Чтение онлайн

– Теперь мы поедем домой, - ответила Маша после раздумья и открыла глаза.
– Уже темнеет.

– Домой?
– Он не ожидал такого прозаичного решения, возвращение совсем не входило в его планы.
– Еще нет девяти часов, Маша. Куда ты спешишь?

– Нам далеко ехать, Валера, - вяло уговаривала она. Ей самой не хотелось уезжать сейчас.
– И ты голоден, чашка кофе на обед - и все.

Между ними еще витала прежняя жизнь Маши, оба стремились к непосредственности, и оба не решались на первый шаг.

– Я голоден, - Валера перевел взгляд на ее губы, - но есть не хочу.

Она плавно отвернула голову, и Валера заметил робкую улыбку, похожую на утреннее солнце. Он осмелел. Придвинувшись к Маше, чтобы не осталось сомнений, о каком голоде он говорит, Валера пальцами взял ее за подбородок и повернул к себе. Короткая выдержка-проверка, и его губы коснулись Машиного лица.

– Маш, не торопись...
– Кого он уговаривает: ее или себя?
– Давай побудем еще немного...
– Он прерывал каждое слово поцелуем и теснее прижимался к девушке.
– Ты хочешь есть, а здесь нет повара и неуютно. Я все исправлю... Машенька...

Он достиг ее губ, но Маша избежала поцелуя.

– Закроешь одно окошко с желанием иметь кухарку?
– хихикнула Маша и встрепенулась.
– Ох, извини, я обещала не вспоминать о запретном.

– А желать его ты не обещала?
– Валера пальцем обвел контур припухших губ цвета спелой вишни, провел по подбородку, шее, задержался на ямочке у ее основания и переключил внимание на руки.
– А окошко я давно закрыл и все хочу открыть его, хоть чуть-чуть.

Он вложил в обаятельную улыбку долю лукавства. Маша неожиданно рассмеялась: Валерино "чуть-чуть" говорило о многом, и не только шутя. Что ж, она ему должна за доброту и терпимость и отблагодарит так, как хочет он.

– Кажется, ты уже открыл окно настежь.
– Маша махнула рукой в сторону окна со старенькими вышитыми занавесками.
– И мне здесь нравится без кухарки.

– Я знал, что твоя мама воспитала чудесную дочку, которая не позволит чужой женщине хозяйничать на кухне, - ответил Валера. Но ему стало не до шуток, когда он накрыл ртом ее сочные губы.

Маша еще держалась неуверенно, что сильнее распаляло Валеру. Он надеялся, что понимает ее сомнения, и упрямо твердил, что выполнит данное обещание и отдаст инициативу Маше. Но как долго он продержится? И какая она желанная!

– Машенька...
– Он целовал ее плечи, миллиметр за миллиметром оттягивая край пледа с ее груди.
– Маш, я буду осторожен. Я не причиню тебе боли... Его пальцы дрожали и едва касались тонкой кожи.

Маша взяла его ладонь и положила на свою грудь, отбросив плед к ногам.

– Я буду нежен, - благодарно шептал Валера. Он терся губами о розовый сосок, освобождая для ласк другую грудь.
– Ты не будешь плакать из-за меня, родная. Верь мне, радость моя...

Господи! Только за такие слова можно отдать все: и тело, и душу, и жизнь!

***

Выехав на шоссе, Валера увеличил скорость и взглянул на Машу. Притихшая, отрешенная, она смотрела сквозь стекло, щурясь от света фар встречных машин. Казалось, молчание не тяготило ее, а Валере хотелось, чтобы она говорила о чем угодно, как обычно заполняя дорожную скуку их поездок.

– Устала?

Маша пожала плечами.

– Значит, голодна, - сделал вывод Валера. Маша посмотрела на него - Валера тщательно следил за дорогой - и снова повернулась к окну.

– Маша, ты умеешь водить машину?
– спросил он.

– Нет.

– Хотела бы научиться? Последовала долгая пауза.

– Пробовала как-то, - наконец ответила она.

– И что? Не понравилось?
– В его голосе прозвучало удивление.

– Мои пробы ограничились сотней метров, а дальше... Подробности никак не относятся к вождению.

Бог мой, есть что-нибудь на свете, что не напоминало бы Маше о прошлом?!

– Я о машине, Маша, - оправдался Валера.
– Извини.

– Я понимаю, - устало ответила она.
– Когда-то хотела научиться, сейчас не имеет смысла.

И снова молчание, наполненное призраками прошлого. И снова Маша погрузилась в раздумья, а Валера не мог придумать, чем ее отвлечь. Тишина тяготила его все больше.

– Маша, хочешь эксперимент?

Она с немым вопросом повернулась к Валере.

– Положи на меня руку.

– Куда?

И покраснела.

– Попробуй найти безопасное место.
– Ему казалось, что такого нет, и поэтому он переложил выбор на Машу. А еще хотел, чтобы она сама дотронулась до него. Маша долго раздумывала. Валера уже потерял всякую надежду, когда легкая ладонь перекинулась через его плечо.

– Так?
– неуверенно спросила она.

– Спасибо!
– Валера склонил голову и щекой потерся о ее кисть. Он не мог поднять голову и вновь прижался к ее пальцам.
– Здорово. Как в самолете: трасса сбоку, и я выхожу на вираж.

Маша грустно усмехнулась и толкнула пальцем его щеку. Он повернул голову и, не отрывая взгляда от дороги, поцеловал подушечки ее пальцев. Сжав кулачок, она косточками погладила его лицо, потрепала волосы на затылке, затем причесала.

– Не останавливайся, - попросил Валера Машу и себя. Глаза смотрели на дорогу, а мозг едва справлялся с управлением машины. Валера чувствовал себя пилотом-новичком. Она опустила локоть на спинку водительского сиденья, пальцы двинулись к другой стороне лица.

Валера приготовился к новому "виражу", но ее ладонь остановила его, пальцы погладили подбородок, опустились на шею, обрисовали овал лица.

– Если вы продолжите, мисс, - предупредил Валера, - наш самолет остановится и... Черт!

Валера резко съехал на обочину и нажал на тормоз. Маша качнулась вперед и не успела спросить, в чем дело, как оказалась в его объятиях. Валера уткнулся лицом в ее волосы.

– Прости, родная!
– страстно шептал он.
– Я не хотел причинить тебе боль. Я забылся и не подумал, что говорю.

Прохладные пальцы щекотно прошлись по его шее.

– Графиня утопла, - медленно сказала она и после недолгого молчания добавила:

– Я ни о чем не жалею, Валера, просто не могу забыть так быстро.

Валера не знал, что ответить. Он думал и говорил об отце Маши, погибшем в авиакатастрофе, а Маша боролась с собственной болью. "Графиня утопла".

Как старомодно она выразилась. И Валера понял, что неверно приписывал девушке повышенную чувствительность. Маша не представляла - знала на собственном опыте, каково пришлось графине в замужестве и почему она решилась на отчаянный шаг. Валера и думать забыл о легенде, а для Маши она оказалась жизнью, трагически повторенной через много-много лет.