Чтение онлайн

Схватив со стола бумагу и ручку, Астрид лихорадочно принялась строчить письмо. Единственная, кого она собиралась посвятить в план, это Лине. Она поможет ей сбежать. А в лучшем случае, присоединится к ней. Они столько раз мечтали о побеге из Клофорда, так почему бы не осуществить это в действительности?

Астрид исписывала уже второй лист текста, и постепенно воодушевление пропадало. Как она собирается сбежать? Много вещей она не унесет. И у нее нет денег. Как она сможет заработать их? Астрид никогда не приходилось прежде работать… Повезет, если Лине согласится сбежать с ней, но если нет? Что, если у Лине и правда появился ухажер, с которым она захочет остаться? Конечно, ее подруга всегда отличалась резким ярким темпераментным характером, но этим она привлекала многих мужчин (пусть и никто до этого не смог выдержать его дольше месяца). Что она скажет Мартину? И нужно ли говорить…

Уронив голову на руки, Астрид разрыдалась. Почему она такая неприспособленная к жизни? Ни дня в своей жизни она не жила самостоятельно, как же собирается в одиночку провернуть такой план? Ей даже не приходилось бывать за границей, и Астрид понятия не имела, как их пересекать. Неужели ей придется смириться со своим положением и остаться заложницей образа «милашка Астрид Бертельсен» навсегда? Невыносимо!

Когда прозвенел последний колокол, возвещающий об окончании учебы на сегодня, Астрид уже вытерла слезы, сожгла исписанные листы в камине и, поправив макияж, снова села за стол. Деловито она написала на новом чистом листе всего несколько строчек. Согнула письмо пополам, убрала в конверт и заклеила сургучом. Телепортировавшись к главному корпусу, опустила письмо в ящик для новых отправлений, который должны были опустошить вечером и разослать письма адресатам. И вновь вернулась в комнату.

Отбросив в сторону все свои сожаления, грусти и печали, Астрид решила твердо: она сбежит. Не важно, сколько на это потребуется времени: месяц, три, полгода или пять лет. Она найдет способ исчезнуть из жизни Бертельсенов раз и навсегда. И никакие связи не помогут им отыскать пропавшую «дочь». Единственным пробелом в этом плане был Мартин. При мысли о том, что придется его оставить, сердце Астрид болезненно сжималось. И начинало предательски разрываться при мысли о том, как отвратительно он будет чувствовать себя.

Но другого пути нет. Она не сможет начать новую жизнь, оставаясь с ним рядом. И даже если это разобьет их сердца, насильно связанные с детства, Астрид уйдет. Разорвет нити Каф, чего бы ей это ни стоило.

***

В Кетере не отмечали дни рождения. Единственный раз, когда он имел значение — в день двадцатилетия. В этот день человек вступал не только во взрослую жизнь, но и в право наследования, независимой жизни и получения работы. Конечно, в разных регионах огромного Кетера отмечали этот знаменательный день по-разному: на юге, например, жгли костры, устраивали дикие песни и пляски , которые тянулись весь день от рассвета до заката — всё то время, что было благословлено Решем. На севере Кетера в честь именинника делали чучело, одевали в его детскую одежду и сжигали на костре, знаменуя окончание детства. На востоке сохранились традиции Хода, когда в день совершеннолетия каждый именинник обязан самостоятельно пересечь самое широкое озеро в округе на любой лодке, которую он мог себе позволить — от наспех сколоченного плота до шикарной огромной яхты, куда влезало с полсотни друзей именинника.

На западе же, где и был расположен Клофорд, в день совершеннолетия имениннику мастерили праздничный трон, сидя на котором он принимал дары от знакомых и незнакомых людей — даже если тебе подарит ветку нищий ты обязан принять ее, поблагодарить и поклониться. Это называли «Подношением Магу» — в честь легенды о Мудром Бете, который однажды принимал подарки от всех созданных им существ. Это дарение длилось ровно двадцать два дня, которые Бет терпеливо и покорно принимал все оказываемые ему почести.

Обычно Бертельсены в день рождения близнецов ограничивались чуть более пышным чем обычно праздничным ужином. Но как такое скромное празднование могло удовлетворить Алана Галахера? До глубины души возмущенный традициями Кетера, он заявил, что организует близнецам «настоящий праздник, как положено в Тиферете». Смутно Астрид помнила, что на родине Алана любят закатывать шумные пиршества и празднества по любому незначительному поводу. И еще пару месяцев назад она без раздумий согласилась на это. Но не сейчас. Сейчас, находясь в полнейшем раздрае, несмотря на начинающий складываться в голове план побега, Астрид совсем не хотела привлекать внимания. К тому же, было ли 13 декабря днем ее рождения? Родилась ли она на день раньше или на день позже? Сейчас Астрид была ни в чем не уверена. Но с Аланом было сложно спорить, так что ей пришлось сдаться.

