Чтение онлайн

Основание Парнелем Земельной лиги и организация партии гомруля. Вне парламента Парнель искал помощи фениев и поддержки ирландских крестьян. С первыми он вошел в сношения при посредстве нескольких фениев, приговоренных во время восстания к каторжным работам и условно освобожденных в 1877 году. Наиболее деятельным из них являлся один бывший рабочий, Майкл Дэвит [44] , сын выселенного с фермы ирландского крестьянина. Дэвит отправился в Америку и уговорил часть фениев объединиться в своей борьбе с ирландскими депутатами парламента, от чего они до сих пор упорно отказывались (1878). Было условлено, что депутаты объявят себя чистыми автономистами и сторонниками аграрной реформы, направленной к тому, чтобы обеспечить крестьянину собственность на землю, что они откажутся от вероисповедных притязаний, будут ратовать против всяких репрессий и защищать интересы всех угнетенных народностей как в империи, так и вне ее. На этих условиях фении обязались содействовать парламентской агитации. Только меньшинство их в Америке и вся парижская группа Ирландское республиканское братство продолжали упорно оставаться верными принципу «физической силы».

Чтобы привлечь на свою сторону ирландских крестьян, оба союзника, Дэвит и Парнель, предприняли, отчасти против воли последнего, кампанию по аграрному вопросу. 1879 год был ознаменован очень плохим урожаем; голод давал себя знать в ряде мест, и множество арендаторов было выселено с ферм. В этот именно момент Дэвит и Парнель предложили крестьянам программу, резюмированную в трех положениях: 1) устойчивость аренды (fixity of tenure), право арендатора сохранять свой участок до тех пор, пока он вносит арендную плату; 2) свободная продажа (free sale) каждого участка с обязательством для покупщика уплачивать ренту собственнику; 3) справедливая арендная плата (fair rent). Эта программа получила название «трех f». В общем она сводилась к тому, чтобы обеспечить за ирландскими крестьянами постоянное владение землей, которую они обрабатывали, под единственным условием уплаты собственнику разумной ренты. Эту программу принял крестьянский союз Земельная лига (Land league), возникший в графстве Мейо и затем преобразовавшийся в октябре 1879 года в Национальную земельную лигу (National land league) под председательством Парнеля. Эта лига не имела политической программы и по уставу не должна была тратить своих капиталов на выборную агитацию; она служила исключительно делу коллективной защиты крестьян против лендлордов. Парнель советовал крестьянам платить лишь столько, сколько они считали справедливым в соответствии с урожаем 1879 года, и цепко держаться за землю, пока их не сгонят силой.

Так как вскоре можно было ожидать общих выборов, то Парнель после основания Земельной лиги отправился в Соединенные Штаты для сбора пожертвований. Он был принят президентом и министрами, и вашингтонская палата пригласила его произнести речь в зале ее заседаний. Он вернулся с 72 000 фунтов стерлингов, тогда как Земельной лиге удалось собрать всего 2000. На общих выборах было избрано 68 гомрулеров. На первом же своем собрании они выбрали своим лидером Парнеля. За три года Парнель сумел сплотить воедино все ирландские силы: американские фении дали денег, ирландские крестьяне — голоса, и, наконец, депутаты объединились в особую партию под руководством авторитетного вождя.

