Чтение онлайн

На дерево грузно опустилась белая сова. Она раскрыла клюв и защелкала соловьем.

– Мы все совершаем ошибки, – Я посмотрела на разбитое лицо Фиша и мне захотелось погладить его по голове как маленького. – Мы все небезгрешны. Но ты, по крайней мере, честен. У тебя хватает мужества называть вещи своими именами, а это трудно. Страшно. И я так не могу. Вернее, не могла, но решила…

– «Сказали мне, что эта дорога меня приведет к океану смерти, и я с полпути повернула вспять. С тех пор все тянутся передо мною кривые, глухие, окольные тропы…» – задумчиво проговорил Виргус.

– Что-то знакомое, – сказал Фиш, глядя в небо.

– Ёсано Акику, – ответил Виргус, – поэтесса японского серебряного века. – Он помолчал. – И танка называется…

Я растерла между ладонями травинку. Она пахла апельсинами.

– Трудно сочинять хайку? – вдруг спросил Фиш. Виргус пожал плечами.

– Да не так уж… Могу научить.

– Научи, – сказал Фиш.

– Ты серьезно?! – оживился Виргус. – Не вопрос, старик, хоть сейчас! – Он вскочил и обежал вокруг костра, затем опять сел, скрестив ноги по-турецки.

У меня на душе стало легко-легко…

Училка

Вот и хорошо, что вы встретились! Я рада. И танка мне понравилась, замечательный стишок!

Выхухоль

я эти строки где-то встречал. у Стругацких, кажется.

а что касается Фиша… как я понял, он бывший бандюк, но ведь исправился ))

Элис

Я не говорю, что Фиш ангел. В юности он был хулиганом, и в его жизни, думаю, случалось всякое. Виргус тоже шалопай еще тот =)

Но теперь я вижу – мне есть чему у них научиться.

Месье Буноff

«Чтоб мы не унижались за гроши, Чтоб мы не жили, мать, по-идиотски, Ушел из жизни хулиган Шукшин, Ушел из жизни хулиган Высоцкий…»

Ацкий кактус

точняк. хулеганы – двиготели прагреса

мисье буноф, сам напесал?

Месье Буноff

Что вы, юноша… Это Гафт.

Вначале появилась «танка» – пятистрочное стихотворение, состоящие из двух частей. Первые три строки назывались «хокку», они задавали тему, а завершалась танка противопоставлением или неожиданным поворотом.

Сказала она:

«Вернусь через мгновенье»,

И я ждал ее.

Предрассветную луну

Долгие месяцы жду.

Позже хокку выделилась в обособленный жанр – хайку. Стихи без финала, как бы зависшие и оставляющие возможность додумать и дочувствовать.

Грузный колокол.

А на самом его краю

Дремлет бабочка.

Что ж… Одно из правил звучит так:

НЕДОГОВАРИВАЙ

Намекни, подведи к мысли, и пусть собеседник сам придет к выводу. Рожденное в своей голове вызывает больше доверия, нежели услышанное от посторонних.

…Хайку не объясняет и не навязывает. Его задача – передать настроение, показав мгновенно схваченную картинку. Это может быть пейзаж, жизненная ситуация или образ, вызывающий яркие эмоции.

Хорошая хайку оставляет, с одной стороны, эмоциональное послевкусие, а с другой – смысловые круги на воде. Они расходятся все шире и охватывают второе, а то и третье скрытое значение…

Выброшу в море

Свою старую шляпу.

Короткий отдых.

В хайку важно найти золотую середину между излишне натуралистичными фразами вроде «растет красивый цветок» и чересчур пафосными языковыми эффектами. Простые прилагательные и эпитеты (грустный, скучный) и названия чувств (любовь, злость) в хайку не используются. Автор не раскрывает свои ощущения, они передаются между строк. Также не используются прямые сравнения (вольный как ветер, крепкий как скала) – они не оставляют простора для домысливания.

Традиционная форма хайку – три строчки в семнадцать слогов (пять – семь – пять). Но с учетом естественных шаблонов языка их может быть больше или меньше.

Проталина окна.

Как много спешащих людей,

И все не те.

Для написания хайку полезно погрузиться в состояние легкого транса и очистить сознание. Стать своеобразным «зеркалом», отражающим мир, при этом ничего не анализируя, не объясняя и не оценивая.

Хайку – больше, чем поэзия, это способ достижения гармонии с окружающим и осознания себя частью мироздания…

– Возможно, у меня есть ключ к тому, что происходит в Зазеркалье, – сказала Элис. – Мы имеем дело с «вытесненными воспоминаниями» – если по Фрейду. Гроф называет их «СКО» – системами конденсированного опыта. Хаббард – «энграмами». А Фриц Перлз использовал термин…

– Незавершенные гештальты, – сказал я. Говорить разбитыми губами было больно.

– Да, Фиш.

– Слушайте, академики, – сказал Виргус. – Говорите, блин, по-человечески.

– Понимаешь, Виргус, – сказала Элис, – в жизни каждого человека есть события, которые остались незавершенными. Или закончились не так как хотелось, не с тем исходом. И они из сознательных воспоминаний вытесняются, убираются с глаз долой.

– С витрины на склад, – сказал Виргус.

– Верно, – кивнула Элис. – События уходят в подсознание, и вроде бы их нет. Ты не вспоминаешь. Но они живут и оказывают влияние на твою судьбу.

– Ну, более-менее… Хотя вопросы есть, – сказал Виргус. – Посему предлагаю двинуть в место, где есть холодное пиво и мягкие диваны. И там все как следует…

– В Тайный дом.

– Отличная мысль. Вставай, Фиш, хватит изображать лебедя Сен-Санса…

Мы двинулись в поисках двери и обнаружили ее прямо посреди пурпурного луга. Дверная коробка и полотно красного дерева с массивной золоченой ручкой.

– Сосредоточьтесь, – сказала Элис. – Готовы? Пошли…

– Про гештальты понятно, – сказал Виргус, когда мы подкрепились из бездонного холодильника Элис и перебрались в гостиную. – Но что с фигней типа Шекспира? Для чего нам давалась возможность блеснуть незаурядным актерским талантом?

Элис покачала головой.

– Я не знаю.

– Возможно, с помощью метафор бессознательное подсказывает как закрыть гештальты. – Я пожал плечами. – Многое неясно, но в целом идея Элис разумна.