Чтение онлайн

Гладстон — «гомрулер». Во главе министерства опять стал Гладстон (январь — июнь 1886 г.). Ясно увидев, что ничего не сможет делать, пока не удовлетворит ирландцев, он неожиданно изъявил готовность ввести гомруль, и 4 апреля внес в парламент законопроект, который во многих отношениях удовлетворял требования Парнеля. Ирландии предстояло быть организованной по образцу автономных колоний, с национальным парламентом и министерством, действующими под контролем британского правительства. Дублинский парламент должен был состоять из одной палаты с двумя разрядами депутатов, из которых один избирался бы посредством обычного голосования, другой — частью пэрами, частью крупными собственниками (в большинстве своем англичанами). Таможенные ставки, вопреки настояниям Парнеля, не должны были представляться на его усмотрение. Наконец, Ирландия обязывалась ежегодно вносить в имперскую казну 3 244 000 фунтов стерлингов. Гладстон предложил также проект наделения землей ирландских крестьян (16 апреля): Соединенное королевство ассигнует 1 миллиард 250 миллионов (по частям в течение четырех лет) на вознаграждение лишающихся земли лендлордов, крестьяне же должны вернуть казне эту сумму путем ежегодных погашений. Оба проекта Гладстона были одобрены ирландской партией и не встретили сопротивления со стороны большинства либералов. Но протестантско-английское общественное мнение высказалось против них; ссылаясь на положение дел в Ольстере, оно доказывало, что население этой провинции было бы принесено в жертву католическому и националистическому большинству будущего ирландского парламента. Оранжисты, организованные уже в оппозиционную партию, устроили ряд демонстраций и составляли петиции против гомруля; некоторые из них говорили, что скорее возьмутся за оружие, нежели подчинятся. Под влиянием этой агитации произошел раскол в либеральной партии. Лишь только Гладстон изложил свой проект перед членами кабинета, министр внутренних дел Джозеф Чемберлен подал в отставку. Чемберлен, бывший ранее фабрикантом в Бирмингеме, затем мэром этого города (1874–1876), вступил в 1876 году в парламент, имея репутацию «революционера»; программа его в это время была ультрарадикальной: запрещение продажи алкоголя, отделение епископальной церкви от государства, обязательное светское обучение, ограничение крупного землевладения. В 1886 году он был вождем так называемого передового крыла либеральной партии. Вместе с ним от нее отделилось несколько радикалов. С другой стороны, от Гладстона отпала также группа умеренных и аристократов с лордом Гартингтоном во главе. Так возникла либерально-унионистская партия, получившая это название потому, что она хотела сохранить унию Ирландии и Великобритании под властью одного правительства. Ее лидерами в палате общин были сначала лорд Гартингтон, потом, с 1891 года, Чемберлен. Положение партий изменилось: с одной стороны стояла коалиция консерваторов и унионистов-либералов, с другой — коалиция сторонников Гладстона и ирландцев. Парнель переменил свою тактику: после того как Гладстон стал на сторону гомруля, Парнель окончательно вступил в союз с либералами. Обе коалиции померялись силами при внесении в палату законопроекта о гомруле; 7 июня 1886 года он был отвергнут 241 голосом против 211; известие об этом вызвало настоящий энтузиазм среди большинства англичан. Гладстон немедленно распустил палату. На новые выборы решающее значение оказал вопрос о гомруле; в парламент прошли 191 либерал и 86 гомрулеров — с одной стороны, 317 консерваторов и 76 либералов-унионистов — с другой. Гладстон подал в отставку; лорд Сольсбёри составил кабинет из одних только консерваторов, но удержал в составе своего большинства 76 человек, отколовшихся от либеральной партии (июль 1886 г.). В следующем году были сделаны кое-какие попытки к примирению обеих фракций либеральной партии, но они оказались безуспешными, и раскол стал окончательным.