Борьба Гладстона с «гомрулерами». Гладстон был, по видимому, склонен внести дополнения в ирландские реформы, проведенные им в предыдущее министерство. Он заставил нижнюю палату принять закон, требовавший более строгого применения Земельного акта (Land act) и обеспечивавший вознаграждение фермерам, выселенным в неурожайный 1879 год. Но палата лордов отвергла этот билль. Со своей стороны, партия гомруля признала его недостаточным, потому что он не давал крестьянам земли, и Земельная лига открыла агитацию против выселения арендаторов. «Если кто-нибудь берет в аренду участок, с которого фермер был выселен, — заявил Парнель на одном собрании 19 сентября 1880 года, — старайтесь избегать встречи с ним где бы то ни было — на большой дороге, на городских улицах, в лавке, на ярмарке, на рынке и даже в божьем храме. Обрекая его на суровое одиночество, как некогда прокаженных, вы должны показать ему, какое отвращение внушает вам совершенное им преступление. Если хоть в одном ирландском графстве все население будет следовать этой системе, вы добьетесь того, что не найдется ни одного человека, столь опьяненного корыстью, столь лишенного чести, чтобы идти вразрез с общественным мнением всех порядочных людей этого графства и преступить ваш кодекс нравственных правил!» Эта мера, впервые примененная в ноябре 1880 года к агенту одного лендлорда, капитану Бойкоту, получила название бойкота. Как и организация самой лиги, она была заимствована из практики тред-юнионов: это была бескровная война с не вошедшими в союз и с его врагами; они не могли найти ни рабочих, ни приказчиков. В период этой агитации число аграрных преступлений возросло. По подсчету статс-секретаря по делам Ирландии, оно увеличилось с 301 в 1878 году до 4439 в 1881 году; правда, сюда включены и такие мелкие проступки, как поломка забора, угроза и даже посылка анонимных писем, и каждая драка принималась в расчет столько раз, сколько в ней было участников.

Либеральный кабинет выступил против националистов. Он приказал арестовать в октябре 1880 года секретаря Парнеля за соучастие в убийстве, затем самого Парнеля и четырех депутатов за их участие в Земельной лиге; все они были судом оправданы (январь 1881 г.). Тогда правительство внесло в палату проект двух исключительных законов, направленных против Ирландии: один временно отменял Habeas Corpus Act, другой разрешал полиции делать обыски по подозрению в хранении оружия. Гомрулеры снова прибегли к обструкции, чтобы не допустить принятия этих законов. Сменяя друг друга на трибуне, они слово за словом читали и комментировали синие книги об аграрных преступлениях. Заседание продолжалось с четырех часов дня в понедельник до половины десятого в среду. Гомрулеры тщательно следили за тем, чтобы кворум был налицо при каждом голосовании; поэтому депутаты большинства разделились на группы, которые сменяли друг друга. Наконец, после прений, длившихся 41 час, спикер собственной властью прекратил дебаты, заявив, что больше никому не даст слова. Ирландцы в знак протеста покинули залу; палата решилась ввести временный регламент: она заявила, что в случаях крайней необходимости распоряжения спикера, хотя бы и не имевшие прецедента, приобретают законную силу. Парнель и тридцать пять ирландцев, заявившие протест против этого постановления во имя прав народного представительства, были один за другим удалены из залы заседаний (январь 1881 г.). В следующем году Гладстон потребовал от палаты, чтобы она окончательно приняла постановление о прекращении прений (7 февраля 1882 г.); ему удалось добиться этого, лишь поставив вопрос о доверии к министерству. Но, вотировав эту меру, палата внесла оговорку, что дебаты не могут быть прекращены, если против закрытия прений выскажется меньшинство свыше чем в сорок человек. Со времени реформы 1832 года вопрос о закрытии прений был предметом обсуждения четырнадцати парламентских комиссий, но ни одна из них не довела дела до конца. Эту меру удалось ввести лишь под влиянием раздражения, в котором несколько лет держала парламент ирландская обструкция.

После принятия исключительных законов Гладстон продолжал сбою старую политику, комбинируя реформы с репрессиями. В августе 1881 года он провел новый Земельный акт (Land act), предоставлявший фермерам право при посредстве специальных судов фиксировать на пятнадцать лет свою арендную плату и обещавший им субсидии, при помощи которых они могли бы выкупать свои участки и становиться собственниками. Лично Парнель готов был принять этот закон, но, чтобы сохранить поддержку Дэвита и революционеров, он должен был неуклонно держаться лозунга Земельной лиги: «Земля — крестьянам». По мере того как сопротивление усиливалось, Гладстон Есе суровее применял репрессивные законы. 2 февраля 1881 года Дэвит был лишен временно дарованной ему свободы. В сентябре Земельная лига созвала в Дублине национальный конвент, который заявил, что единственным средством исцеления от бед, угнетающих Ирландию, является предоставление ей гомруля. Гладстон отвечал, что будет охранять и английское владычество и право собственности в Ирландии; он приказал арестовать Парнеля и всех вождей лиги за то, что они прибегли к угрозам, и объявил о закрытии лиги (20 октября 1881 г.). Все эти меры встретили полное одобрение английского общества: когда министр на большом публичном собрании в Честере впервые сообщил об аресте Парнеля, это вызвало продолжительные рукоплескания. Но Ирландия была уже настолько организована, что могла сама постоять за себя. Парнель дал лозунг не вносить арендной платы, пока правительство не откажется от системы репрессий и не освободит националистических вождей. Выселения арендаторов участились, и, в случае пассивного сопротивления со стороны ирландцев, лендлорды прибегали к содействию вооруженной силы. Во время одного из выселений две женщины были убиты полицией; один мальчуган был арестован за то, что свистел; три дамы были приговорены к тюремному заключению на три и шесть месяцев за то, что они якобы с целью запугать лендлорда выстроили хижины и дали в них приют выселенным фермерам. Агитацию продолжала Женская земельная лига (Ladies land league), основанная сестрой Парнеля. 2 января 1882 года на большом митинге в Дублине Пар-нелю впервые было дано ставшее вскоре знаменитым имя «некоронованного короля Ирландии». 3 января дублинский городской совет даровал ему и одному его арестованному товарищу звание почетного гражданина.

