Чтение онлайн

Господин Вэйтер выслушал меня, не издав ни звука. После чего протянул руку и попросил пузырек. Я отдала его ему и мужчина, откупорив бутылек, через секунду кивнул.

— Это настойка из листьев фрикуса и измельченных костей сверчков.

— Сверчков?

— Ты так удивилась, будто раньше не была знакома с составами различных лекарственных настоек. Кости сверчков используются для изготовления обезболивающих средств для наружного применения. Но вместе с листьями фрикуса настойку можно пить, и тогда твои голосовые связки немеют и говорить ты не можешь.

— Какой ужас, — выдохнула я. — Бедная девочка. Она ведь с двух лет молчит!

— С двух? — господин Вэйтер вскинул голову. — Три года ее опаивают?

— Не знаю, но Сэн сказал, что Элли не говорит с двух лет.

— Смею предположить, что Элли в два года видела то, чего не должна была.

— Она бы забыла это уже совсем скоро, и уж точно не стала бы рассказывать никому. Но что она могла увидеть?

— Ошибаешься. Элли была тем еще болтливым ребенком, и уж если ее что-то взволновало, она рассказала бы всем. А увидеть она могла многое. В два года девочка часто сбегала от Веллы, камеристка была сама еще ребенком, не могла уследить за непоседой. Элли часто находили то посреди лестниц, то в нишах, то за статуями. Она пробиралась в комнаты, пряталась под кроватями.

— Три года назад, — задумчиво повторила я. — Три года назад погиб ваш отец.

Вэйтер кивнул, пряча взгляд в пол.

— Думаю, Элли видела того, кто его убил.

— Графиня Бронт и доктор Майл опаивают ребенка. Значит ли это, что в их интересах защитить убийцу?

— Я более чем уверен в этом.

— Так мы пойдем к стражам?

— Нет, Ася. У нас нет никаких доказательств, а даже если Элли заговорит, ей никто не поверит. Слова детей такого возраста не воспринимаются всерьез.

— Что же нам делать? — простонала я в отчаянии. Голова уже пухла от всех этих мыслей!

— Нам нужно добыть реальные доказательства против Виоленны. Если она что-то знает, а она точно знает, то однажды выдаст себя.

— И как это сделать? Мы будем следить за ней?

— Ася, — господин Вэйтер одним движением оказался рядом со мной и встал на колени. — Прошу тебя забыть обо всем, и просто работать. Тебе ни к чему все эти проблемы, боюсь, как бы Виоленна не решила избавиться и от тебя. Понимаешь?

— Я не могу спокойно работать в доме, где постоянно кого-то убивают! Я должна помочь вам и так мне будет спокойнее. Вы слишком добры ко мне и к другим слугам, чтобы мы бросили вас в беде. Я помогу, хотите вы того или нет.

Мужчина поджал губы, обреченно вздохнув, и вернулся в свое кресло.

— Будь по-твоему. Но если дело примет серьезный оборот, ты немедленно прекратишь в нем участвовать.

— Обещаю, что не позволю грохнуть себя, — я приложила ладонь к груди, будто давая клятву.

Господин Вэйтер рассмеялся.

— Так что мы все-таки будем делать? У вас есть какой-то план?

— Плана нет, но кое-какие мысли имеются.

— Нам нужно разговорить Элли?

— И это тоже. Но пока она под присмотром доктора Майла, мы не сможем выбрать время между действием зелья, чтобы застать ее, когда к ней вернется голос.

— Дождемся, когда Элли вернется жить в свои покои? Но это может произойти еще не скоро!

— Мы никуда не торопимся. Разве что сегодня ночью нужно будет незаметно сходить в город.

— Зачем?

— Нам не помешает профессиональный сыщик, который притворится слугой, верно?

Я в первую секунду не поняла смысла сказанных Вэйтером слов, а когда до меня дошло, восторженно ахнула.

— Настоящий сыщик под прикрытием?! Это гениально!

— А теперь тебе лучше вернуться вниз. Не стоит вызывать никаких подозрений, пока мы не выясним все, что хотим.

— Уже бегу!

Я помчалась в свою комнату, воодушевленная проделанной работой. Как я могла подозревать господина Вэйтера в убийстве его любимого друга? Безумие! И как же я сейчас была рада, что военачальник на моей стороне. Если бы я еще до конца осознавала свое желание варить всю эту кашу с расследованием, мне было бы куда проще. Я же знала лишь одно - если под моим носом происходят такие ужасные вещи, то я не успокоюсь, пока справедливость не восторжествует. Я была такой всегда и продолжаю быть даже после смерти, этого, увы, не исправить.

Я влетела в свою комнату мимо Сэна, лишь мельком взглянув на него. Дворецкий был напуганным, зажатым, и словно постарел на десять лет за это утро. Он беспомощно взглянул на меня в ответ до того, как дверь закрылась перед ним.

Мне следовало отбросить все мысли, никак не связанные с моей работой, до вечера. Я постаралась отключиться и заняться своими основными обязанностями, но в первую очередь вновь намазала синяки мазью. Синие пятна стали фиолетовыми, а кое-где уже желтыми. Совсем скоро от “побоев” не останется и следа, так что остатки мази мне больше не были нужны.

Я выглянула из комнаты и обнаружила Сэна на том же месте - у двери в ванную, растерянного и задумчивого.

— Сэн?

Старик вздрогнул, обернувшись.

— Возьми, — я протянула ему баночку. — Это мазь от синяков, тебе ведь тоже здорово досталось, так?

— Спасибо, — тихо поблагодарил дворецкий, принимая мазь из моих рук. — Спасибо, Ася.

Заперев дверь, я отправилась в оранжерею. Лестницы и подоконники за прошедшую неделю мыла не один раз, пыль на них не успела скопиться. К тому же, завтра нам предстоит провести генеральную уборку перед приемом, который устраивает графиня Бронт, так что сегодня не было смысла что-либо мыть.

Я не успела дойти до оранжереи, как вдруг меня охватило страшное предчувствие. Что-то будто подтолкнуло меня к двери, я влетела внутрь и застыла, не в силах пошевелиться от ужаса. В некогда зеленых, желтых и красных растений теперь не осталось и капли очарования, в горшках и кадках теперь находились коричневые, словно выжженные палящим солнцем.

— Что же это… — я едва не плакала. Графиня с меня три шкуры спустит, когда узнает, что все ее “детки” погибли! — Что произошло с вами?..

Я трогала тычелентник обеими руками, будто пыталась привести его в чувство. Умоляла кустирантус снова расправить листочки, пустила слезу над романтесом, и сдалась у шарлея. Растение, которое вернуло былую красоту после сожжения, теперь было безнадежно мертво. Я разревелась. Снова.

Если бы я не была так шокирована, то ощутила бы жар, исходящий от стекол. Они теперь не просто пропускали солнечный свет, а будто увеличивали его в стократно. Я бы обязательно поняла это, не будь убита горем. Я плакала и только поэтому решила, что мне душно и кружится голова из-за переживаний. Но когда сознание стало покидать меня, а я всеми силами старалась выползти из оранжереи, то осознала, что что-то не так. Но было уже поздно. Я провалилась в темноту.

— У вас стало за правило падать в обморок? — раздался надо мной голос доктора Майла.