Чтение онлайн

— С которым?

— С Полом.

— Класс. Он хорошо выглядел в смокинге, — подметила я.

— Без смокинга — ещё лучше.

— Эй!

— Кстати, о горячем сексе. Возвращаемся к чудовищу.

Я поперхнулась вином.

— Никакого секса с чудовищем. Он называл меня «настырной», «чванливой» и «занозой в заднице». Он грубиян. Постоянно орёт или жалуется на меня. Говорит, что я не в его вкусе. Как будто мне хочется быть в его вкусе, — я фыркнула.

— Почему ты шепчешь?

— Потому что он живёт вон там, — сказала я, показывая бокалом в сторону хижины Нокса.

— Уууу. Ворчливый сосед. Один из моих любимых сюжетных тропов.

— При первой встрече он обозвал меня мусором.

— Вот сучара.

— Ну, формально он принял меня за Тину, когда наорал на меня перед полным кафе незнакомцев.

— Слепошарая сучара.

— Боже, я люблю тебя, — вздохнула я.

— Взаимно, Уитти. Но позволь прояснить, ты точно не будешь спать с горячим, ворчливым, татуированным соседом, который возил тебя покупать трусы и телефон?

— Я на 5000% уверена, что не буду спать с Ноксом. И он поехал с нами за покупками лишь потому, что пошли слухи, будто меня в городе ищет какой-то мужик.

— Хочешь сказать, он горячий и заботливый сосед-ворчун, и ты с ним не переспишь? Такую возможность упускаешь.

— Давай вместо разговоров о Ноксе я расскажу тебе, почему умотала с церковной парковки так, что шины визжали, и оказалась бездомной в Нокемауте?

— Не забудь, что ты ещё и без машины, — добавил он.

Я закатила глаза.

— И без машины.

— Я принесу трюфели, которые спрятал в твоей спальне, — предложил Стеф.

— Мне правда очень хочется, чтобы ты был натуралом, — сказала я.

— Если бы я смог стать натуралом ради кого-нибудь, то точно ради тебя, — ответил он, чокнувшись со мной бокалом.

— Бокалы-то откуда взялись? — спросила я, разглядывая незнакомую посуду.

— Это бокалы я храню в машине. Мои дорожные бокалы для вина.

— Ну естественно.

***

Дорогая Наоми,

Мы с твоим отцом замечательно проводим время, пусть ты и не держишь нас в курсе событий своей жизни. Барселона была очаровательна, но была бы ещё очаровательнее, если бы мы знали, что наша дочь не увязла в депрессии или каком-то кризисе средних лет.

Укоры закончились. Ты бы видела нашего гида Паоло. Ням-ням, как говорят дети. Я прикрепила фото. Он холост, если ты хочешь, чтобы я привезла тебе сувенир.

С любовью,

мама.

Нокс

Было слишком рано, чтобы кто-то долбился в мою дверь, чёрт возьми. Так что этот кто-то заслужил то, что получит. Я натянул спортивные шорты и, спотыкаясь, спустился по лестнице, потирая глаза со сна.

— Надеюсь, кто-то умер, — пробормотал я, чуть не улетев башкой вниз из-за Уэйлона, который резко ускорился на последних трёх ступеньках. — Что? — рявкнул я, распахивая дверь.

До безобразия хорошо выглядящий Стеф (дурацкое имя, обманчиво кажущееся женским) смотрел на меня поверх дорогих солнцезащитных очков.

— И тебе тоже доброе утро, — сказал он. На нём были шорты для гольфа и одна из тех узорчатых рубашек на пуговках, которые шли только тем худым парням, которые часами торчали в спортзале.

Мой пёс высунул половину своего тела на крыльцо и с любовью уставился на незваного гостя.

— Кто хороший мальчик? Кто красивый мальчик? — пропел Стеф, присев, чтобы погладить его.

Уэйлон упивался вниманием. Я провёл рукой по своему лицу.

— Чего ты хочешь?

Мистер Невозмутимость поднял два стаканчика кофе на картонной подставке.

— Поговорить за кофе.

Я выхватил один стаканчик и утопал от двери на кухню. Уэйлон посеменил следом, предвкушая завтрак.

Я снял крышечку с кофе и сделал большой глоток, параллельно зачерпывая порцию гранулированного корма.

Накормив пса, я сунул голову под кран и включил холодную воду, повелевая температурному шоку пробудить мой мозг.

Затем отодвинулся сделать вдох и обнаружил перед своим лицом руку с полотенцем.

Я взял его без благодарностей и вытерся.

— Почему ты приносишь мне кофе в такую безбожную рань?

— Чтобы поговорить о Наоми, естественно. Я думал, ты сообразительнее.

— Я сообразительнее, когда мой сон не прерывают.

Ну, может быть, я взбешён не из-за недосыпа. Может, всё дело в сне, где вишнёвые губки Наоми как раз принимались за дело, когда этот придурок решил пообщаться.

— Приношу свои извинения. Я посчитал, что этот разговор не может ждать, — сказал он, выдвигая себе стул.

Я скомкал полотенце и бросил его в раковину.

— Это та часть, где ты говоришь мне отвалить от твоей девочки?

Стеф расхохотался.

— Что-то смешное?

— Ты один из тех натуралов с проблемами в прошлом, которые всё усложняют, — сказал он, опираясь на стол.

— У тебя есть время до того, как я допью кофе, а потом я тебя вышвырну.

— Ладно. Я оценил, что ты заботишься о Наоми. Ты услышал, что незнакомец задаёт в городе вопросы, ищет её, и ты увёз её с Уэйлей, проследил, чтобы они были в безопасности. Она не привыкла, чтобы о ней так заботились.

— Я сделал это не потому, что хочу залезть в её трусики.

— Не потому, хотя в её трусики ты всё равно хочешь. Просто ты не дурак. Ты сделал это, потому что хотел защитить её. Так что пусть у тебя эти повадки Оскара Секси-Ворчуна, ты, по моему мнению, уже на много миль опережаешь Уорнера.

Я сохранял нейтральное лицо, не желая выдавать интерес к новой теме.

— Уорнер её использовал. И я пытался предупредить её. Чёрт, я даже его предупреждал. Но Наоми сделала то, что она делает всегда.

— Прибрала чужой бардак, — сказал я.

Стеф приподнял бровь.

— Так, так, так. Смотрите, кто обратил внимание.

Уэйлон на полу от души рыгнул. Он сидел у теперь уже опустевшей миски и будто ожидал, что она волшебным образом снова наполнится.

— К чему ты ведёшь?

— Она всю жизнь пыталась компенсировать поведение своей сестры, которая абсолютно ужасна, между прочим. И это продолжает кусать Наоми на задницу. Будь идеальной студенткой. Найди идеальную работу. Выйди замуж за идеального парня. Теперь она подписалась заботиться об одиннадцатилетке в незнакомом городе и надеется, что если она будет достаточно хорошей, то сумеет уберечь сердца своих родителей от боли.