Правительство предпочло договориться с Парнелем, нежели продолжать политику репрессий; оно начало переговоры с ним и с его друзьями в Кильменгамской тюрьме, где они содержались. Министерство согласилось провести внесенный в палату одним из ирландских националистов законопроект об отсрочке земледельцам уплаты недоимок по аренде, а националисты обязались более не делать обструкции. Это был так называемый Кильменгамский договор. Парнель и его друзья были выпущены из тюрьмы. Лорд-наместник Ирландии и статс-секретарь по делам Ирландии подали в отставку; это как бы свидетельствовало о конце исключительного режима. Но едва только новый статс-секретарь — лорд Кавендиш — высадился в Ирландии, как был среди белого дня убит в Дублине, в Феникс-парке, во время совместной прогулки с прежним помощником статс-секретаря Бёрком (6 мая 1882 г.). Именно против последнего и было направлено покушение. Убийцы принадлежали к обществу «Непобедимых», которое являлось секцией Ирландского республиканского братства, упорно отвергавшего путь парламентской деятельности. Полиция долгое время тщетно разыскивала их; они были открыты только благодаря доносу одного из убийц — дублинского городского советника Кэри. В награду за донос Кэри был помилован и под чужим именем отправлен в Капскую Землю; но один из «непобедимых» выследил его и убил.

Парнель составил и вместе с Дэвитом подписал манифест с протестом против убийства, совершенного в Феникс-парке. Но Кильменгамскому договору этим происшествием все же был нанесен непоправимый удар. Консерваторы и часть либералов были с самого начала недовольны им. Многочисленные в Англии враги Ирландии принимали на веру слухи, приписывавшие Парнелю соучастие в убийстве, тогда как в действительности это преступление было направлено против его политики. Гладстон тотчас возвестил о новых исключительных мерах; он провел билль о предупреждении преступлений (Prevention of crime bill), который на три года водворял в Ирландии суровый режим, вводил в ней уголовные суды без присяжных заседателей и предоставлял полиции неограниченное право обысков. Парнель возобновил свою обструкцию, хотя теперь ее было труднее проводить благодаря закону о прекращении дебатов. В Ирландии ему удалось восстановить 17 октября 1882 года Земельную лигу под названием Ирландской национальной лиги (Irish national league). Он продолжал получать деньги из Америки. Большинство старых фениев были ему по прежнему преданы, но сторонники «физической силы» в Соединенных Штатах возобновили свою деятельность. Их газета Irish World, издававшаяся в Нью-Йорке Патриком Фордом, начала рекомендовать употребление динамита для устрашения английского правительства. Произошли взрывы в гласговском полицейском управлении (20 января 1883 г.), затем в Лондоне, потом на Лондонском мосту (1884). В конце концов была обнаружена бомба под зданием парламента, и в тот же день взрывом в лондонском Тоуэре было ранено несколько детей. Гладстон заставил усилить наказания за хранение взрывчатых Ееществ. Английское общество снова начало обвинять Парнеля в солидарности со сторонниками «физической силы». При открытии сессии 1883 года бывший статс-секретарь Ирландии Форстер повторил это обвинение. Парнель отвечал, что это ложь, и выразил порицание «тенденциям и программе Патрика Форда». В этот момент влияние Парнеля на ирландцев достигло кульминационного пункта. Католическое духовенство, хотя и осудило бойкот, повинуясь приказанию из Рима, но убедило папу не выступать против Парнеля, о чем ходатайствовало перед папой английское правительство. Американские ирландцы собрали 37 000 фунтов стерлингов, которые были поднесены Парнелю Дэвитом на банкете в Дублине. «Вот, — сказал при этом Дэвит, — ответ ирландского народа на клевету мистера Форстера» (11 декабря 1883 г.).

Избирательная реформа. Последние два года министерства Тладстона были заняты преимущественно обсуждением дополнительной избирательной реформы, которой либералы требовали с 1867 года. Она была проведена в два приема. 1) Условия права голоса (franchise), предоставленного в 1867 году так называемым boroughs, т. е. старым городам, были теперь распространены и на графства (сельские округа и новые города). Отныне избирателем повсюду мог быть всякий, кто по найму или в качестве собственника один занимал какой бы то ни было дом, внесенный в податные списки (household franchise), или, живя в одном доме с собственником, платил за квартиру не менее десяти фунтов в год (lodger franchise). Хаузхолъдеры оказались в более выгодном положении, так — как размер их квартирной платы не учитывался; правда, в средних слоях английского общества обычное явление, что семья занимает отдельный небольшой дом. 2) Затем нужно было отнять мандаты у старых городов, бургов, которые в среднем посылали в парламент одного депутата от каждых 40 000 жителей, и передать их графствам, где один депутат приходился на 78 000 жителей. Это перераспределение вызвало жаркие споры. Радикалы хотели, чтобы округа были по возможности равны и установлены сообразно населенности, а консерваторы требовали, чтобы все осталось по-старому; палата лордов задержала этот законопроект на год, пока Гладстон не обнародовал свой план перераспределения (1884–1886). Окончательный закон оставил за 34 наиболее населенными старыми бургами прежнее число представителей, избираемых по списку; для 37 бургов с населением ниже.60 000 человек сократил число депутатов до одного на каждый, уничтожил отдельные избирательные округа для 105 городов с населением ниже 16 000 человек и освободившиеся мандаты передал графствам, разделенным на округа по 50 000 человек в среднем, которые выбирали по одному депутату. В отличие от реформ 1832 и 1867 годов Гладстон не удовольствовался перераспределением мандатов: он создал двенадцать новых мест в палате, что довело число депутатов до 670. Эта реформа получила знаменательное название, на котором лежит печать радикального национализма: Акт о народном представительстве. И, однако же, это был только своего рода компромисс. Правительство не пожелало ввести всеобщее избирательное право. Если число избирателей и возросло до четырех — с лишним миллионов, то все же 1 800 000 взрослых мужчин были лишены права голоса: это были сыновья, живущие при родителях, съемщики меблированных комнат, домашние слуги и часть сельскохозяйственных рабочих. Другое неблагоприятное для рабочих условие состояло в том, что, не прожив двенадцати (фактически восемнадцати) месяцев в одном и том же месте, нельзя было быть внесенным в избирательные списки. Собственники и вообще состоятельные люди могли быть избирателями сразу во всех округах, где они удовлетворяли установленным правилам. Множественный вотум был возможен, потому что выборы не происходят везде в один день; радикалы возражали против него, противопоставляя ему формулу: одному человеку — один голос (one man — one vote). Наконец, демократические партии до конца XIX века тщетно боролись за введение парламентского вознаграждения (существующего в английских колониях) и перебаллотировки, так как система однократного голосования не позволяет им свободно располагать своим вотумом из страха доставить победу консервативному кандидату. Но, несмотря на свою неполноту, избирательная реформа 1885 года далеко превосходит по значению все прежние. Число избирателей в Ирландии более чем утроилось (хотя число депутатов осталось прежним), а для всего Соединенного королевства оно возросло на 75 процентов.