Она понятия не имела, как именно и с чьей помощью удалось Галахеру провернуть все эти приготовления, но вечером 13 декабря близнецы стояли перед входом в торжественный зал, где в начале года выступал директор Вальверди. Это было словно в другой жизни.

Почувствовав прикосновение пальцев, Астрид на секунду вздрогнула, но все же разрешила Мартину взять ее за руку. Он ободряюще кивнул ей, когда Астрид подняла голову, еще раз критическим взглядом обведя его костюм. Алан и вправду постарался на славу: оба близнеца были одеты в белое в честь их покровительницы Прекрасной Самех. Костюм Мартина был скроен по его любимому типу: свободная рубашка с летящими рукавами и длинными лентами на вороте, которые он перекидывал назад через плечо, словно шарф; зауженные брюки, буквально на тон темнее, с широкими сияющими вставками, высокие серебряные сапоги со слегка загнутыми носами. Сам по себе этот костюм выглядел глупо, но Мартину определенно шел. С небрежно уложенными волосами, которые перехватывали местами сияющие заколки и вплетенные бусины, он был прекрасен. Мартин мягко улыбнулся, и у Астрид болезненно сжалось сердце. Неужели ей приходится лгать, недоговаривать что-то человеку, которого она любит настолько, что готова вырвать свое сердце и отдать ему в полное его владение? Неужели этого человека ей придется оставить, разбить ему сердце своим поступком? Неужели она сможет так поступить?

— Чудесно выглядишь, — Мартин ободряюще сжал ее пальцы, приводя в сознание.

Астрид грустно усмехнулась, опуская взгляд на платье. Несмотря на всю его пышность, такие же серебряные вставки, как на костюме Мартина, длинный подол в пол и полупрозрачный верх, открывающий руки, но скрывающий все остальное под плотным корсетом, она не чувствовала себя празднично. Даже жемчужины в локонах, заплетенные в традиционные тиферетские косы волосы и серебристая подводка на веках не смогли поднять ей настроение. Лишь тягостно сосало под ложечкой, словно в предчувствии чего-то неприятного. Наверное, это все тревога из-за того, что Лине долго не отвечала. Обычно письмо приходило уже на следующий день, но вот шел уже третий вечер без ответа…

— Давай повеселимся сегодня, — произнесла Астрид вслух и заставила себя улыбнуться.

Как бы отвратительно она себя не чувствовала, ей не хотелось портить праздник Мартину, который ждал этот вечер в предвкушении. Из-за двери слышались звуки веселой громкой музыки и гомон голосов. Когда Мартин открыл перед ней дверь, ее оглушила какофония громких звуков и ослепил блеск серебристых костюмов и украшений. В зале было так много людей, что некоторых Астрид даже не знала — какие-то старшекурсники, с которыми она раньше не пересекалась. Взгляд сразу выловил некоторых из однокурсников, Лилиану и Бригитту, Тибо и Оливера.

Последнего видеть было неловко. Буквально сразу же после двойного свидания с ним, Бригиттой и Тибо, в тот же день Астрид переспала с Мартином. И это настолько сильно смущало, что Астрид совсем забыл про Оливера, пытаясь изо всех сил избегать Мартина, а потом налаживать какие-то отношения с ним. Им так и не выпал случай объясниться, но Астрид надеялась, что все-таки он понял ее нежелание встречаться с ним вновь. Нет, он, конечно, неплохой парень...Но все-таки не для нее.

Завидев близнецов, Алан прорвался сквозь толпу и бросился обнимать их. В блестящей длинношерстной серебристой шубе на голое тело, излишне обтягивающими брюками и с какими-то торчащими палками из головы, он выглядел совершенно в своей атмосфере. А судя по тому, что от него пахло крепленым вином и приятно-пахнущей, но жженой травой, Алан уже вовсю начал отмечать. Как только ему удалось протащить алкоголь под носом у преподавателей?

— Все выглядит здорово, Алан, — прокричала Астрид в ухо другу, стараясь перекричать музыку и гомон вокруг. Словно зал наполнили не люди, а птицы, щебечущие на разных языках.

Все кресла в зале сдвинули в угол, поставили принесенные из столовой столы, накрыв их ослепительно белой тканью. Повсюду были живые цветы, блестящие наряды и серебристые приборы. Столы были заставлены выпивкой и закуской — ничего особо серьезного из еды не было, но при этом глаза умудрялись разбегаться от разнообразия. На сцене расположился громадный граммофон, возле которого спорили несколько ребят, явно желающих поставить свою музыку. И у каждого из гостей так или иначе в нарядах фигурировали бело-серебристые цвета — традиционные цвета Прекрасной Самех, покровительницы близнецов и всех, рожденных в этот период. Алан и вправду постарался на славу.