Чтение онлайн

Мия Мелтон наделена даром Огня, а Эдит Листон — потомица Великой Матери. Кто бы мог подумать, что две безродные гвардейки, проведшие детство в сиротском приюте, окажутся столь значимыми персонами? Да, это было изумительно и прекрасно, только что-то не давало девушке покоя. Сперва она пыталась распознать причину своей тревоги, скрыв ее за прохладной вежливой улыбкой, а потом поняла: ее волнуют скопившиеся за последние месяцы проблемы. Война между Томираном и Маренто все еще продолжалась, а шпионки Мелтон и Листон жили в столице то ли как пленницы, то ли как иностранные гостьи, хотя Вион и Матиа были давно отпущены из особняка Анны. Хитрая кардиналисса так и не ответила на вопрос, в каком они статусе находятся, а встретиться с королевой им не дозволили.

Под крышей большого дома было тихо и мирно, сюда не наведывались шумные гости и чопорные лакейки, если первых не пригласить, а последним не отдать приказ. В общем-то, Эдит это устраивало, она всегда предпочитала спокойствие, но неугомонная Мия, всей душой скучала по прежней жизни — интересной и полной разнообразных приключений или хотя бы службы. По гвардейскому корпусу Томирана скучала и Эдит, но сейчас их даже не выпускали из особняка.

Конечно, домашний арест лучше тюремных камер, но все ухудшала неизвестность.

Перевернувшись на спину и открыв глаза, юная Листон посмотрела в черноту потолка; сцена долгожданной встречи с Мией всплыла в ее памяти и вызвала широкую улыбку. Тогда девушки так крепко обнялись, что у Эдит почти хрустнули ребра, а потом пошли в сад и провели там целый вечер, рассказывая о своих приключениях. Конечно, на долю Мии их выпало больше, но и Эдит досталось изрядно — только недавно стали заживать кровавые мозоли на ступнях, полученные после побега и долгого изнурительного пути.

Кардиналисса Анна любила магию Сестер еще больше чем верования в них, и поэтому лояльно отнеслась к ним с Мией и даже к Шанталь, но, разумеется, не послала всех троих на плаху, рассчитывая воспользоваться их способностями. Волшебница Огня, потомица Великой Матери и женщина, притягивающая магию в мир, могли, подобно марионеткам, служить ее планам, не смея ослушаться. Кроме того, Темный Владыка Марениус был все еще жив и самонадеянно называл себя королем Маренто.

Марениус, Маренто… Такие схожие названия, и мерзавец, рожденный святой, воспользовался этим. Еще немного и он убедит большинство марентийцев в своей непревзойденности, а остальных попросту убьет. Будь дворянки и простолюдинки хоть тысячу раз смелые и отважные, это отродье умеет затуманить разум. У него получилось сделать это с Шанталь, чего же судить о других…

Эдит почувствовала жгучую злость и поняла, что ей не суждено заснуть этой черной глухой ночью. Куда сильнее ей хотелось убить проклятого Темного Владыку, но как справиться с бессмертным? Дочь Нертус справилась бы с подобным себе полукровкой, но она сгинула в могиле множество темпиров назад, а есть ли такие силы у Эдит? Ответ был очевиден до грусти.

Пока жив Марениус, ни одну из преступниц не призовут к ответу, но это не значит, что нельзя убивать это чудовище. Неизвестно, согласится ли с Эдит Мия, и если нет, придется идти в решающий и возможно последний бой.

Что-то зашелестело в углу. Эдит медленно выдохнула, стараясь не бояться посторонних звуков, но это не спасло ее от бегущих по спине мурашек.

– Кто здесь? — спросила она вполголоса, приподнявшись на локтях, и напряженно вглядевшись в темноту. Нельзя поддаваться страху, иначе он овладеет ею и захватит ее разум, если не рассудок.

Серебристое свечение охватило выплывшую из густого мрака стройную фигуру невысокой рыжеволосой девы. Великая Мать Нертус вышла в центр комнаты и посмотрела на свою дорогую потомицу с ободряющей улыбкой, но янтарные глаза ее были грустны. И души Эдит немедленно коснулась знакомая мучительная тоска, словно перед дальней дорогой или близкой разлукой с дорогим человеком.

– Здравствуй, дитя мое, - ласково произнесла Нертус. — Я могу помочь тебе, но вопрос в том, захочешь ли ты принять эту помощь.

Вскочив с постели, Эдит, как была, в длинной ночной сорочке, низко поклонилась и с надеждой посмотрела на свою покровительницу.

– Я рада видеть вас, госпожа Нертус, - произнесла она чуть слышным, дрожащим от благоговения голосом. — Но не вполне понимаю ваших слов. Любая помощь в уничтожении Темного Владыки будет мне полезна.

– Понимаешь ли ты, дитя, что после победы над ним ты не будешь нужна не своему королю, не Анне, молящейся Сестрам?

– Да.

– Понимаешь ли ты, что в таком случае тебя могут отправить на казнь?

– Да.

– Согласна ли ты стать Владычицей Темного Царства вместо Марениуса, когда его не станет?

– Что? — голос стал хриплым.

– Это плата за уничтожение Марениуса, дитя. Ничто не дается просто так. Если ты изгонишь прочь Владыку Тьмы, придется занять его место. Ни больше, ни меньше, и выбор только за тобой.

Сердце Эдит пропустило удар, и она помолчала пару минут, прежде чем задать вопрос:

– Будет ли это равносильно вечной жизни?

– Разумеется, если у тебя нет могущественных врагов.

– А эссенты?

– Они забудут про Марениуса и станут подчиняться тебе, дитя, - мягко ответила Нертус. — Но ты никогда не увидишь свою подругу — волшебницу Огня, а после своей смерти она станет твоим эссентом.

– Мия Мелтон — эссент? Темная душа?

– Она — убийца.

– Понятно, - медленно произнесла Эдит. — Пожалуй, пока я еще не готова сделать такой сложный выбор. Марениус не беспокоит меня по ночам, хотя это я его изгнала. Он не тревожит и Мию, а сон остальных людей уже не моя забота.

– Конечно, дитя. Никогда не стоит спешить.

И охваченная серебристым сиянием фигура молча исчезла в ночной черноте. Показалось ли Эдит или в блестящих глазах прекрасной Нертус тлел немой укор? Теперь об этом нельзя узнать наверняка, оставалось только догадываться. Ожидала ли любимая томиранцами богиня согласия со стороны потомицы на безрассудный поступок?

Ближайшие несколько дней Эдит много думала и наблюдала за приходящей в особняк кардиналиссы, будто к себе домой, Шанталь Матиа. Эта странная женщина с мерзким характером настолько яростно и слепо ненавидела герцогиню Вион, что порой такое отношение походило на неуклюжее обожание и почитание, несущее смертельную опасность. Так раньше любили взращивать овец и быков для принесения в жертву Великой Матери, но при этом называли их святыми животными. И пусть в ситуации Шанталь и Раймонды все было с точностью до наоборот, схожесть прослеживалась очень точно.

Тонко улыбаясь, Матиа отвечала на вопрос кардиналиссы о Марениусе, что он еще не короновался. Ну, разумеется! Даже простой гвардейке Эдит было очевидно: без отречения предыдущего монарха невозможно надеть на голову корону, как бы ты не хорохорился. А Марениус к тому же был наполовину мертвецом в мире живых и имел доступ сюда только ночью.

– Но ведь он сам назвал себя королем, - предположила с тревогой Мия, выслушав однажды эти мысли подруги. — Кто знает? У него железная уверенность в своей непревзойденности.