Чтение онлайн

Аптека наполнилась радостным смехом, оживлённой суетой и предвкушением перемен.

Ночью никто не сомкнул глаз. До самого рассвета мы спешно паковали вещи, аптекарское оборудование и медицинские инструменты в громоздкие, сколоченные наспех ящики. Луи пригнал три подводы, которые к утру оказались до отказа забиты собранным скарбом.

Виконта я так и не дождалась. Ни вечером, ни ночью он так и не приехал.

— Мадам, а ваши чудные растения будем забирать? — спросила меня Агнес, отвлекая от дурных мыслей.

— Каких растений?

— Так тех, с красными невкусными ягодами.

— Томаты, я совсем про них забыла. Обязательно и по возможности все.

Служанка кивнула и скрылась за дверью.

И буквально через мгновение она вновь вернулась, её глаза были широко раскрыты от страха.

— Агнес, что стряслось? — спросила я, чувствуя, как внутри всё сжалось от тревоги.

— Госпожа, — её голос дрожал, — гвардейцы прибыли с тюремной каретой. Они спрашивают о вас.

Эти слова, словно молния, пронзили меня. Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Не раздумывая ни секунды, я бросилась на улицу.

Я с тревогой окликнула гвардейцев, обращаясь к ним с вежливым приветствием: «Доброго утра, господа». Мой взгляд был прикован к решётке тюремного тарантаса, за которой скрывалась неизвестность, вызывающая у меня смешанные чувства — от беспокойства до страха.

— Доброе утро, мадам, — ко мне подошёл один из мужчин и, вежливо поклонившись, протянул свиток.

— Что это? — в недоумении спросила я.

— Мадам, судья вынес решение по поводу вашего... — он замялся и продолжил: «вашего подопечного».

— Какого подопечного? — переспросила я, ничего не понимая.

— Понимаете, госпожа, месье, который был вами взят под стражу в Провансе, на данный момент находится в невменяемом состоянии, и в тюрьме для таких нет места, за ним должен производиться особый уход. Родственников у него нет, а так как сопровождающие документы были оформлены на вас, то судья вынес постановление об опекунстве. Теперь вы его опекун и вправе распоряжаться его дальнейшей судьбой сами.

— Что? Он преступник, его надо судить! — воскликнула я шокировано.

— Он блаженный, мадам.

— Тогда его надо определить в богадельню, почему его свалили на меня?

— Вы как опекун в праве распоряжаться его дальнейшей судьбой, если вас что-то не устраивает, баронесса, вы можете обратиться в суд, — опять повторил он и приказал выводить заключённого.

— Да как так-то... — пробормотала я растерянно, наблюдая, как безвольное тело шута выводят под руки из тюремной кареты.

— Всего доброго, баронесса, — поклонившись, гвардеец вскочил на коня, и через мгновение процессия исчезла, оставив меня в полнейшем недоумении.

Я развернула свиток и в оцепенении уставилась на текст. Мои мысли хаотично метались, пробежав глазами по строкам, я поняла: передо мной гора бессмысленных бюрократических предписаний, из которых было понятно лишь то, что он теперь полностью на моей шее. От бессилия и разочарования я уронила руки, не в силах больше сдерживать раздражение.

Шут стоял рядом, слегка покачиваясь на ногах. Его пустой взгляд был устремлен в одну точку.

— И что теперь делать? — пробормотала я сама себе.

— Госпожа, давайте я его на Двор чудес отвезу, — произнёс Луи, стоявший как страж позади меня.

— Не знаю, Луи, я думала, его осудят и посадят в тюрьму. А теперь... Очень опасно оставлять его без присмотра. Вероятность, что душа вернётся опять в его тело, маловероятна, но есть, — понизив голос, сказала я слуге, задумавшись. — Запри его пока в одной из комнат, я дождусь господина виконта, и мы тогда решим, как нам поступить с ним дальше.

Можно сказать, что мы уже сидели на чемоданах, когда прибыл шевалье с стряпчим. Быстро всё переоформив, и я ему рассказала про утреннее происшествие.

– Я был таким уродцем.
– с горечью сказал он, рассматривая бывшее своё тело, безучастно сидевшее на стуле.

Я промолчала, слова тут были лишними.

– Может, его того, и дело к стороне, а то мало ли что.
– проведя себе по шее сказал шевалье.
– Я, можно сказать, только жить начинаю, вдруг он решит вернуться, от этого урода можно что угодно ожидать.

– Есть вероятность, но очень мизерная.
– машинально ответила я, задумавшись о предложении "дядюшки". Жалко ли мне было моего родственника? Нет, это точно. Но быть причастной к убийству абсолютно не его тела...
– Ум за разум от всего этого заходит, - сказала я, оторвавшись от размышлений.
– Со мной поедет в усадьбу, а там решим.

– Ну как знаешь, Катрин, мое дело предложить, тебе отказываться. Но я бы его всё же того.
– он посмотрел на своё бывшее тело и скривился.
– Кстати, дорогая, чуть не забыл, видел твоего виконта. Король на него прогневался и...

Я с замиранием сердца уставилась на шевалье, сделав нервный шаг к нему навстречу.

– Да не напрягайся ты так, детка, он его отлучил от дворца на год, сняв с него все дворцовые полномочия и привилегии. И хочу сказать, женишок-то твой вовсе не был расстроен, я бы даже сказал, счастлив был. Околдовала ты его что ли, дорогая племянница? Ведь самый стойкий холостяк при дворе был.
– дядюшка насмешливо покачал головой и громко хмыкнул.

– А где он сейчас, не знаешь?

– Вчера ночью уехал из дворца, наверное, к себе в поместье направился вещички в дорогу собирать. Ладно, заболтался я с тобой, меня принц ожидает, я ведь теперь при нём приставлен.
– шевалье приосанился.

– Поздравляю, - ответила я.

Дядюшка медленно кивнул, будто обдумывая что-то важное, и уже собрался было выйти из комнаты, но вдруг резко развернулся. Его взгляд стал серьёзным, и он сделал паузу, словно взвешивая каждое слово, а затем произнёс:

– Катрин, ты не думай, я добро помню. Я прекрасно понимаю, кому обязан всем этим. Если тебе когда-нибудь понадобится моя помощь, знай: я всегда помогу, как ни крути, мы ведь теперь с тобой кроме всего прочего ещё и родственники.
– шевалье мне подмигнул и быстрым шагом вышел за дверь.

Я усмехнулась ему вслед, но ничего не сказала. Сжав ключ в руке, я вышла из комнаты, аккуратно закрыв за собой дверь. Сделав пару шагов по коридору, я остановилась, задумавшись, куда направиться дальше. В конце концов, я решила проведать сестру.