Чтение онлайн

Я схватил её за руку.

— Это была не просьба.

— Если ты не заметил, у меня семь столиков, босс. Я занята. Это мой последний вечер. Нечего говорить.

— Ты ошибаешься, Маргаритка. Это не последний твой вечер, и мне нужно многое тебе сказать.

Мы были близко. Слишком близко. Мои органы чувств были переполнены ею. Её запахом, бархатистой мягкостью её кожи, звуком её голоса. Всё это ударило меня прямиком в нутро.

Она это тоже почувствовала. Привязанность не исчезала просто потому, что я положил всему конец. Если уж на то пошло, последняя неделя, проведенная без нее, лишь заставила меня ещё сильнее желать её.

Бл*дь, я скучал по утрам, когда просыпался рядом с ней. Скучал по возможности видеть её за столом Лизы. Скучал по провожанию Уэйлей до школьного автобуса. Скучал по тому, как чувствовал себя, когда Наоми целовала меня так, будто не могла сдержаться.

Музыка в динамиках переключилась на оживлённый гимн кантри, и бар возликовал.

— Я занята, Викинг. Если ты вытащишь меня отсюда, навредишь лишь собственной прибыли.

Я стиснул зубы.

— Разберись со своими столиками. Через пятнадцать минут у тебя перерыв. Ко мне в кабинет.

— Ага, конечно, — сказала она, и её тон сочился сарказмом.

— Если ты не придёшь в мой кабинет через пятнадцать минут, я выйду сюда, закину тебя на плечо и вынесу отсюда, — я наклонился ближе, почти достаточно близко для поцелуя. — И эта твоя юбочка точно не рассчитана на такое.

Я почувствовала, как она задрожала, когда мои губы задели её ухо.

— Пятнадцать минут, Наоми, — сказал я и оставил её стоять там.

***

Шестнадцать минут спустя я был один в своем кабинете и знатно взбешён. Я дернул дверь с такой силой, что задребезжали шарниры. Когда я вышел в бар, Наоми вскинула голову словно олень, почуявший опасность.

Я направился прямиком к ней.

Эти глаза широко распахнулись, когда она прочла мои намерения.

— Я же тебя предупреждал, — сказал я ей, когда она попятилась на один шаг, затем на второй.

— Не смей, Нокс!

Но я посмел, бл*дь.

Я поймал её за руку и согнулся в талии. Она оказалась на моём плече спустя меньше секунды. И такое чувство, будто резко заело пластинку. В баре воцарилась полная тишина, не считая песни Дариуса Ракера, звучавшей из колонок.

— Макс, займись напитками, — сказал я, кивнув на поднос Наоми.

Наоми ёрзала, пытаясь высвободиться, но я не собирался такое допускать. Я крепко шлёпнул её по заднице, попав по джинсовой ткани, хлопку и голой коже.

Бар взорвался шумом и гамом.

Наоми взвизгнула и потянулась к подолу юбки.

На ней были трусики, которые я ей купил, и я знал — какой бы морозной она ни была, она скучала по мне, бл*дь.

— Все видят мои трусики! — заверещала она.

Я накрыл её задницу ладонью.

— Так лучше?

— Я отвешу тебе такую пощёчину, что твоя голова повернётся на 360 градусов, — пригрозила она, пока я маршировал в сторону своего офиса.

К тому моменту, как я набрал код на двери, она перестала бороться и висела вниз головой, скрестив руки и, видимо, надувшись.

Мне ненавистно было отпускать её. Мне хотелось бы иметь возможность сделать это, не переставая к ней прикасаться. Но я и при нормальных-то обстоятельствах не особо умел вести разговор, а с ноющим членом всё было ещё хуже.

Я схватил её за бёдра и позволил сползти по моему телу, пока её ноги не встретились с полом. Пару секунд мы просто стояли, прижавшись друг к другу как единое целое. И буквально на миг, когда она посмотрела мне в глаза, опустив ладони на мою грудь, всё казалось правильным.

А потом она оттолкнулась от меня и сделала шаг назад.

— Какого чёрта тебе от меня надо, Нокс? Ты сказал, что не хочешь быть вместе. Мы не вместе. Я не хожу за тобой хвостиком, не умоляю дать ещё один шанс. Я уважаю твои пожелания.

Я беспокоился, что она получит не тот ответ, если глянет пониже моего ремня, так что я повёл её к креслу за моим столом.

— Сядь.

Наоми целых тридцать секунд сверлила меня сердитым взглядом, скрестив руки на груди, затем поддалась.

— Ладно, — сказала она, плюхнувшись на моё кресло. Но расстояние не помогло мне почувствовать себя лучше. Я начинал понимать, что мне становилось лучше лишь от близости к ней.

— Ты постоянно говоришь, что хочешь одного, а потом ведёшь себя так, будто хочешь абсолютно противоположного, — сказала она.

— Я знаю.

Это её заткнуло.

Мне надо было двигаться, так что я стал расхаживать туда-сюда перед столом, нуждаясь в том, чтобы нас что-то разделяло.

— Ты кое-чего не знаешь.

Её пальцы барабанили по её предплечьям.

— Планируешь меня просветить, или мне надо попрощаться со своими чаевыми?

Я резко провёл руками по волосам, затем по бороде. Я чувствовал себя вспотевшим и дёрганым.

— Не торопи меня, ладно?

— Я ни капли не буду скучать по работе на тебя, — сказала она.

— Бл*дь. Наоми. Ну дай мне секунду. Я не обсуждаю такое дерьмо ни с кем. Ясно?

— Так зачем начинать? — она встала.

— Ты встретила моего отца, — я выпалил эти слова.

Она медленно опустилась обратно в кресло.

Я снова начал расхаживать.

— В приюте, — сказал я.

— О Боже. Дьюк, — произнесла она, осознав. — Ты стриг его волосы. Ты представил нас.

Я их не представлял. Наоми представилась сама.

— Когда умерла моя мама, он не смог справиться. Начал пить. Перестал ходить на работу. Его арестовали за вождение в нетрезвом виде. Тогда нас забрали Лиза и дед. Они тоже горевали. Для них мы с Нэшем не были болезненным напоминанием о том, что они потеряли. Но для моего отца... Он не мог даже смотреть на нас. Пьянство продолжалось здесь. Прямо здесь, в баре, до того как это место стало «Хонки Тонк».

Может, поэтому я его купил. Поэтому чувствовал необходимость превратить это в нечто лучшее.

— Кода алкоголь перестал дарить ему забвение, он отправился на поиски чего покрепче.

Накатило столько воспоминаний, которые я считал похороненными.

Папа с налитыми кровью глазами, с царапинами и коростами на руках. С синяками и порезами на лице, которых он не помнил.

Папа, свернувшийся калачиком на кухонном полу и кричащий о жуках.

Папа на кровати Нэша, не подающий признаков жизни, и рядом пустой флакон от таблеток.

Я рискнул взглянуть на неё. Наоми сидела абсолютно неподвижно, в широко распахнутых глазах читалась печаль. Это лучше морозного безразличия.