Конец деятельности Парнеля. Министерство Сольсбёри вернулось к политике колониальной экспансии. Именно в этот период Англия приобрела новые владения в Африке путем полюбовного раздела с Францией, Германией и Португалией. Во внутренней политике первое место по прежнему занимали ирландские дела. Националисты продолжали агитацию, причем предлогом им служило применение Земельного акта (Land act) 1881 года; комиссия для определения размеров арендной платы, учрежденная этим законом, не облекала свои решения обязательной силой, вследствие чего лендлорды не повиновались ее указаниям, когда эти указания им не нравились. Двое ирландских депутатов посоветовали фермерам ввиду недостаточности закона соединяться и заключать со своим помещиком коллективный договор, как делают тред-юнионы с работодателями. «Посылайте, — говорили они, — делегата, который условливался бы с лендлордом об арендной плате и дайте все друг другу слово не платить ничего, если от вас потребуют больше того, что следует». Эта система получила название плана кампании. Правительство ответило арестом инициаторов ее и назначило министром по делам Ирландии Бальфура, завзятого сторонника репрессий; оно добилось того, что «план кампании» был осужден в 1882 году папой, как раньше бойкот. Не закрывая официально Национальной лиги, занявшей место Земельной лиги, Бальфур объявил ее опасной. Правительство предложило новые исключительные мероприятия, дававшие право мировым судьям упрощенным способом приговаривать к принудительным работам до десяти месяцев и разрешавшие устраивать процессы обвиняемых вне Ирландии; эти меры были вотированы на неограниченный срок. Лорду Сольсбёри приписывали такие слова: «Нужно бы на 20 лет приостановить в Ирландии действие конституционных гарантий». Дублинский городской совет, в виде протеста против правительственного законопроекта, отказался принять участие в юбилее королевы. Гомрулеры и объединившиеся с ними гладстонианцы пытались путем обструкций воспрепятствовать вотированию законопроекта. По требованию кабинета палата стала неумолимо применять по отношению к ним постановление о прекращении прений, причем спикеру предоставлено было право приступать к баллотировке, не давая никому слова. Оппозиция в виде протеста покинула зал заседаний (июнь 1837 г.). С этих пор Парнель ежегодно при открытии сессии предлагал выразить порицание правительству за применение исключительных законов; разумеется, это предложение каждый раз отвергалось. Благодаря этим дебатам либеральная Англия мало-помалу освоилась с идеей гомруля. В июне 1888 года на банкете, состоявшемся в Лондоне под председательством Парнеля, был провозглашен тост за ирландскую нацию. Автономные колонии, сочувственно встретившие законопроект 1886 года, в котором они усматривали подобие своей собственной конституции, и обладавшие большой примесью ирландского населения, присылали Парнелю деньги и на митингах, а иногда и в своих парламентах, выражали сочувствие идее ирландской независимости. Вопрос приобретал принципиальный характер и уже не так оскорблял национальное и протестантское чувство англичан, которые понемногу успокоились, приняв в соображение принадлежность Парнеля к протестантизму и парламентскую корректность его приемов. Ирландский лидер жил особняком, в стороне от своих приверженцев, избегая компрометирующих связей и всего, что могло бы возбудить неодобрение общества. Так, он не принял серьезного участия в проведении плана кампании. Однако враги нашли средство погубить его. В 1887 году консервативный Тайме открыл против него поход, кончившийся обнародованием записки, автор которой одобрял убийство в Феникс-парке [45] и выражал сожаление, что принужден публично осуждать его; эту записку Тайме приписывал Парнелю. Последний заявил протест и потребовал парламентского расследования, в чем правительство ему отказало; судебного же процесса он не хотел затевать, так как не доверял беспристрастию английских присяжных. Но когда вслед за тем, в 1888 году, один бывший ирландский депутат возбудил против Таймса обвинение в диффамации, защитник газеты изъявил готовность доказать, что между Парнелем и убийцами существовало соглашение. Парнель снова потребовал парламентского расследования, и правительство опять отказало ему, согласившись, однако, назначить для разбора дела трех специальных судей. В феврале 1889 года процесс закончился неожиданной развязкой: свидетель Пиготт, продавший газете Тайме письма Парнеля, признался редактору одной радикальной газеты, что сам их сочинил; затем он бежал в Мадрид и там покончил с собой в тот момент, когда его собирались арестовать. Невиновность Парнеля была блестяще доказана. В палате общин гладстонианцы, ни на минуту не поверившие наветам Тайме, устроили Парнелю овацию. Во время разбора дела Гладстон демонстративно принимал Парнеля у себя. Все это оказало большую услугу ирландскому делу. В Лондоне состоялся большой митинг для выражения протеста против приемов, применяемых Бальфуром. И министерство, казалось, готово было пойти на уступки: в 1890 году оно внесло законопроект о применении тех статей билля 1881 года, которые обещали помощь крестьянам для выкупа земли. Но в этот момент союз, в течение десяти лет составлявший силу Ирландии, распался. Парнель был осужден судом за прелюбодеяние (1890). Протестантские диссиденты, составлявшие главное ядро либеральной партии, отказались впредь иметь политические сношения с человеком, уличенным в безнравственности, а Гладстон в письме, ставшем достоянием гласности, заявил, что Парнель, несмотря на все его заслуги, более не может оставаться вождем ирландской партии. Католические архиепископы и епископы, не любившие Парнеля, также высказались против него [46] . Ирландская парламентская партия после пятидневных ожесточенных споров распалась на 66 парне листов и 45 антипарне листов; американские ирландцы сначала оставались верны лидеру, но тут и они наотрез отказались присылать деньги, пока обе группы не примирятся. Парнель пытался было придать этому личному инциденту значение национального вопроса, называя себя жертвою англичанина Гладстона, который желает диктовать ирландскому народу выбор его вождя. После целого ряда митингов в Ирландии, где его усилия разбились о противодействие католического духовенства, он умер в Брайтоне (6 октября 1891 г.).

