Чтение онлайн

— Не то чтобы это твоё дело, но я продала своё свадебное платье.

— Всё настолько плохо? — спросил он.

— Плохо?

— Ты только что продала своё свадебное платье, чтобы купить племяннице всё необходимое к школе. У тебя нет телефона. И нет машины.

— Есть у меня телефон, — заявила я, доставая старый Blackberry Лизы и держа его перед носом Нокса.

— Буква Е только что отвалилась от клавиатуры.

Чёрт возьми. Буква Е имелась во многих словах.

— Мне не нужно твоё осуждение. Ясно? Сегодняшний приоритет — школьные вещи для Уэйлей. С остальным я разберусь. Так что ты делай что хочешь, а я буду осыпать свою племянницу подарками.

Эта лёгкая улыбка вернулась, и она сеяла хаос в моей нервной системе.

— По рукам.

Я направилась в сторону магазина, затем резко остановилась, чтобы полюбоваться композицией в витрине. Стена горячей жёсткой груди врезалась в меня сзади.

— Проблемы? — спросил Нокс. Его борода щекотала моё ухо.

Я повернулась к нему лицом и скрипнула зубами.

— Ты сегодня так и не оставишь нас в покое, так?

— Нетушки, — заявил он, положив руку на мой живот и заставляя меня пятиться в магазин.

***

Я думала, мы потеряем его после первого подросткового магазина, но Нокс вытерпел их все. В том числе и обувной. Он даже озвучивал своё мнение, когда Уэйлей об этом просила, и корчил ей рожицы, чтобы развлечь, пока ей прокалывали уши.

Она буквально светилась. Её ледяной фасад «мне всё равно» начал оттаивать на второй паре обуви и окончательно превратился в лужицу, когда я настояла, чтобы она купила сарафан с розовыми и жёлтыми цветами. И это было ещё до того, как Нокс вытащил свою кредитку, чтобы оплатить ярко-розовые кроссовки с вырвиглазными цветочками, которые заставили её ахнуть.

— Почему ты постоянно трогаешь свой лоб, тётя Наоми? — спросила Уэйлей.

— Пытаюсь определить, нет ли у меня повышенной температуры, ибо у меня явно галлюцинации.

Единственным альтернативным объяснением было то, что я умудрилась нечаянно провалиться в альтернативную реальность, где Нокс Морган был приятным парнем и любил ходить по магазинам.

Мы наткнулись на школьную подругу Уэйлей, Нину (ту, что с чёрными волосами и без запаха изо рта). Я с радостью познакомилась с её папами, Исааком и Гаэлем, которые, похоже, не смутились, когда Нокс представился всего лишь нашим временным шофёром. Нина спросила, можно ли Уэйлей пойти с ними на автоматы аркадных игр. Я с удовольствием разрешила и обменивалась телефонными номерами с Исааком, пока Нокс вытащил из бумажника двадцатку.

— Даёшь отрыв, Уэй, — сказал он.

— Вау. Спасибо!

— Не покупай слишком много конфет, — крикнула я ей вслед. — Мы ещё не ужинали!

Она помахала рукой через плечо — я так понимаю, этот жест говорил, что она не собиралась прислушиваться ко мне. Я повернулась к Ноксу.

— Почему ты до сих пор здесь? Ты тенью ходишь за нами из магазина в магазин. Постоянно проверяешь телефон как подросток. И ничего себе не купил. Ты ведёшь себя очень странно и раздражающе.

Его лицо оставалось каменным, и он не ответил.

— Ладно. Видимо, мне остаётся лишь продолжить шопинг.

Поскольку я жила на чемоданах, я очень нуждалась в новом нижнем белье. Нырнуть в «Виктория Сикрет» — это не притворный предлог, чтобы избавиться от него. Но Нокс Морган ни за что не пойдёт за мной внутрь.

Я шарилась в корзине с товарами по акции, когда почувствовала ворчливое присутствие, нависшее надо мной. Нокс стоял позади меня, скрестив руки на груди. Я закатила глаза и решила игнорировать его.

Чего я не могла игнорировать, так это тот факт, что каждая женщина, заходившаяся в магазин, останавливалась как вкопанная и таращилась.

Я не могла их винить. Нокс был безбожно сногсшибательным. Жаль только, что характер у него ужасный.

Я сузила варианты выбора до двух нормальных трусиков-брифов, но то и дело возвращалась к шелковым трусикам с кружевными вставками по бокам и на попе. И тут подошла продавец-консультант.

— Могу я подготовить для вас примерочную? — спросила она.

Я задумалась. Ну, хотя бы в примерочную Нокс за мной не пойдёт.

— Она купит эти, — сказал он, выхватив брифы из моей руки и сунув их продавцу.

У меня отвисла челюсть, когда Нокс стал шарить в корзине и вытащил ещё три пары непрактичных и чертовски сексуальных трусиков. Розовые, пурпурные и красные. Затем он ещё прихватил очаровательные трусики-боксёры в красное сердечко.

— И эти.

Он сунул все их женщине, которая лукаво улыбнулась мне и пошла к кассе.

— Нокс, я всё это не куплю, — зашипела я на него.

— Умолкни, — заявил он и достал кредитку.

— Если ты хоть на секунду подумал, будто я позволю тебе купить мне нижнее бельё...

Он оборвал мою тираду, закинув руку мне на плечи и зажав ладонью мой рот.

— Вот, — сказал он, подвинув свою карту по стойке кассы.

Я сопротивлялась, пока Нокс не наклонился ко мне.

— Я куплю тебе долбаное нижнее бельё, если это понадобится, чтобы выйти из этого бл*дского магазина и не упасть в обморок от чёртова стояка.

По моим подсчётам это второй раз, когда Нокс упомянул, что его мужские части реагируют на меня. Я не настолько хорошая лгунья, чтобы притворяться, будто меня не радует, что он оказался в том же затруднительном положении, что и я: тело возбуждает, всё остальное отвращает.

Я перестала сопротивляться, когда Нокс подвинул меня перед собой. Когда моя спина вплотную прижималась к его телу спереди, я чувствовала неоспоримое доказательство его заявления. Моё тело отреагировало вообще без участия мозга и перешло в состояние максимального возбуждения. Я забеспокоилась, что из магазина меня придётся выносить.

— Это было чрезвычайно неприлично, — заявила я, скрестив руки на груди, когда мы вышли из магазина. Его рука всё ещё обнимала меня за плечи.

— Ты хотела, чтобы я тебе что-то купил. Я и купил.

— Нижнее бельё. Для меня! — пропищала я.

— Ты выглядишь усталой, — самодовольно сказал Нокс.

— Усталой? Да я измождена. Мы намотали пятьдесят километров по торговому центру. Я потратила всё до копейки и ещё немного больше. Я устала. Есть хочу. И самое главное, я сбита с толку, Нокс! Ты постоянно такой злюка, а сегодня заявляешься и покупаешь мне красивое бельё?

— Может, ты будешь думать обо мне, когда наденешь его, — сказал он, осматривая пространство перед нами.

— Ты невыносимый.