Чтение онлайн

– - Не пугай, капитан. Лучше скажи: кто нонешней осенью лосиху завалил в Горелой балке? Кто в прошлом годе рыбу динамитом глушил на озере? Может, ещё пальбу по лебедям припомнить?

Старик снял шапку. Седые волосы были мокры. Видимо, Бусыгин бежал напрямки, чтобы перехватить машину. Он тяжело дышал.

– - А волков... не трожьте. Их всего-то пара осталась. Волчица беззубая да однолеток. Скоро, поди, только в сказке про серого волка этот зверь жить будет. Выбили его начисто. А зря. Волки - санитары леса. Нельзя их стрелять.

– - Слушай, хмырь болотный, уйди с дороги по-хорошему. Ты, я вижу, бухой с утра. А не то - возьму за шкибло да в трезвяк доставлю, -- негромко, но внушительно пригрозил Еремеев.

– - Да вы сами волки!
– - распалясь, крикнул Бусыгин.
– - Да что - волки?! Вы хуже волков!

– - Василь Васильич! Обзывает... При исполнении... Может, протокол составить? У меня найдутся надёжные дружинники, подпишутся как свидетели.

Старик закашлялся, схватился левой рукой за грудь, неловко опустился на обочину.

– - Да ну его! Поехали!
– - Хлопнул Протасов шофера по плечу.

Раздосадованные непредвиденной и столь неприятной задержкой, они покатили к скотомогильнику.

Вскоре после той недоброй встречи и появилась в районной газете заметка "Волки Барабы... В погонах и с ружьями". Газетёнка так себе, неприметная. А до начальника управления дошла... Теперь, вот, очередное звание могут придержать. Правда, есть шанс всё исправить. На последнем совещании в управлении ему намекнули, что кое-кто из начальства давно мечтает иметь возле камина волчью шкуру, да вот незадача: нигде не может достать.

По приезду домой Протасов все деревни объездил в поисках волчьей шкуры, но безуспешно. Перевелись в Барабе волки. Не то, что бывало раньше, когда не проходила ночь без задранной ими овцы. Многих охотников уговорил Протасов добыть ему волка. Однако, время шло, а шкуру никто не приносил. Кто-нибудь более удачливый мог опередить Протасова и преподнести желанный подарок высокому начальнику. Тянуть с этим делом Протасов не мог и взялся добыть волка сам. В охотничьих делах он был не новичком и после нескольких выездов в заснеженную степь обнаружил следы волков у коноплянского скотомогильника. Разыгравшаяся метель помешала тропить их. И кто знает, как бы всё вышло, если бы звери вновь не истоптали снег у ямы скотомогильника. О них, запыхавшись от бега, рассказал Протасову рабочий фермы Митяев. Вьюга нарушила телефонную связь, а на сотовый из-за пьянок у него денег нет. Автобусы не ходили, вот и пришлось Митяеву тридцать семь километров от Коноплянки до райцентра проскакать верхом на буланом жеребчике. На окраине городка облепленный снегом конь заупрямился, отказываясь бежать дальше. От его разгорячённых боков валил пар. Митяев привязал измученного коня к изгороди, не забыв наградить оплеухой, и со всех ног припустил в отдел милиции. Торопиться у него была причина: в пьяном угаре до полусмерти исколотил жену. От благосклонности Протасова зависела теперь его свобода.

В приёмной начальника милиции люди ожидали своей очереди на разрешение войти к нему. Они недовольно заворчали, когда небритый, неопрятно одетый мужчина без очереди прошёл в кабинет и долго оттуда не выходил.

– - Вернулись волчары, Василь Васильич! Я им бычка дохленького подбросил, они и повадились. Заднюю часть уж всю отгрызли, -- спешил порадовать Протасова Митяев.

– - Вот так новость! Ай да молодец Митяев!
– - Привстал из-за стола Протасов.
– - Так и быть: заслужил. Подскажу вашему участковому инспектору, чтобы отказной материал на тебя сделал.

После полудня с бригадой охотников - любителей Протасов выехал в указанное Митяевым место. Стрелки обложили прилегающий к ферме лесок красными флажками, стали на удобные для стрельбы позиции. Местные мальчишки, собранные Митяевым, застучали в пустые вёдра и кастрюли, начали загон.

Старая волчица и молодой волк заметались среди кустов, всюду натыкаясь на верёвку с флажками. Слева, на открытой ветру поляне флажков не было. Не тронутым лежал на ней снег, и только сорока беспокойно стрекотала, шумно перелетая с берёзы на берёзу. Пушистый иней неслышно осыпался с потревоженных птицей ветвей.

Молодой волк ринулся в проход, но волчица в несколько прыжков настигла его, сбила с ног. В тот же миг грохнули выстрелы. Пули просвистели над головами зверей, оцарапали стылую кору деревьев. Поджав хвост, молодой закрутился, ошарашенный пальбой. Проход в зарослях шиповника, свободный от флажков, совсем близко. Он рванулся к нему. Старая волчица вновь нагнала молодого, злобно ощерилась, заворачивая к лесу. Вот уже недалеко кусты калины, за которыми треплются на ветру клочки красной материи. Позади загремели выстрелы. Взвизгнув, волчица кувыркнулась и осталась лежать. Молодой, поскуливая, жадно хватал окровавленный снег. Слизывая тёплую кровь с перебитой лапы, волчица выжидала момент для последнего броска к спасительным калинам, увешанным гроздьями мёрзлых кроваво-красных ягод. На поляне показались люди. Они громко закричали, вскинули ружья. Пора! Волчица вскочила, увлекая за собой молодого волка, кинулась в чащу кустов. Верёвка с красными тряпицами уже не отпугнула зверей. Они перемахнули через неё и устремились в степь. Скоро их фигурки потерялись в желтеющих вдали камышах. След раненой волчицы изредка ещё алел кровяными ледышками, но пурга к ночи усилилась и быстро его замела.

Огорченный неудачей Протасов не отступил от своей затеи. Он был уверен: голод заставит раненую волчицу вернуться к дохлому телёнку. Каждое утро, верхом на лошади Митяев наведывался к павшему животному. И однажды нашёл телёнка всего обглоданного. Увидев истоптанный вокруг снег, следы когтистых лап, Митяев, поддав коню под бока, поскакал в райцентр. Несколько безлунных ночей охотники, закутанные в тулупы, провели в засаде неподалеку от скотомогильника. Вьюга завывала, шелестела соломой, в которую они зарылись, мела позёмкой. Одиноко и уныло темнел на краю ямы бугорок привады. Напрасно вслушивались охотники в белое безмолвие степи. Волки не появились. Утром Митяев обнаружил их следы всего за двести шагов от засады. Старая волчица долго стояла здесь на трёх лапах, принюхиваясь к запахам, доносимым ветром от скотомогильника. Чутьё не обмануло зверя. Волчица побродила, терзаемая голодом, но врожденное чувство опасности пересилило мучительные позывы пустого желудка. Ковыляя, она ушла, волоча перебитую лапу и уводя молодого волка.

Протасов не сдавался. Он обставил приваду двухпружинными капканами, раздобытыми у кого-то всё тем же услужливым Митяевым. Но прежде, целую неделю, чтобы отбить запах металла, варил капканы в густом настое полыни, золы, еловых ветвей. Наконец, насторожил их у останков телёнка, тщательно замаскировал.

– - Влезут, Василь Васильич, вот увидите, -- уверял Митяев.

– - Пришли бы только...

Буран вскоре начисто замел и капканы, и приваду. Отыскивая их, Протасов неосторожно отступил в сторону. Стальные дуги хлестнули по ступне. Удар был так силён, что, несмотря на валенок, спасший ногу от перелома, ступня распухла и долго болела.

Вспоминать сейчас обо всех перипетиях неудачной охоты не хотелось. Тем более, что машина въезжала на широкий скотный двор фермы.

– - Где же Митяев?
– - Вылезая из машины, спросил Протасов и вздрогнул от резкого крика:

– - Попались, голубчики!
– - С вилами наперевес к машине бежал Митяев.

– - Молодой с потаском ушёл, а волчица в яме сидит, вас дожидается, Василь Васильич!
– - Подобострастно доложил Митяев.
– - Снег валит, успел бы замести борозду от потаска, да я, Василь Васильич, на Буланке проехал по следу, заприметил, куда волчара потащился.

Вокруг ямы толпились мужчины, попыхивали самокрутками. На дне её, на комьях глины издыхала волчица. Её тощие бока запали, выпячивая рёбра. Худая спина прогнулась, и только загривок дыбился редкой свалявшейся шерстью. Волчица изредка поднимала голову к недосягаемым краям траншеи и опускала её на безжизненно вытянутые лапы. Слезящиеся глаза, круглые и немигающие как у выловленной щуки, не выражали ни злости, ни отчаяния. Но волчица ещё продолжала щериться, открывать оскаленную пасть, вызывая страх у стоящих наверху людей.