Советы графств (1888–1889) и приходские советы (1894). Несмотря на борьбу с ирландцами, консервативное правительство нашло время для того, чтобы осуществить некоторые реформы, обещанные на общих выборах 1885 года и отложенные до более спокойного времени. Важнейшей из них была демократическая организация управления графств. До сих пор графствами управляли мировые судьи, ведавшие, кроме суда, также общественными работами и надзором за дорогами; они назначались королевой из числа местных землевладельцев. «Подобно феодальным сеньерам, которым они наследовали, — писал Стюарт Милль, — они осуществляют свои важные функции в силу своего владения землей. Этот институт является по принципу своему наиболее аристократическим из всех существующих в Англии». На выборах 1885 года либералы требовали, чтобы мировые судьи были заменены выборными коллегиями; требование это было осуществлено консервативным министерством. Закон 1888 года разделил собственно Англию и Уэльс на 122, частью вновь созданные, округа, которым дано было старое название графств. В это число входили: 1) 60 сельских графств, которые одни только и соответствовали в значительной степени старым административным делениям; 2) 61 городское графство, куда вошли все города с населением свыше 60 000 жителей, и 17 более мелких старых городков, из которых всех меньше был Кембридж (21 000 жителей), наконец, 3) Лондонское административное графство, включающее в себя Сити и все соседние приходы, которые до сих пор оставались разделенными и принадлежали к трем графствам. Каждым из этих округов управляет совет графства, избираемый плательщиками налогов и сполна обновляемый каждые три года. К нему перешли все несудебные функции мировых судей. В 60 сельских графствах он носит характер французского генерального совета, в остальных и в Лондоне он напоминает скорее муниципальный совет. Существуют и другого рода муниципальные советы — так называемые городские советы (town councils), стареййше из которых возникли еще в средние века. Законом 1835 года они были преобразованы, причем и система избрания их членов получила более демократический характер; после 1889 года они уцелели преимущественно в одних только бургах (boroughs) [47] с населением меньше чем в 50 000 человек. Помимо них, имеются еще окружные советы (выборные), обязанные следить за применением законов о народном здравии и состоянием дорог, и комитеты общественного призрения (boards of guardians), избираемые приходскими союзами, которые стали возникать после 1834 года для сбора и расходования налога в пользу бедных; и те и другие с 1889 года подчинены советам графств. Последним принадлежит контроль над деятельностью окружных советов, от них же зависит и образование приходских союзов.

