Чтение онлайн

— Нет, нет, — говорил Наводчик, — вы должны увеличить угол развала относительно угла падения.

— Как много козьего сыра! Любой дурак знает, что нужно уменьшить плоскую поверхность, — возразил Всполох, стуча кулаком по палубе.

— Да, любой дурак!

Стурм удалился. Гномы снова были счастливы.

Он спустился по короткой лестнице в трюм. Внизу было жутко холодно, поскольку хлипкая заплатка в корпусе почти не защищала от ветра и тем более от холода. Там Стурм обнаружил Китиару, которая сидела на одном из крепких ребер корпуса и потягивала из фляги воду.

— Тебе удобно, — сказал он.

— Да, мне удобно. Не хочешь немного? — сказала Китиара. Она протянула Стурму бутылку. Он поднес ее к губам, но прежде чем сделать глоток, почувствовал сладковатый привкус вина.

Он опустил бутылку.

— Где ты это взял?

— Купеликс сделал его для меня. Вино Эргота.

Стурм сделал самый маленький глоток. Оно было очень сладким, и когда несколько капель протекли по горлу, они сильно обожгли его. Должно быть, его лицо покраснело, потому что Китиара захихикала.

— Обманчиво, не правда ли? Сначала на вкус как сироп, а потом бьется, как укушенный пчелами мул.

Он вернул ей бутылку.

— Я думал, ты предпочитаешь эль, — сказал он.

Китиара выпила.

— Эль — для хороших времен, хорошей еды и хорошей компании. Сладкое эрготское вино — для меланхолии, одиночества и похорон.

Стурм опустился на колени рядом с ней.

— Тебе не следует предаваться меланхолии, — сказал он. — Наконец-то мы на пути домой.

Китиара прислонилась спиной к изогнутому ребру.

— Иногда я завидую твоему терпению. А иногда у меня от него зубы сводит. — Она закрыла глаза. — Ты когда-нибудь задумывался о том, какой будет остальная часть твоей жизни? — спросила она.

— Только в самых общих чертах, — ответил Стурм. — Часть рыцарства — это принятие судьбы, которую назначают боги.

— Я никогда не могла так думать. Я хочу, чтобы это случилось. Вот что так больно в упущенных возможностях. У меня была сила, а теперь она исчезает; у меня был союзник — дракон, а теперь и его нет.

— А Танис?

Китиара бросила на него холодный взгляд.

— Да, будь проклята твоя честность. Таниса тоже больше нет. И моего отца. — Она покрутила бутылку в руках. Та была почти пуста. — Я устала, — сказала Китиара. — Я приму решение, Стурм, и ты будешь моим свидетелем. Отныне я буду размышлять, планировать, рассуждать и рассчитывать; все, что служит моей цели, будет добром, а все, что мешает, — злом. Я не буду полагаться ни на кого, кроме себя, не буду делиться ни с кем, кроме самых верных товарищей по оружию. Я буду королевой своего царства, вот этого, — она похлопала себя по ноге, — и не буду бояться ничего, кроме неудач. — Она обратила к нему свои довольно мрачные глаза. — Что ты думаешь о моем решении?

— Мне кажется, ты выпила слишком много вина. — Он поднялся, чтобы уйти, но она позвала его остановиться.

— Здесь холодно, — пожаловалась она.

— Тогда поднимись на причальную палубу.

Китиара протянула руки и попыталась встать. Но это ей не удалось, и она опустилась на ребро корпуса.

— Лучше не пытаться, — сказала она. — Иди сюда.

Стурм встал над ней. Она ухватилась за его рукав. Все еще сильная, Китиара легко опустила Стурма на свой уровень. Он попытался протестовать, но она толкнула его обратно к изогнутым доскам и прижалась к нему.

— Просто побудь здесь немного, — сказала она, закрыв глаза, — чтобы мне было тепло.

Так Стурм оказался неподвижным в самой холодной части корабля, а Китиара прижалась к его левой руке. Ее дыхание стало мягким и ровным. Он изучал лицо, видневшееся под отороченным мехом капюшоном. Загар Китиары посветлел за последние недели, но темные ресницы и локоны казались неуместными на столь суровом воине. Ее темные губы были слегка приоткрыты, а дыхание пахло сладким вином.

Через несколько часов в бывшей столовой гномы представили свой грандиозный проект по улучшению скорости дрейфующего «Повелителя облаков». Вабик нарисовал весь план на стене мелом и углем. Стурм сидел на полу и внимательно слушал. Китиара, прислонившись к стене в нескольких футах от него, напряженно молчала. На нее плохо действовало вино.

— Как вы видите, — начал Манёвр, — наш план предусматривает оснащение «Повелителя облаков» парусами с каждой стороны эфирного воздушного мешка. Это, а также обрезка корпуса с избыточным весом в носовой части, должно увеличить нашу скорость, на... сколько ты насчитал, Наводчик?

Гном-астроном изучал каракули на манжете своей рубашки.

— На шестьдесят процентов, или примерно до двенадцати узлов.

— Из чего вы будете делать паруса? — спросил Стурм.

— Из той одежды, которую мы можем выделить. Вы с госпожой Китиарой тоже должны будете внести свой вклад.

— Ну, если больше нет вопросов...

— А как насчет рангоутов, мачт и такелажа? — сказал Стурм.

Лесоруб махнул рукой, чтобы его заметили. Манёвр взял слово.

— Я придумал ответ на этот вопрос, — важно сказал гном. — С помощью стамесок и рубанков мы сможем отрезать длинные куски от балок и рельсов кораблей. Скрепленные вместе, они послужат рангоутами.

— Позвольте мне рассказать о такелаже, — сказал Канат.

— Я тоже знаю об этом, — пожаловался Лесоруб.

— Пусть Канат расскажет! — приказал Слесарь. Лесоруб в раздражении опустился на землю.

— У нас уже есть запас веревки, — сказал Канат. — И еще шнур, шпагат, бечевка, нитки...

— За дело, — сказал Манёвр.

— Глупый всезнайка, — пробормотал Лесоруб.

— Из них можно сплести веревку любой толщины, какая нам понадобится. — Канат щелкнул пальцами и сел. Только Слесарь аплодировал его докладу.

— Ну что, приступим? — сказал Стурм, собираясь подняться.

На полу столовой они образовали швейный круг «Повелителя облаков». В центре образовалась изрядная куча одежды, вокруг которой все расселись. Это был нелегкий процесс. Стурм не умел шить, а Китиара упорно отказывалась даже пытаться это делать, ограничиваясь тем, что разрезала швы принесенной в жертву одежды своим изогнутым кинжалом. Из гномов только Канат и Слесарь, что не слишком удивительно, оказались искусными швейниками. На самом деле они были настолько искусны, что зашили одежду, которая была на них, в парус, который потом пришлось снова разрезать.

После перерыва на еду и отдых работа возобновилась. Через несколько часов (в непроглядной ночи трудно было определить время) потрепанные, хлипкие паруса были готовы. Лесоруб и Всполох к этому времени вырезали рангоуты из самых больших балок корабля. Настало время снарядить «Повелителя облаков» к плаванию.

Они привязали концы рангоутов к такелажу воздушной подушки, и паруса натянулись между ними. Паруса представляли собой простые прямоугольники, которые на несколько футов перекрывали палубные перила. Как только они были установлены, летающий корабль медленно развернулся в новом направлении.