Чтение онлайн

— Мэй?

Королева перевела на нее задумчивый и серьезный взгляд, а после снова посмотрела на Герду.

— Оно растёт, как дерево, из глубины, из самой земли. У него нет личности, только образ, который иногда меняется. Когда я бросилась на помощь, — это она выделила интонацией. — Роланду, эта штука как раз начала примерять лица моих утопленников.

— Я правильно понимаю, что если оно выйдет на улицы, мы его даже не узнаем? — теперь в голосе Дарлы послышалось некоторое напряжение.

— Их же там сотни, если не тысячи!.. — Герда посмотрел на нее потрясенно, едва ли не беспомощно.

— Вы почувствуете, — Мэй качнула ногой и отпила из своего стакана снова. — Тебе и твоей семье болота благоволят. Особенно той маленькой блондинке, которую привёз Князь. Кстати, я одна не могу к этому привыкнуть?.. Синеглазый мальчик неплохо научился договариваться с ними сам. Так что если встретите, почувствуете.

Виски разогрел кровь, расслабил мышцы и сделал голову приятно легкой и пустой.

Герда лежала на спине, заложив правую руку за голову, и смотрела в потолок, где гонялись друг за другом два паука.

Шум, доносящийся из сада, все больше напоминал вечеринку, в которую само собой перешло обсуждение такого судьбоносного вопроса, как правление Новым Орлеаном, и негромкая музыка послужила тому подтверждением.

Она слышала смех Дарлы и немного захмелевший голос окончательно всем довольной Мэй.

Кто-то на плохом французском громко поинтересовался, с каких пор первородные в виде пауков охраняют погреб Смотрящей, и Герда невольно ухмыльнулась.

В ответ донеслось ее имя, но дальше фразу разобрать не удалось, хотя ее смысл и был понятен.

Оно растет прямо из земли…

У нее не было ни единого предположения о том, чем эта хреновина могла быть. Она не подходила ни под одно из известных ей описаний, не была похожа ни на что.

В самом деле новая или очень старая форма жизни, пробудившаяся на болотах?

Однако сама Королева считала это если не равным себе, то достойным того, чтобы с ним считаться.

Роланд так и не вернулся.

Впрочем, он мог вернуться и остаться с Дарлой в саду, но по понятным причинам ни смотреть на это, ни присоединяться к ним Герда не хотела.

Ее, конечно же, приглашали, — Лоран собственной персоной заглянул к ней, чтобы позвать, — но она сослалась на то, что все же остается человеком и по ночам иногда хочет спать.

Сон, несмотря на пришедшее после умеренной дозы хорошего алкоголя расслабление, как по заказу не шел.

Могла ли Мэй затаить злобу и солгать?

Едва ли.

Гораздо больше Герду занимала реакция Дарлы. В то время как сама она испытала стылый ужас перед потенциальной необходимостью перебрать поименно всех покойников на болотах, та не выглядела… удивленной.

Напротив, она как будто утвердилась в неких своих предположениях, которыми не спешила делиться.

Сегодня, впрочем, для этого было не самое подходящее время, и Герда вынуждена оказалась признать, что просто ревнует.

Судя по отсутствию кольца, они были не вместе.

Или вместе, но пока нет?

От бесполезных мыслей и беспочвенных догадок приятно лёгкая голова начинала идти кругом, и она с трудом поборола в себе желание сунуть её под подушку — всё равно не поможет, а дышать станет тяжелее.

Нужно будет поехать на болота снова, попытаться отыскать то самое место.

Пауки весело проскакали в угол и просочились через щель над дверью в коридор.

Герда проводила их взглядом.

О подоконник что-то стукнуло, и когда она повернулась, Роланд уже стоял в комнате.

На нём была всё та же тёмно-красная рубашка, а в руках — букет красных амариллисов * .

Герда медленно села, понимая, что не может дышать.

— Ты почему не спишь?

— Видимо, потому что мечтала увидеть это.

Она медленно облизнула губы, отбросила одеяло и встала.

Пижамные штаны сползли так, что из-за пояса показались две лапки вытатуированного паука.

— Какой же ты красивый, Роланд, Боже правый.

— Перегибаешь.

Роланд протянул ей цветы, и, принимая их, Герда задержала его пальцы.

— Спасибо.

Лепестки были на несколько тонов светлее его рубашки, и такое сочетание шло ему невероятно, делало запредельно привлекательным.

Поглаживая их, Герда думала, что это точно станет самым красивым расставанием в ее жизни, самым чувственным и трогательным.

— Надо найти для них вазу.

— Герда.

Поднять глаза всё-таки пришлось, и оказалось, что Роланд неуместно для такой ситуации серьёзен.

— Дарла была, есть и всегда останется моей Мистрис. То, что мы больше не спим вместе, не значит, что эта связь прервалась или ослабла. Она в принципе не оборвётся никогда, потому что крепче её ничего не бывает. Тебе придется принять это, если ты не планируешь забыть обо всём, что видела и знала, и вернуться на работу в газету.

В горле пересохло, и Герда с трудом сглотнула, зная наперёд, что это не поможет.

— Мне правда очень стыдно за ту сцену…

— Дело не в сцене, а в том, что тебя это мучает, — взяв за затылок, Роланд привлёк ее ближе и заставил посмотреть себе в лицо.

— Не это. Вы с Дарлой взрослые ребята, сами разберётесь. Я бы в любом случае не стала пытаться влезть между вами.

— Тогда в чем проблема?

— В тебе. Тебе не противно?

Зрачки Роланда заметно расширились, а после он улыбнулся то ли насмешливой, то ли болезненной улыбкой.

— Мне кажется, разговор об этом немного запоздал.

— Ты сам сказал, что не связался бы со мной, если бы знал.

— То есть, у меня был бы шанс от тебя отделаться?

Герда рассмеялась, понимая, что они скатываются в долбаную трагикомедию, потому что Роланд пришел не прощаться.

— Я и вчера тебе соврала.

— Любопытно. В чем?

— Мне не кажется, что это гадко. Вернее, умом я понимаю, что это какой-то пиздец, но я этого не чувствую. Возможно, дело в том, что для мамы это было ожидаемо. Или в том, как повела себя Дарла…