Закон о советах графств был распространен в 1889 году на Шотландию. Применение его к Ирландии консервативное министерство отложило впредь до восстановления здесь спокойствия. Эта крупная реформа не коснулась сельских общин: они остались без выборной администрации.

В деревнях приход оставался, как и в средние века, основной административной единицей. Им управлял своего рода церковно-приходской совет (vestry), обязанный не только заботиться о поддержании церквей и культа, но и собирать налог в пользу бедных и ведать всем гражданским управлением; в нем председательствовал священнослужитель официальной церкви, действовавший под влиянием сквайра (местного помещика). Реформа приходов наносила удар влиянию англиканского духовенства и поземельной аристократии; поэтому ее и оттягивали до тех пор, пока не вернулись к власти либералы. Закон 1894 года о местном самоуправлении сохранил за сельскими общинами старое название прихода, но ограничил роль vestry функциями церковного совета: во всех деревнях были введены приходские собрания (parish meeting), в которых участвовали все местные плательщики налогов; в селах с населением свыше 300 человек (а факультативно и в остальных) был учрежден приходской совет (parish council), избираемый членами приходского собрания. Теперь крестьяне впервые были призваны к обсуждению своих дел и впервые созданы были в деревнях муниципальные советы. Так было завершено (вместе с организацией школьных советов — school boards — в 1871 году) устройство демократической и выборной местной администрации, заменившей старую, помещичью администрацию. Это преобразование началось после реформы 1832 года и происходило в дальнейшем по английскому способу, без общего плана, путем последовательно проводимых реформ, причем по возможности сохранялись старые названия и традиционный облик. И все же это была настоящая революция. Ее скорее всего можно сравнись с департаментской и коммунальной организацией, созданной во Франции Учредительным собранием, с той лишь разницей, что она не была проведена по одному систематическому плану и сразу; сходство заключается в том, что и здесь в местном управлении участвуют все плательщики налогов и что агенты центральной власти совершенно отсутствуют в провинции. В Англии совсем нет должностных лиц, подобных французским префектам. Местные коллегиальные власти являются хозяевами всех отраслей управления, в том числе и полиции (исключением является только Лондон). Они состоят под непосредственным контролем министерства по делам местного управления (Local government board), проектированного еще в 1834 году и окончательно организованного в первое министерство Гладстона. Консерваторы и это считали чрезмерной централизацией; правда, и некоторые радикалы склонны думать, что для успешности применения новых, более прогрессивных законов нужен менее многолюдный орган центральной власти, нежели тот, который действует теперь. К концу XIX века Англия являлась одновременно и децентрализованной и демократической страной. Отличительные черты старого самоуправления (self-government), которое так восхваляли Гизо и Тэн, состояли в том, что почти не было чиновников, что правосудие с грехом пополам отправляли сквайры, что воров ловили добровольцы, что по всем дорогам стояли турникеты и на всех мостах — шлагбаумы. С учреждением новых советов число чиновников в Англии начало возрастать, но они назначались в большинстве случаев выборными органами местного управления. Последние получают в свое распоряжение часть прямых налогов и имеют право увеличивать их или вводить новые, а также заключать займы под контролем министерства по делам местного управления (Local government board). «Советы графства» больших городов воспользовались своей автономией и крупными средствами, находящимися в их ведении, чтобы организовать на собственный счет водопроводы, эксплуатацию газа, трамваев, чтобы уменьшить рабочий день и упорядочить заработную плату своих рабочих и служащих, срыть нездоровые кварталы и застроить их благоустроенными квартирами для рабочих. Эта система организации общественного обслуживания и вмешательства выборной администрации в разрешение социальных вопросов получила несколько преувеличенное название муниципального социализма. Возрастающее развитие последнего в Англии знаменует собой отказ от манчестерского понятия свободы общественных отношений — laissez faire — и эволюцию, в сторону вмешательства властей и законного принуждения, которая чувствовалась уже в некоторых мероприятиях первого министерства Гладстона. Городские управления крупных британских городов стоят приблизительно на той же точке зрения, что и демократические государства — Новая Зеландия, Виктория и Южная Австралия.

