Чтение онлайн

Очередной фокус, усмехнулся про себя Валера, лишь бы помучить его подольше. Валере пришлось согласиться, с условием, что после они обязательно искупаются в море. Оставшиеся дни Валера напрягал фантазию, как добиться Машиного согласия на ночлег, и ничего не мог придумать. Оставалась слабая надежда, что Маша, узнав его ласки, поддастся уговорам.

Надежда рухнула, когда в воскресенье с утра пошел дождь.

Ожидая Машу в машине, Валера опасался, что она откажется от поездки по дачным районам, в которых большей частью строила его фирма. Маша не отказалась, и дождь ее не смутил. Она только посетовала:

– Твоя красавица машина будет недовольна своей внешностью.

Валера рассмеялся и с мальчишеским озорством проехал по луже, фонтаны брызг полетели из-под колес.

Когда они подъезжали к третьему дому, его вдруг осенила идея показать Маше свой участок земли. Хоть и не было там дома - так, старая деревенская хата, но, зная о Машином восприятии, Валера надеялся, что она не обидится из-за его выходки. В любом случае она будет рядом.

– Хорошо, что мы не остановились на идее пикника, - сказала Маша. Она сняла тонкую кофточку, успевшую промокнуть насквозь.

– Ты взяла купальник, как обещала?
– шутливо спросил Валера.

– Нет.
– Маша передернула плечами, ежась от сырой одежды.
– Когда я выходила из дома, шел дождь.

Они подъехали к развилке дорог, и Валера свернул на малое шоссе. Дороги разъединял пруд, хмуро отражавший пасмурное небо. Две ивы, словно специально посаженные друг против друга, отделяли маленькую заводь.

– Печальная картина, - сказала Маша, вглядываясь в серую зябь пруда.

– В солнечную погоду он очень красив, - ответил Валера.
– Но пруд имеет печальную легенду.

– Расскажи, - попросила Маша, удобнее устраиваясь на теплом сиденье машины.

– Здесь была графская усадьба, - начал Валера, - и красивый дом, почти дворец. У графа были набожная жена-тихоня и маленькая дочь, а сам он был распутник, каких свет не видывал. Однажды гувернантка повела девочку на пруд погулять и встретила там хозяина.

Валера пожалел, что вспомнил о легенде. Нашел тему для соблазиения! Непрекращающийся дождь отнюдь не прибавлял настроения, а тут еще и трагическая история. Он хотел видеть Машу радостной, смеющейся, а она, сжавшись в комок, напряженно всматривалась в пруд.

– Что же случилось?
– тихо спросила она.

– Случилось то, что у мужика взыграл инстинкт, - брезгливый тон Валеры едва скрывал злость, - и ребенок остался без присмотра.

– Девочка утонула, - после паузы завершила Маша. И вдруг попросила остановить машину. Валера повиновался, проклиная свою болтливость и впечатлительность Маши. Он сжал ее холодные пальцы, другой рукой потянулся к плечам, но Маша воспротивилась.

– Машенька, ну что с тобой? Ты сегодня печальная, как дождь, - пытался успокоить ее Валера.
– Не надо было рассказывать, да?

– Что было дальше?

– Это все, - слукавил он.
– Поехали, согреемся у камина. Ты замерзла.

– Валера!
– Маша пристально посмотрела ему в глаза.
– Расскажи до конца. Все, что ты знаешь. Пожалуйста.

– Ладно, - неохотно согласился он.
– Если ты дашь согреть себя. Посмотри, ты вся дрожишь.

Валера обнял девушку, и она почувствовала жар его рук. Ей было уютно и тепло в его объятиях, но мысли были заняты другим.

– Расскажи про ребенка.

– Ты уже знаешь. Когда граф отослал девочку, она пошла к воде. Говорят, она звала маму, в то время как отец был занят гувернанткой и не обращал внимания на ребенка.

– А как же графиня?

– Она до смерти боялась мужа, а может, любила его. Сносила его оргии и извращенную похоть. Когда узнала о дочери, даже не плакала, словом не упрекнула мужа. При челяди оправдывала графа, а ночью пошла к пруду и утопилась. После смерти жены граф построил церковь у пруда, а сам заперся в доме и никого т пускал к себе. С тех пор пруд называют "Две графини". Говорят, и сейчас можно услышать детский крик и стон матери, отзывающейся на зов ребенка.

Маша прижалась к плечу Валеры и неотрывно глядела на пруд. Он коснулся губами ее волос, пахнущих свежестью дождя. Его волновала неподдельная грусть девушки. Хотелось успокоить; она была такая маленькая и слабенькая в его руках.

– Как ты узнал эту историю?
– спросила наконец Маша.

– Бабка рассказала. В Гражданскую дом сожгли, только церковь осталась. Давно это было.

– И ты веришь, что граф исправился?
– допытывалась Маша.

– Не знаю. Если честно, я никогда не задумывался о легенде.
– Валера приподнял Машино лицо за подбородок и заглянул в глаза.
– Тебя это очень тревожит?

Что-то было в ней неуловимо настораживающее. Отголоски давней горечи? Страха? Безысходности? Валера погладил ее по щеке:

– Не расстраивайся, хорошо?

Маша долго не сводила с него глаз, потом кивнула.

– Улыбнись мне.

Ее губы приоткрылись, и Валера пальцем подтянул один уголок.

– Поехали?

Машина, миновав ухабы и рытвины проселочной дороги, подъехала к старенькому дому.

– Это что, еще один секрет архитектора? Валера искоса посмотрел на Машу:

– Нет, белые стены.

Ему нравилось удивлять Машу, так же как удивляться самому, когда она высказывала неожиданное мнение.

Он вышел из машины. В ожидании Маша стояла под дождем и оглядывала мокрый пейзаж. В доме на две комнаты было холодно и сыро. Валера включил электрокамин, поставил на плиту старый чайник и пошел к машине за продуктами, заготовленными для пляжа. Пока его не было. Маша неторопливо оглядела комнату. В углу у стены стояла старая кровать, на которой пирамидой было уложено не меньше пяти подушек, рядом был шкаф с зеркалом, потускневшим от старости, на котором местами проступали черные пятна. Около окна, напротив кровати, находился стол, застеленный пожелтевшей от времени скатертью, а вдоль стены, во всю длину стола - скамья да грубо сколоченный табурет.

Стены украшали иконы Богоматери и в углу - Николая Чудотворца с погасшей лампадкой, тканый коврик над кроватью и старая тусклая фотография красивой величавой женщины лет сорока между окнами. Простота убранства и старая мебель навевали мысли о бабке Валеры, и в то же время чувствовалось, что дом покинут.

– Ну как, освоилась?
– спросил Валера с порога.
– Хорош дворец?

Маша пожала плечами. День был насыщен разными впечатлениями - от восторга до подавленности. Маша чувствовала усталость и хотела молча отдохнуть, прийти в себя и унять непрекращающуюся дрожь. Выкладывая на стол продукты, Валера несколько раз взглянул на Машу, потом сказал: