Чтение онлайн

– - "Постой, не уходи!" -- хотел закричать он, но маленькая эвенкийка уже скрылась в чуме. Бородатый отчаянно рванулся за ней. Споткнулся о пустые вёдра, упал на сломанные нарты. Утёр вспотевший лоб. Сердце билось и, казалось, было готово выскочить из груди. Он вспомнил! Вспомнил такое же пасмурное утро... Распахнутую на балкон дверь... Обидные выговоры жены: "Неудачник! Тебе ни до чего дела нет! Уж какую зиму хожу в старом пальто, а ему хоть бы что! А сапоги! Разве это сапоги?!"

Отчётливо представил пальто Светланы, доброе ещё пальто. С норковым воротником и такой же шапкой. А раньше с соболями было. Полгода на него работал... Моль то пальто съела.

Да... Он стоял тогда на балконе и курил. И хмурился. Он никогда не улыбался. А всё из-за Светланы... Вечно ей денег мало... А в то мартовское утро настроение было особенно поганое. Синицы распевали. Весеннему теплу радовались. Ребятня во дворе визжала... Собаки с лаем по двору носились. Не радовался оттепели он один. Скверно на душе было. Пусто. Как в кармане шофёрской тужурки после дальнего рейса... На "КАМАЗе" работал... На рефрижераторе... Всю страну исколесил, месяцами мотался с грузами... Деньгу зашибал... На сапоги финские... На золотую цепочку... На сервиз хрустальный... Вот и фамилию свою вспомнил... Черников... Юрий Черников! Шофёр первого класса.

– - Боже мой!
– - простонал бородатый.
– - Она там ... без меня...

Он вскочил, пнул валявшееся ведро. Заметался по двору в припадке дикой, близкой к сумасшествию, радости.

– - Черников я! Черников... Ольга! Я всё вспомнил! Домой! Света! Я лечу к тебе!

Бородатый забежал в чум, лихорадочно схватил рюкзак, набивая его чем попало.

– - Еду домой! Ольга! Ты слышишь? Я вспомнил! Черников я! Юрий!

– - На чём лететь? Вертолёт завтра будет... Снаряжение, продукты привезёт..., -- спокойно ответила Ольга.
– - Завтра и улетишь.
– - И достала из чемодана новый костюм.

– - На тебя в самый раз будет. Монго так и не успел надеть.

В мягком вагоне "Байкала" пассажиры искоса поглядывали на рыжего бородача. На столике в банке с водой перед ним стояла ветка багульника. Черников неотрывно смотрел на неё, не замечая ни любопытных взглядов, ни быстро меняющихся за окном картин природы. Он помнил день, когда ушёл в тайгу.

... Приближалось 8-е марта. Хотелось что-то подарить Светлане... Были бы деньги... "Мерседес" подарил бы... Шубу норковую... Колье с бриллиантами... Но в том и беда, что в бумажнике вместе с водительскими правами лежали всего-навсего несколько смятых бумажек. Много ли на них купишь?!

Он клял себя, что не замылил с получки часть денег на подарок.

Черников помнил, как чертыхался в то утро. Какой идиот выдумал этот бабский праздник? Ходи, ломай голову... Цветов бы купить... Тюльпанов...

Да, так и было... Набросил на худые плечи затёртую дублёнку, нахлобучил на голову вышарканную ондатровую шапку. Поплёлся на базар. Привычка такая была: загодя багульник покупать. Постоит голая ветка в воде и распустится нежно-розовыми цветочками. Наскребёт, бывало, с трудом - всю получку, до копеечки Светлане отдавал - на коробочку духов. Прикупит шоколадку, баночку крема или шампуня и подарок готов. С этой благообразной мыслью брёл он в то сырое утро между замызганных прилавков, заваленных товарами на любой вкус и цвет. С равнодушием бескрылой птицы, не глядящей в недоступное небо, лез через барахольную толпу мимо разноцветья одежды и тканей, ярких коробок с косметикой и конфетами. Скользил взглядом по блескучим свёрткам с розами, хризантемами, гвоздиками и тюльпанами. Самодовольные ловкачи, плечистые, в куртках из турецкой кожи предлагали пышные букеты. Противный себе, Черников спешил на окраину базара. Там, на почерневших прилавках, на сверкающих эмалью автомобильных капотах высились горки собольих, лисьих, бобровых, ондатровых, песцовых, барсучьих и сурковых шапок. Алели корзины с брусникой и клюквой. Блестели застывшей смолой кедровые шишки. Желтели банки с мёдом. Сборщики лекарственных растений шелестели пучками трав. Корневщики, грибники, охотники предлагали свой товар...

С завистью смотрел Черников, как деловитые мужики насыпают орехи в сумки покупателей. Суют, не считая, деньги в пухлые кошельки. Умеют же люди деньгу зашибать... На кого ни глянь - с иномарками. А здесь вкалываешь за баранкой... Сутками, без выходных... И всё попусту. От получки до получки еле тянешь... То ей мебель в квартире устарела, обновить надо, то сапоги на шпильках купи... На платье у соседки заняла... Сафари какое-то... На джинсы модные, самые, самые... Успевай только платить. Продыху нет и конца этому не видно... И всё стонет: "Живём, как нищие. Цифровой видеокамеры и той нету... А кухонный гарнитур - срам! Ободранный весь! И телевизор давно пора поменять на плазменный". А эти бесконечные помады и лаки, тюбики, флакончики. Броши и бусы, которыми завалены трюмо, полки шкафов... И всё: "Дай!" На серьги золотые... На перстень новый... На шляпку итальянскую... Дай, Дай...

– - Чего думаешь? Бери орехи, -- пробасил небритый таёжник. Черников повертел в руках шишку с прозрачными капельками смолы... Спросил цену, услышал ответ и положил шишку обратно.

– - Мне ветку багульника...

– - Пожалуйста. Почти даром.

– - Ничего себе - даром! В тайге этих кустов видимо-невидимо, а ты за одну веточку столько ломишь...

– - Сходи в тайгу сам, тогда и продавай дёшево.

– - Невидаль, какая. И схожу!

Не знал тогда, что слова, оброненные в шутку, обернутся всерьёз.

Принёс ветку домой, незаметно поставил в кувшин с водой. Спрятал за штору. Через пару дней, возвратясь из рейса, усталый и разбитый, Черников нашёл багульник в мусорном ведре.

– - Хватит! Надоело! Каждый год одно и то же! Не было цветов, и это не цветы, -- раздражённо выговаривала Светлана.
– - Мужик называется, на букет роз заработать не в состоянии. Веник припёр и доволен...

И это после того, как в новую квартиру Черников привёз чешскую "стенку", двухкамерный холодильник и японский телевизор! После того, как с последней получки, дополненной калымом, купил ей норковую полудошку.

Глотая обиду, шагал Черников в отдел кадров. Пропади всё пропадом!

Сколько можно с него жилы тянуть?! К чертям собачьим никчемную работу!

Ругнулся напоследок в проходной гаража, отнявшей десяток лет, получил скудный расчёт и укатил в тайгу. Светлане на трюмо оставил записку: "Уехал зарабатывать деньги".

Сначала поездом ехал. Потом самолётом летел. На вездеходе колотился. А под конец и на оленях пришлось трястись. В самую глушь забрался. В дремучем ключе зимовье нашёл заброшенное. Проконопатил избушку. Пол из жердей настелил. Обмазал глиной печурку. Тут и сентябрь подошёл.

Не теряя ни минуты, с остервенелой жадностью и злостью принялся набивать мешки брусникой и орехами. Геологи и вертолётчики, с которыми успел познакомиться, помогли вывезти таёжные дары на станцию. Здесь Черников быстро избавился от нелёгкого груза, распродав таёжный товар пассажирам поездов. Кармашек рюкзака, куда новоявленный промысловик запрятал пачки денег, приятно топорщился. Он неплохо заработал, затратив при этом не так уж много сил. А главное - никто не указывал. Не бросался под колёса, перебегая дорогу. И просыпаясь ночью, Черников не искал в испуге руль. Вспомнил заросших щетиной мужиков, торгующих на базаре клюквой, орехами и меховыми шапками. Удовлетворённо хмыкнул:

– - Теперь и я при деньгах!

Ещё ему вспомнилась таёжная пойма, бордовая от спелой брусники. Вспомнились крупные пучки кедровых шишек, озарённые утренним солнцем. Много этого добра осталось в том безымянном ключе.

С топором за поясом и огромным мешком за спиной он карабкался на сопку, поросшую кедрачом. Черников ещё издали облюбовал толстое сучковатое дерево, густо обвешанное шишками. Рядом высились другие исполины - кедры. Под тяжестью крупных шишек прогибались ветви. А дальше ещё и ещё. И всё это были деньги. Черников мысленно видел хрустящие бумажки, на которые поменяет дармовой товар. И хотя поблизости никого не было, он спешил схватить как можно больше. Шишки с лёгким стуком падали вниз, в сухую листву. Вокруг каждого дерева можно было отыскать несколько штук. Но если подбирать упавшие сами по себе орехи, мешок наполнится не скоро. И чурка - колот здесь не поможет. Лучше взобраться на вершину кедра, ударить по ветвям палкой. Рухнут шишки вниз, всю листву вокруг дерева засыпят. Собирай, не ленись!