Чтение онлайн

– - Аким!
– - бешено заорал он, но бородатый охранник с увесистыми кулаками и широкими плечами уже схватил Тараса за отворот куртки, бесцеремонно толкнул к дверям. Тарас двинул его сгибом локтя в лицо. Аким охнул и отцепился. Тарас пинком отворил обитую замшей дверь, выскочил на тёмную непроглядную улицу. Через залитый светом проём двери слышались ругательства.

– - Филимонова выгоню!
– - бесновался "Кабан", выкрикивая бранные слова в адрес охотоведа.
– - Завтра же прислать сюда другого охотника!

Из черноты дощатого ангара поблескивал стеклами кабины вертолёт. У стены сарая на металлических опорах громоздилась заправочная цистерна.

В бешенстве Тарас шагнул к баку и рванул ручку сливного крана. Щипящая струя, пенясь, забурлила, сверля наледь бетонного основания, обдала запахом бензина.

Отыскав глазами Полярную звезду, Тарас поправил на плечах рюкзак и ружьё, решительно двинулся к мрачной гряде Сихотэ-Алинского хребта. Он шёл к морю, к давней мечте молодости.

Позади ещё долго журчал бензиновый поток, растекаясь всё шире.

Когда охотник, напрямки продираясь через заросли, уже поднимался на ближнюю сопку, дверь в коттедже с шумом распахнулась. Пьяный пилот, покачиваясь на нетвёрдых ногах, закурил, тупо и равнодушно уставился в чистое звёздное небо. Сделал последнюю затяжку и швырнул окурок за угол. Взметнулся столб огня, охватывая ярким пламенем ангар и коттедж. Дикие, душераздирающие вопли огласили ночную тишину, потом затихли. И долго ещё багровое зарево отбрасывало на таёжный распадок всполохи зловещего света.

В горячем дымном воздухе снег бурел и быстро таял.

Вскоре заморосил первый в этом году дождик, напоминая тайге об оттепели, о грядущей весне.

Врач-терапевт Виктор Орлов отпуск брал всегда в декабре или январе. В эти зимние месяцы, не скупые на морозы, ему выпадала удача в охоте. И когда, к немалому удивлению медперсонала больницы, Орлов написал заявление об отпуске на октябрь, последнее стало здесь темой для обсуждений. Орлов же, радуясь тёплой солнечной погоде и тому, что свободен, наконец, от каждодневных больничных забот, в мыслях своих был уже в тайге. Скорый поезд "Байкал" быстро домчал до Иркутска заядлого любителя побродить с ружьишком. Самолётик местной авиации доставил его с двумя увесистыми рюкзаками до Северобайкальска, оттуда на попутном лесовозе Орлов без особых затруднений добрался до Листвяного - затерянного в таёжной глуши посёлка лесорубов. Здесь его встретил товарищ по мединституту Юрий Белов - здоровяк в рабочей спецовке и оленьей безрукавке, расшитой бисером. Две рослые лайки, остроухие, с туго закрученными хвостами, сопровождали Юрия. Вместо приветствия Белов одарил гостя увесистым тумаком. Виктор не остался в долгу, отпустил бывшему однокурснику свою порцию колотушек. Тиская и колошматя один другого, они гоготали и прыгали, не смущаясь толпившихся вокруг листвянцев, с любопытством разглядывавших приезжего. Ещё как следует не отдышавшись, Белов подхватил вещи Орлова, взвалил на себя. Чуя новые запахи, сулящие охоту, лайки нетерпеливо повизгивали, бросались то к хозяину, то к незнакомцу и успели прилично заляпать грязью брюки Орлова.

– - Пороху привёз? У нас туго с этим...

– - Пять банок.

– - Отлично! Идём скорее, -- широко шагая, в радостном возбуждении сказал Белов.
– - Не поверишь, Витюха, белка тучей прёт! По утрянке и рванём в Золотую Долину. Есть тут у меня на примете такой золотой ключик.

Щитовой домик на полозьях служил Белову, работавшему фельдшером, и жилищем, и амбулаторией. В многочисленных ящичках и коробках поблескивали шприцы, флаконы, ампулы, громоздились упаковки ваты, бинтов, лекарств, разных инструментов и приборов.

– - Располагайся, Витюха!

Белов придвинул товарищу раскладушку, выставил на стол хлеб, консервы, две эмалированные кружки и бутылку коньяка.

– - Армянский! Специально берёг к твоему приезду, -- откупоривая бутылку, суетился Юрий.

– - И я - специально к моему, -- достал Виктор такую же бутылку. Они расхохотались, и Юрий придвинулся ближе:

– - Ну, рассказывай, ведь столько лет не виделись!? Кого из наших встречал?

– - Кольку помнишь с хирургического? Кандидатскую защитил, докторскую уже пишет... Кстати, ты тоже надежды на курсе подавал... И вдруг - фельдшер?!

– - Знаешь, здесь хорошая практика. И навар есть. Лесорубы, охотники - народ понятливый. На приём кто идёт - шкурку несёт. А плеснёшь кому спиртяшки - тот и две, и три даёт. Вот, смотри!

И Юрий вытащил из-под кровати мешок с соболиными шкурками. Умело взбил несколько штук, пригладил нежный мех ладонью.

– - Перебирайся сюда. И у тебя будет столько. И даже больше. Мне компаньон нужен...