Социализм в Англии. В коллегиальных учреждениях, проводящих так называемый муниципальный социализм, было очень мало социалистов в настоящем смысле этого слова.

Последние в качестве меньшинства фигурировали более чем в двухстах советах, но ни в одном из них не составляли большинства. Английский социализм того времени не стоял в прямой связи с пропагандой Оуэна и чартистов; революционеры эпохи, предшествовавшей 1848 году, уцелев от реакции, стали скромнее в своих требованиях и стали заниматься только устройством кооперативов или обществ взаимопомощи. Социалистическое движение конца XIX века имело своим источником новые, отчасти чужеземные влияния. Его успехам способствовал сначала аграрный кризис, обнаружившийся в Англии в 1873 году и особенно обострившийся в 1879 году. Стали возникать союзы сельскохозяйственных рабочих, и снова, как во времена чартизма, стал дебатироваться вопрос об отношениях между собственником и рабочим. В Соединенном королевстве этот вопрос обстоит своеобразно: три четверти всей земли принадлежит лендлордам, и крестьяне являются лишь батраками у крупных арендаторов. Для улучшения положения было предложено два средства. Радикалы, особенно Чемберлен, на выборах 1885 года требовали, чтобы в Англии было сделано то же, что Гладстон предлагал для Ирландии, т. е. чтобы государство скупило всю землю у лендлордов и распродало ее мелкими участками сельскохозяйственным рабочим с рассрочкой платежа. Эти требования привели к двум мероприятиям: 1) в 1887 году местным управлениям было разрешено приобретать землю для сдачи ее внаймы мелкими участками (allotments); эта мера главным образом имела целью обеспечить батраку клочок земли под огород, так как великобританские лендлорды сдают землю только крупным фермерам; 2) в 1892 году советам графства разрешено было покупать землю и от себя перепродавать ее малыми наделами (small holdings) с целью создать класс крестьян-собственников. Закон 1894 года, учредивший приходские советы, уполномочивает последние требовать allotments или small holdings от совета графства. Общий смысл всех этих законов тот, что государство вмешивается с целью создать мелкое землевладение за счет крупного: это — один из пунктов радикальной программы. Этой системе противопоставляется мысль о национализации земли, предложенная в Англии еще в конце XVIII века и воскрешенная в 1880 году естествоиспытателем Уоллэсом.

Уоллэс написал книгу, в которой требует, чтобы государство выкупило землю у лендлордов и раздавало ее отдельным лицам, в соответствии с их потребностями, на определенный срок и под условием личной обработки. Его идеи представлены возникшей в 1882 году Жигой для национализации земли. Другое общество — Лига для возвращения земли народу, основанная в 1884 году, — проводит теорию американца Генри Джорджа. Джордж стремится достигнуть той же цели, что Уоллэс, но более радикальным способом: по его мысли, государство имеет возможность принудить землевладельцев отдать «му всю землю без вознаграждения; для этого ему стоит только обложить ее единым налогом, соответствующим размерам поземельного дохода. Книга Джорджа Прогресс и бедность, изданная в 1879 году, имела в Великобритании, как и во всех английских странах, громадный успех [48] . Нельзя не признать, что она направила в сторону коллективизма мысль многих вождей современного социализма.

