Чтение онлайн

— А как вас в детстве величали? — обратилась к нему девочка с некоторой игривостью.

Голос у неё и, правда, был очень звонким и очень по-детски чистым. Казимир Иванович ничего не отвечал. Не расслышал вопроса, отдавшись счастливому созерцанию ещё одного человека в столь неприветливом и таинственном месте.

Он продолжил пристально смотреть на это милое дитё. Девочка как девочка, почти подросток!

Вытягивающийся организм, русые прямые волосы до плеч, глаза светлые, родинка слева на шее. Очень приветливое лицо, кто родители — неясно, поскольку одета скромно, но со вкусом. Он вдруг обнаружил, что ангел с её платьица с удивлением и лаской смотрит на Казимира Ивановича, и вздрогнул от того любопытства, которое обозначилось во взгляде младенца.

Юное создание нисколько не смутилось под пристальным взором пожилого мужчины, не отвело глаз. Она тоже, даже с какой-то иронией, изучало Испытуемого.

— Молчит, — разочарована сказала девочка и вопросительно повернулась в сторону спрашивающего.

— Ну а как бы ты его звала? — голос из-за стола произнёс это будто бы с усмешкой. Но Казимир Иванович решил, что ему просто показалось.

— Я бы Козей, конечно. Но вот только ему такое не нравилось, — она внимательно взглянула на Испытуемого, потёрла лоб маленькой ладонью и вздохнула, — и сейчас не понравится!

Казимир Иванович, наконец, очнулся от созерцания таинственного ребёнка. С ним снова случилась метаморфоза.

Всё, что отвечало за переживания и раздумья в нём. Всё, что подспудно изумлялось происходящему, наконец, вспыхнуло ярким душевным огнём.

Испытуемому нужно было ясное осознание себя в этой таинственной обстановке. Личная, отсчитывающая события как часы и секунды, причинно-следственная логика упёрлась в некое препятствие, никак не выводящееся из прежней жизни Казимира Ивановича.

Он плавно подался телом вперёд, боясь испугать девочку с ангелом на ней. Протянул в её сторону руки, затряс ладонями и полушепотом задал свой главный вопрос:

— Где я?

— Да вы знаете где, — без всяких эмоций тотчас же ответила девочка.

Испытуемый закрыл лицо ладонями, опустил голову и замолчал.

— Может быть, воды? — предложила ему его юная собеседница. Казимир Иванович, не отнимая рук от лица, отрицательно покачал головой.

— Давайте сделаем здесь всё по-другому, — мило улыбнулась девочка, — чтобы стало красиво.

— Можно? — спросила она чуть громче, вместе с ангелом на платьице ласково глядя на Казимира Ивановича.

Испытуемый понял, что спрашивают не его и что прелестное создание не сильно заботится о возможном ответе. Вопрос так, для порядка! Ввиду сложившихся в этом месте отношений и неизвестных посторонним посетителям обстоятельств.

Спрашивающего снова включили, он повозился в своей тайной застольной скрытости и с лёгкой досадой пробурчал в ответ:

— Можно. Проводникам всё можно.

Девочка улыбнулась…, и они очутились в южном саду!

Казимир Иванович сидел на том же стуле, в той же позе. Но уже не в сумрачной неизвестности.

Над ним зелёным пахучим шатром раскинуло свои ветви прекрасное дерево из тех, которые отмечаются на юге, у моря. Дерево-мать, дерево-птица, старающееся укрыть в своей тени, под плотной листвой как можно больше птенцов севера, успевших за положенные отпускные недели, устать от зноя и жары.

Поверхность, на которой стоял стул Испытуемого, была неупорядоченно выложена светлыми крупными каменными плитами. Они выходили из-под самого дерева и метров через десять по прямой упирались в белую стену без окон. Плиты были истёрты и отполированы, какая-то упрямая трава торчала между ними.

Влево от Казимира Ивановича площадка оканчивалась метровой высоты сплошным белым парапетом, упирающимся в ту же стену. В специальной выемке на парапете стояла ваза. Из неё во все стороны водопадом красно-белых цветов стелилось красивое растение.

Крона дерева, парапет и стена образовали пространство наподобие огромного окна. Через него мягко проникал и распространялся во все затаённые места этого сада неяркий, вечерний, с закатным розовым оттенком свет.

Казимир Иванович помнил такой свет! В Софьино его участок ограждался с западной стороны полем. В час, когда светило низкое уходящее солнце и ничто уже не давало вертикальной тени, становились видны затаённые при дневном свете предметы.

Казимир Иванович от наслаждения такой явью всего самого скрытного принимался считать яблоки на яблонях — и на своих, и на соседских для сравнения урожая.

— Так спокойней, Казимир Иванович? — спросила девочка участливо.

Она стояла, упёршись спиной в белую стену, ладони вытянутых вниз рук тоже были прижаты к стене. В падающем слева розовом свете лицо её разделилось на светлую левую часть и на тёмную правую. Платье на ней тоже стало почти розовым. Ангел на нём теперь задумчиво смотрел со скрещённых рук туда, за парапет, навстречу свету.

Казимир Иванович от тоски своей не отошёл, но как бы начал сживаться с ней, привыкать, что ли! Свет оказался всё-таки лучше тьмы!

Он сел на стуле прямо, огляделся, чуть приосанился и несколько поспешно, невежливо, оставив вопрос ребёнка без ответа, спросил сам:

— А почему Проводница?

— Ой, что вы! Это он так выдумал. Я просто чуть-чуть побуду с вами, а потом пойду. Когда вы совсем успокоитесь, — звонко воскликнула юная собеседница Испытуемого!

Последние слова Казимир Иванович понял по-своему и принял за очень личные, напрямую его затрагивающие:

— Милая девушка, скажи, пожалуйста, я что, умер?

Девочка с изумлением, даже с испугом взглянула на него! Потёрла лоб рукой и повернулась лицом к парапету. Она принялась смотреть за него, в сторону розового заката. Её профиль на фоне неровно заштукатуренной стены выглядел хрупким и отстранённым.

Минуту-другую ребёнок стоял так, обращённый к прощальному отсвету дня. Казимир Иванович с недоумением смотрел на неё, не зная, чего ожидать.

— Да нет, Казимир Иванович. Что вы! Я мёртвых никогда не видела. Может, их и не бывает вовсе, — девочка заговорила, не отворачиваясь от розового зарева.

— Вы не мёртвый, вы — напуганный.

— Но это почти все тут так, поначалу. А чего здесь бояться?! Смотрите, как красиво, — она мимолётно одарила приветливым взглядом Испытуемого и обвела тонкой рукой пространство сада, — ведь лучше, чем в больнице?!

— Лучше, — согласился Испытуемый и задумался. Затем спросил:

— А тебя как зовут?

— Ася, — девочка снова устремила свой взор за парапет.

«Красивое имя! Что-то из школьной поры!» — Казимир Иванович даже не вспоминал об очевидности своих раздумий.