В эту ночь в домике фельдшера долго светилось окно. А когда лампочка потухла, над Тандалукским хребтом уже розовела полоска рассвета.

Виктору, разбуженному приятелем, стоило усилий оторвать отяжелевшую голову от подушки. В то время, как Юрий, привычный к ночным вызовам, уже позванивал гильзами, заряжая патроны, торопливо рвал газету на куски, быстро скатывал их в шарики и деревянной пыжилкой запрессовывал в гильзы. Снаряжённые мелкой дробью патроны выстроились в длинный ряд на подоконнике. Виктор привёз несколько упаковок готовых патронов, купленных в охотничьем магазине, но Юрий небрежно задвинул их в угол.

– - Сгодятся... на крайний случай. На хорошей рыбалке, когда здорово клюёт, некогда носиться по берегу в поисках наживки и снастей. Так и здесь. Если белка валом валит - успевай только стрелять, канителиться с папковыми гильзами некогда. Они разбухают при выстреле, шомполом порой выбивать приходится. А то и вовсе дают осечку. Нет, я предпочитаю латунные...

– - Пыжи войлочные в таком случае надо...

– - А, ерунда!
– - махнул рукой Юрий.
– - Не первый год стреляю бумажными.

– - Тлеют они в лесу.

– - Может и тлеют. Да только здесь многие леспромхозовские бумагой палят. Некогда с войлоком возиться. Пока старый валенок найдёшь, пока нарубишь... А белка не ждёт. И просечки у меня нет, -- оправдывался Юрий, продолжая пыжевать патроны смятой газетой.

Уже рассвело, когда охотники вышли из домика и по узкой тропе двинулись в сторону кедрового ключа, уходящего густой синевой к розовеющим гольцам. Из перелесков несло свежестью и прохладой. Белесый туман вился над скалистыми уступами, и капельки росы блестели на зеленоватых камнях. Но вот из-за дальних вершин Тандалука выглянуло малиново-красное солнце. Тотчас яркие звёздочки вспыхнули на хвоинках и листьях, на ягодах шиповника и калины. Густые облака пара клубились над прозрачной водой. Они наполовину скрывали фигуру Белова, и Виктору, шедшему позади, временами казалось, что его товарищ не идёт, а плывёт над этим чистым ручьем.

– - Ключ этот называется Золотая Долина, -- пояснил Юрий.
– - Знаешь, он и впрямь золотой! Столько здесь я зверья и пушнины взял! Бросай свою терапию и переезжай ко мне. За сезон озолотишься. Увидишь, сколько белки и соболя в Золотой Долине. Бей, не ленись! Я пойду левым склоном, а ты шуруй правым. В полдень встретимся у водопада...

Щёлкнув ружейными замками, приятели разошлись, и вскоре широкогрудый сильный Барсик отыскал белку, свесившую с ветки пушистый хвост. Терпеливо поджидая охотника, собака сильным лаем выдавала присутствие зверька. Хлёсткий выстрел из вертикалки Орлова всколыхнул тишину тайги, наполненной ароматным смолистым запахом. На макушке могучего дерева багровели в утренних лучах тугие кедровые шишки. Они вздрогнули и с лёгким стуком упали на землю вместе с подстреленной белкой. Бурые, жёлтые, лиловые листья клёнов, берёз и осин, покачиваясь, неслышно опускались рядом на шуршащую под ногами опавшую листву. Алые гроздья брусники краснели среди разноцветья увядающих трав и кустарников. И Виктор, опьяненный страстью охоты, таинственной туманностью тайги и великолепием её осеннего убранства, с гулко бьющимся сердцем поднял добычу. Он вынул нож, намереваясь снять шкурку, но Барсик уже снова залаял неподалеку, призывая охотника. Новый выстрел мелкой дрожью отозвался в вершине кедра, и ещё одна белка свалилась к ногам Виктора. Где-то выше по ключу бухала "ижевка" листвянского фельдшера. Заливистый и звонкий лай Мечты раздавался то ближе, то дальше за ручьем. Юрий не обманул: белки и в самом деле было много. После полудня, уморённые духотой жаркого дня и почти беспрерывной беготнёй по увалам и крутякам, друзья сошлись у водопада.

– - Не пойму, Юрка, как ты охотником стал, -- кивнул Виктор на отделанное серебряной чеканкой ружьё Белова.

– - Штучного изготовления, у директора леспромхоза выманил, когда у жены его роды принимал, -- не преминул похвалиться Белов, -- а если мягкое золото в руки просится, как охотником не станешь? Да здесь любого возьми - браконьерит... К вечеру во-он к той скале подходи - заночуем у костра. Заодно белок ошкурим.

Ночь приятели провели за приготовлением ужина, снятием шкурок с добытых зверьков. Лишь поутру они забылись коротким сном на куче лапника, натасканного на прогретую костром землю. Первые лучи солнца подняли их, не выспавшихся, разбитых вчерашней охотой. У Виктора с непривычки ныли ноги и плечи. Умывшись студёной водой из ручья, друзья наскоро позавтракали остатками ещё теплого супа, накормили собак и двинулись по Золотой Долине, с каждым часом охоты утяжеляя рюкзаки добычей. В полдень, как условились, они поднялись в верховья ключа, разложили съестные припасы.