Джордж видит в национализации земли панацею, которая излечит все национальные недуги. Он не противник капитала и считает неизбежным существование наемного труда. Коллективизм и программу классовой борьбы стал пропагандировать в Англии ученик Маркса — Гайндман [49] , основавший в 1883 году Социал-демократическую федерацию, первую — по времени ее возникновения — из современных социалистических партий Англии. Несколько позднее возникло Фабианское общество с программой в духе умеренного социализма. Оно было основано людьми, в намерение которых не входило вступать в борьбу с либеральной партией. Это прежде всего ученое общество, насчитывающее в своих рядах немало видных публицистов и государственных деятелей. Долгое время социалистическая агитация наблюдалась в одном лишь Лондоне. Пропагандисты использовали в своих целях торговое промышленный кризис, который начался в 1883 году и затянулся до 1888 года. В течение 1886 и 1887 годов безработные устроили ряд манифестаций, где участвовали и члены федерации. Наиболее драматичной была демонстрация 13 ноября 1887 года, когда социалисты, безработные и ирландцы сделали попытку устроить митинг-монстр на Трафальгарской площади, которая была закрыта для народных собраний консервативным правительством. Демонстранты были оттеснены полицией и войсками, многие из них были ранены, многие арестованы и приговорены к тюремному заключению. В это время число социалистов было еще незначительно; они не оказывали никакого влияния на выборах и не питали надежды достигнуть своей цели путем завоевания власти. Рабочие союзы относились к их пропаганде равнодушно и подчас враждебно.

Новый тред-юнионизм. Тред-юнионы возникли, как мы видели, еще до возрождения социализма в Англии. Они заняли мирную позицию и ограничивались требованием частичных улучшений в современном социальном строе; они представляли собой не только союзы, предназначенные добиваться у работодателей более выгодных условий труда, — это были вместе с тем общества взаимного страхования и взаимопомощи, облагавшие своих членов довольно высокими сборами (в среднем шиллинг в неделю). При таких условиях в них могли вступать только квалифицированные рабочие. Главными из них были союзы горняков, механиков, судостроительных рабочих, бумагопрядильщиков. Неквалифицированные рабочие, т. е. чернорабочие, в старые союзы совсем не допускались, так как не были в состоянии уплачивать регулярные крупные взносы. Так, союз каменщиков не принимал рабочих, разводящих известь; в союз железнодорожных рабочих не принимались члены рабочих артелей; в союзы прядильщиков и горняков— подсобные рабочие. Замкнувшись в кругу квалифицированных рабочих, профессиональное движение неустанно прогрессировало со времени вступления в силу законов 1875 года. Около 1889 года число рабочих, объединенных в профессиональные союзы, превышало в Англии миллион. Многие союзы преобразовались в федерации, старавшиеся охватить всех занятых в одной и той же отрасли труда на всем протяжении Соединенного королевства. Организация союзов и позже оставалась такой же, какой она сложилась в 1888 году. Ежегодно в одном из промышленных городов собираются на годичный конгресс делегаты от всех союзов. Муниципалитет и именитые граждане города и окрестностей приветствуют его так, как приветствовали бы промышленный или торговый съезд; конгресс работает по программе, составленной парламентским комитетом предыдущего года, и выбирает такой же комитет на следующий год; обыкновенно переизбираются те же лица, и в их число попадают виднейшие из рабочих депутатов (labour members). Около 1889 года все это были люди, поседевшие в рядах тред-юнионизма, привыкшие к старым методам и прежним теориям; они олицетворяли собой консервативный элемент, враждебный социалистическим учениям и вмешательству государства. Зато многие более молодые члены союзов уже были затронуты пропагандой национализации земли и даже социализма; они выступали с революционными предложениями, которые по настоянию руководящих элементов синдикализма обычно отвергались. Так, на конгрессе 1875 года был отвергнут вопрос о сдельной работе, на конгрессах 1882 и 1883 годов — предложение высказаться в пользу всеобщего избирательного права; требование национализации земли, несколько лет подряд вносившееся на конгрессы, было принято лишь в 1888 году. Это был первый успех социалистически настроенных союзов.