Права женщин. Несмотря на давнюю агитацию феминистов и радикалов, женщины не получили в 1885 году права голоса на парламентских выборах. Зато они на равных правах с мужчинами вотировали на всех муниципальных выборах— в комитеты общественного призрения (Boards of guardians), в школьные советы (School boards, 1870), в советы графств (1888) и приходов (1894). Они и сами могли быть избираемы в благотворительные и школьные советы и, действительно, фигурируют в большинстве из них, представляя в них главным образом диссидентские секты, радикализм, а иногда и социализм. Право для женщин вотировать на парламентских выборах было в принципе принято палатой общин в 1886 и 1897 годах, но третье чтение, окончательно решающее судьбу всякого законопроекта, так и не было произведено. Гражданское равноправие было почти полностью предоставлено женщинам рядом таких мероприятий, относящихся к последним десятилетиям XIX века, как уничтожение или регламентация проституции, предоставление замужней женщине права свободно распоряжаться своей собственностью и доходами и пр. Движение в пользу эмансипации женщин происходило во всех английских странах. И если Соединенное королевство в эту эпоху признавало за женщинами больше прав, чем другие европейские государства, то надо сказать, что многие из его колоний далеко опередили на этом пуш само королевство.

Новая тактика Парнеля. Срок исключительных мероприятий для Ирландии, вотированных на три года, истекал в 1885 году. Гладстон заявил, что предложит парламенту возобновить их. Ввиду этого Парнель и 39 ирландцев вошли в соглашение с консерваторами и провалили правительственный законопроект об увеличении акциза на спиртные напитки. Гладстон подал в отставку, и в июне 1885 года власть перешла к консервативному кабинету Сольсбёри. Новое министерство вплоть до января 1886 года правило без большинства; однако либералы не свергали его: они ждали близкого роспуска и новых выборов по преобразованной избирательной системе. Центральным пунктом политики по прежнему являлся ирландский вопрос. Парнель ввел новую тактику, состоявшую в том, чтобы попеременно вступать в союз то с той, то с другой партией, пока он не выжмет из каждой все уступки, какие она способна ему сделать. После того как Парнель сверг Гладстона, Сольсбёри сделал попытку привлечь гомрулеров на свою сторону и ради этого отказался от продления исключительных законов, назначил расследование о наказаниях, присужденных за аграрные преступления, и стал подготовлять закон о покупке земли ирландскими крестьянами. Парнель поставил тогда вопрос о гомруле и 24 августа 1885 года впервые сформулировал его в Дублине; он требовал для Ирландии отдельного парламента и отдельного министерства, которое имело бы право ограждать ирландскую промышленность от английской конкуренции. Перед выборами лорд-наместник Ирландии просил у Парнеля тайного свидания, и Парнель утверждал позднее, что лорд-наместник обещал ему содействие консервативного правительства для достижения гомруля. Гладстон в своем округе выразил сочувствие «великодушным начинаниям по введению самоуправления (self-government) в Ирландии». Парнель предложил ему яснее определить свою точку зрения, но Гладстон отвечал, что сделает это после того, как Ирландия выберет своих депутатов. Тогда Парнель издал манифест, где обвинял либералов в том, что они относятся к Ирландии, как царь к Польше, и советовал ирландским избирателям Великобритании вотировать против либералов. В то же время, пользуясь своей популярностью в Ирландии, он играл руководящую роль при выборах в те собрания, которые должны были намечать кандидатов в члены палаты общин; с кандидатов брали обещание, что они будут подчиняться дисциплине ирландской парламентской партии и подадут в отставку, если этого потребует большинство их товарищей. На выборах в январе 1886 года масса новых ирландских избирателей грубо устранила старых депутатов, сохранивших верность либералам, так называемых номинальных гомрулеров, и выбрала 86 парнелистов. Консерваторы получили 249 голосов, либералы 335; последние победили, но без ирландцев у них не было большинства. Тактика Парнеля увенчалась успехом: его партия сделалась хозяином в палате. Кабинет Сольсбёри, который не мог удержаться у власти даже при поддержке ирландцев, воспользовался своими последними днями, чтобы возобновить старую консервативную политику: он предложил закрыть Национальную земельную лигу и издать закон против бойкота, но не успел провести эти мероприятия, так как был свергнут либералами и ирландцами. Во время своего короткого существования кабинет Сольсбёри присоединил независимую Бирму к Индии.