Чтение онлайн

Налитый смолой пучок шишек, казалось, был так близко... Черников потянулся к нему... Последнее, что запомнилось - хруст сломавшейся ветки, хлёсткий удар хвойной лапой по лицу...

...Привычно, словно только что вернулся из рейса, Черников отыскал глазами свою девятиэтажку. Мало что изменилось во дворе за семь лет его отсутствия. Да он и не присматривался к переменам в облике улицы. Торопился домой...

У подъезда замедлил шаги. Ноги стали непослушными, ватными. Он только сейчас понял, что в жизни Светланы многое могло перемениться. Прихрамывая, медленно проковылял на третий этаж. Вот и железная дверь, обшитая деревом. Сам оббивал её... Всё было словно вчера. Неужели и впрямь прошло семь лет?!

С бешено колотящимся сердцем потянулся к звонку.

Неожиданно дверь отворилась. На площадку вышел упитанный лысый мужчина в вязаной кофте, в спортивных брюках, сползающих с большого живота.

– - Костик, долго не гуляй, обед простынет, -- послышался из прихожей знакомый голос.

– - Хорошо, Света. Я только за пивом сгоняю...

Здоровяк с подозрением оглядел рыжеволосого бородатого человека, растерянно стоявшего на площадке. Закрыл дверь на ключ, презрительно буркнул.

– - Шляются тут всякие...

Черников вышел на улицу. Во дворе играли дети. Весело распевали синицы. Пахло оттепелью. И впервые за много лет Черников улыбнулся, порадовался весне. Он ничего не забыл. Он помнил тепло уютного чума, где ждут и любят.

Вечером того же дня Черников подрёмывал на мягкой полке вагона. Он видел жаркую постель у очага. Пахнущие хвоей волосы эвенкийки. Сопки в розовом цвете багульника...

Бараба - это болотистые степи в западной части Новосибирской области. Две недели по её степным просторам гуляла, не утихая, декабрьская метель. Глубокими сугробами завалила овражки и колки, причудливыми намётами снега укрыла речушки, лесные дороги и тропы. Благодать зайцам, тетеревам, косулям и прочим безобидным зверушкам и птицам! Тепло им в пушистом снегу, где спрятались они от острых зубов и когтей хищников.

Но плохая погода, всё равно, что ночь тёмная. Кому мать родная, а кому - мачеха злая. Обманчива тишина коварного снегопада. В безмятежно спящем лесу опасность подстерегает его обитателей на каждом шагу. Одетые в белые халаты неслышно подбираются к дремлющим лосям охотники. Совы, распустив крылья, бесшумно скользят среди деревьев, высматривая зазевавшихся грызунов. Чуткие лисы, крадучись, чертят носами, вынюхивают притаившихся рябчиков ...

В один из таких ненастных дней, когда буран особенно рьяно швырял в лицо колючий снег, начальник районной милиции Протасов выехал на охоту. Накануне рабочий фермы Митяев известил его о том, что в поставленный у привады капкан попал волк. Тяжеленную железяку, привязанную цепью к обрубку бревна, зверюга утащил в лес. Вся охота теперь заключалась в том, чтобы догнать его и прибить.

Наскоро собравшись, Протасов сдёрнул со стены десятизарядный карабин "СКС" и торопливо сбежал по лестнице к поджидавшей у подъезда машине.

– - Наконец-то, серый бандюга, сниму с тебя шкуру!
– - В радостном возбуждении хлопнул дверцей машины Протасов.
– - Поводил меня волчара по степи... Ох, поводил!

В салоне милицейского "УАЗа" кроме Протасова сидели ещё двое милиционеров в форменных полушубках, перепоясанных патронташами. Усатый здоровяк-сержант, чертыхаясь на скверную дорогу, накручивал руль. Другой, с погонами капитана, небрежно развалясь на заднем сиденье, курил, придерживая на коленях двустволку.

Было раннее воскресное утро.

Сквозь снежную круговерть смутно угадывались расплывчатые очертания Коноплянки. В этот затерянный в барабинской степи посёлок вела разбитая, в ухабах, колея. Незадолго перед ними трактор протащил сани, отметив свой путь двумя глубокими рытвинами, уже переметёнными снегом. По ним сейчас, оправдывая своё название, прыгал и трясся "козёл", как прозвал водитель этот видавший виды автомобиль.

– - Припасы не забыл, Еремеев?
– - Обернулся Протасов к капитану.

– - Никак нет, Василь Васильич! По две бутылки "Столичной" на брата, думаю, хватит нам за глаза. Мало будет - я на всякий пожарный случай спиртяшки баночку прихватил, -- хохотнул Еремеев.
– - А как иначе? Надо же обмыть удачу!

Протасов кивнул одобрительно, хмуро произнёс:

– - Опять егерь... Как его...?

– - Бусыгин?

– - Во-во, он самый, со статейкой в "Барабинских вестях" выступил... мерзавец. Браконьерами нас назвал. Волками...

– - Гляжу, довыступается он у меня, -- зло пыхнул колечком дыма Еремеев.
– - Соберу на него справки о невменяемости да отправлю в психушку.

Протасов промолчал, всматриваясь в дорогу через лобовое стекло, по которому с визгом елозил "дворник".

– - Грозился в охотуправление написать, -- подался вперёд Еремеев, -- в прокуратуру пожаловаться...

– - Пусть жалуется. Там у меня свои люди. А прокурор и сам любитель побаловаться с ружьишком... С редактором при случае разберёмся.

– - Чего замолол, старый псих! Волки, -- пишет в статейке, -- лесные санитары. Их, видите ли, мало в лесу осталось, -- не унимался задетый за живое Еремеев.
– - Браконьерами нас назвал, с волками сравнил... На весь район ославил...

Протасов нетерпеливо заёрзал на сиденье, думая, как бы отомстить автору нашумевшей в газете заметки. Не пьёт он, не дебоширит. Не к чему придраться. Да-а, не везёт нынче на охоте. А всё этот Бусыгин...

Вспомнив последнюю встречу с егерем, Протасов сощурился, закусил губу. "Пожалуй, Еремеев прав. Лучшего способа развязаться с ним, не найти. Ну, Бусыгин, не завидую тебе... Погоди, старый пень, в лечебнице для сумасшедших тебе мозги вправят..."

В маленькой деревушке и впрямь шило в мешке не утаишь. Не то, что милицейский "УАЗ", каждый выходной, наезжающий в Коноплянку с ватагой подвыпивших стрелков. Егерю Бусыгину не стоило особых трудов разузнать, для чего зачастили милиционеры на скотомогильник фермы. В минувшую субботу егерь встал на узкой дороге за околицей села и не сошёл с неё, хотя шофер "УАЗа" резко сигналил. Пришлось остановиться.

– - Ты чего это, дед?! Жить надоело? Под колёса бросаешься, -- напустился водитель милицейского автомобиля на Бусыгина.

– - Документы на право охоты предъявите!

– - Чего захотел! Да ты в своем уме?! Не видишь - милиция! По служебным делам едем.

– - Знаю ваши дела - браконьерить.

– - Вы, папаша, того, словечки выбирайте, когда сотрудники перед вами, -- открыл дверцу Еремеев.
– - А не то ненароком можно и в медвытрезвитель угодить за нахождение на проезжей части в пьяном виде.