Их силы скоро возросли благодаря начавшейся организации, неквалифицированных рабочих, которая является одним из важнейших фактов в социальной истории современной Англии. В 1889 году после массовой стачки рабочие лондонских доков основали союз под руководством двух социалистов — Джона Бёрнса и Томаса Манна — социалистических членов профессионального союза механиков; еще раньше организовались служащие газовых обществ по почину одного из своей среды — Вильяма Торна — члена Социал-демократической федерации. За ними последовали докеры других портов, матросы и кочегары торговых судов и пр. Целый год между рабочими различных отраслей труда царила настоящая организационная горячка. Новые союзы, состоя из людей, получающих очень нерегулярную заработную плату, были не в состоянии устраивать кассы для безработных и кассы взаимопомощи, какие существовали при старых союзах. Они организовывали у себя только стачечные кассы, и в результате все их усилия стали направляться на борьбу с работодателями. Эта тенденция, обусловленная самой жизнью, создавала благоприятную почву для социалистической пропаганды. Начиная с того момента, как представители новых союзов были допущены на годичные конгрессы, старой политике пришел конец. Конгресс 1890 года высказался за законодательное введение восьмичасового рабочего дня; Норвичский конгресс 1894 года принял резолюцию, требующую национализации земли (уже однажды вотированную в 1888 году) и орудий производства (идея новейшего коллективизма). Тогда большинство парламентского комитета решилось произвести своего рода революцию и отказалось признавать делегатами тех, кто фактически уже не работал в представляемой им профессии. Результатом этой меры было то, что Кардифский конгресс 1895 года отказался от последней части резолюции, принятой в 1894 году. Но Эдинбургский конгресс 1896 года принял принцип национализации земли, рудников и железных дорог, а для некоторых отраслей промышленности — принцип муниципального социализма. Надо отметить кроме того, что различные конгрессы стали энергичнее высказываться за развитие рабочего законодательства и за вмешательство государства или местных органов управления. Прошло время, когда руководители союзов говорили: «Чем меньше рабочий имеет дела с законом, тем лучше для него». В профессиональном движении, как и вообще в Англии, принцип laissez faire уступил место идее вмешательства власти и законного принуждения; эта эволюция становилась все более явственной по мере того, как старые деятели сходили со сцены и их место занимали люди, одушевленные новыми тенденциями.

По видимому, и тред-юнионы склонны были также принять более деятельное участие в политической жизни; на их конгрессах уже поднималась речь об образовании настоящей Рабочей федерации (Trade-Federation), иначе говоря — новой партии, которая охватила бы все рабочие организации. Конгресс в Вельфасте (1893) в принципе постановил основать специальный фонд для проведения в парламент рабочих депутатов (labour members) из числа сторонников обобществления орудий производства. Это была бы, так сказать, классовая партия, тогда как рабочие депутаты, зависевшие в отношении программы только от своих округов и сидевшие в палате вместе с радикалами на левом фланге либеральной партии, были совершенно изолированы от общего профессионального движения. Но предложенная организация так и осталась только проектом, — конгрессы тред-юнионов продолжали из года в год обсуждать план Рабочей федерации и вопрос о рабочих депутатах. Таким образом, на парламентских выборах классовую точку зрения отстаивали только Социал-демократическая федерация и Независимая рабочая партия [50] , основанная в 1893 году. Ни одной из них не удалось провести в палату своих кандидатов. Двое социалистов были, правда, избраны (независимо от какой бы то ни было организации) в 1875 году. Но один из них, Джон Берне, стал радикалом, другой, Кейр Гарди, бывший горняк и лидер Независимой рабочей партии, на выборах в 1895 году провалился. Федерация сохранила программу и тактику немецкой социалистической партии. Рабочая партия, менее замкнутая и более склонная к сентиментализму, часть своих членов навербовала среди христианских социалистов, филантропов, салютистов (из Армии спасения); число ее членов возрастало благодаря уступкам, которые она сделала английскому общественному мнению. В общем, английский социализм, за исключением федерации и части фабианцев, проникнут религиозным гуманитаризмом и близко напоминает континентальный социализм, каким он был до 1848 года.

На выборах в июле 1892 года либеральная партия, благодаря Уэльсу, Шотландии и Ирландии, получила большинство, правда, незначительное (275 либералов и 80 ирландцев, из которых 71 были антипарне листами). Консерваторы (270) и унионисты (45) прошли преимущественно в самой Англии. Ньюкестльская программа, составленная одним из радикальных вождей, Джоном Морлеем, и декларации Гладстона обещали, помимо гомруля для Ирландии, еще и новую избирательную реформу, сокращение прерогатив верхней палаты, отделение церкви от государства в Шотландии и Англии, ряд аграрных и рабочих реформ.