Чтение онлайн

Таким образом, Гладстон, когда-то убежденный приверженец англиканства, дебютировавший на парламентской арене в качестве «надежды непримиримого торизма» [51] , к концу своей долгой политической эволюции оказался лидером представителей диссидентских округов и вождем очень близкой к радикализму партии. Все сьои силы Гладстон посвятил теперь проведению гомруля. Он внес новый законопроект, очень отличавшийся от проекта 1885 года: он предлагал учредить в Ирландии двухпалатный парламент по образцу австралийских конституций и с теми же названиями, сохранив в британском парламенте ирландскую группу депутатов в количестве уже не 103, а 80 человек. После жарких прений, длившихся 82 дня, и оживленной агитации в стране, проект был принят в нижней палате большинством 35 голосов; но верхняя палата отвергла его в первом же чтении 419 голосами против 41 (2 сентября 1893 г.). Гладстон, казалось, был готов или прибегнуть коновым выборам, в связи с вопросом о гомруле, или сократить права палаты лордов. Когда верхняя палата отвергла законопроект о приходских советах, Гладстон сказал в палате общин: «По нашему мнению, такое положение дел не должно более продолжаться», — и под рукоплескания либералов возвестил о готовящемся крупном событии (1 марта 1894 г.). Думали, что он собирается осуществить план радикалов: преобразовать или уничтожить (mend or end) верхнюю палату. Но его партия не была согласна с ним в этом пункте. Тогда Гладстон окончательно вышел в отставку, и председателем совета назначен был министр иностранных дел лорд Розбёри, избранный лидером либеральной партии.

Министр финансов сэр Вильям Гаркур, кандидат радикалов, стал лидером их в нижней палате. Лорд Розбёри заявил, что гомруль откладывается до того времени, когда главная заинтересованная сторона (the predominant partner) — Англия — будет согласна. Он высказался в пользу имперской федерации и затеял Читральскую экспедицию. Он отказался вступиться за армян, как того требовали Гладстон и старые либералы. В области внутренней политики некоторое значение имели две меры либерального министерства: учреждение приходских советов, подготовленное еще Гладстоном и отложенное вследствие сопротивления лордов, и установление прогрессивного налога на наследства, внесенного Гаркуром в бюджет (который не вотируется палатой лордов). Все существенные законы встречали систематическое сопротивление со стороны верхней палаты. Правительство выработало законопроекты почти по всем важным пунктам радикально-либеральной программы: вознаграждение депутатам; равное голосование (one man, one vote) [52] ; отделение церкви от государства в Уэльсе [53] ; ответственность предпринимателей за увечья рабочих; восьмичасовой рабочий день для рудокопов; закон о защите детей на фабриках. Все они разбились об упрямство лордов. К тому же Гаркур возбудил недовольство содержателей винных лавок, внеся законопроект о предоставлении муниципалитетам права запрещать продажу спиртных напитков. Частичные выборы почти неизменно кончались победой консерваторов. Потеряв всякую надежду на успех, правительство воспользовалось как предлогом к отставке поражением, которое оно случайно потерпело по одному второстепенному пункту военного бюджета, и в июне 1895 года уступило место кабинету Сольсбёри.

Новые, выборы, объявленные министерством Сольсбёри, дали ему огромное большинство: 340 консерваторов и 71 либерал-унионист против 177 либералов-радикалов и 82 ирландцев. В Англии либералы были разбиты, в Шотландии за ними осталось большинство только в 6 голосов; свои позиции они сохранили только в населенном методистами Уэльсе, которому обещали отделение англиканской церкви от государства (dises-tablishement). Впервые со времени Виконсфильда консерваторы обладали достаточным числом голосов, чтобы править без союзников; правда, либералы-унионисты теперь растворились в массе торийской партии. Их вожди — герцог Девонширский (бывший лорд Гартингтон) и Чемберлен — впервые вошли в торийский кабинет Сольсбёри.

Придя к власти в июне 1895 года, консервативное унионистское министерство нашло стоящим на очереди восточный вопрос и вопрос об индийской границе. На Востоке оно следовало той же политике, как и великие державы европейского материка: отнеслось равнодушно к погрому армян в Турции и вмешалось в дела Крита. Оно вело войны с соседними афганскими народцами, с дервишами [54] египетского Судана и в западной и южной Африке. Оно употребило все усилия, чтобы расширить английские владения при разделе этого материка. Общественное мнение Англии отнеслось одобрительно к этой стороне деятельности министерства и выказало сильное раздражение против Франции в вопросе о землях по течению Нигера и в вопросе о верхнем Ниле. Кабинет стяжал народное сочувствие, высказавшись также за образование британской имперской федерации. Главным представителем империализма был министр колоний Чемберлен, отрекшийся от своего старого радикализма и посвятивший свою деятельность расширению британских владений. Его заподозрили в том, что набег Джемсона на Трансвааль был произведен с его ведома, а, может быть, даже и одобрения, и он формально был обвинен в этом следственной комиссией, назначенной капским парламентом. Но комиссия, назначенная английским парламентом, в поисках виновных не дошла до него [55] .

Политика территориального расширения заставляла Англию с опасением смотреть на европейские коалиции и самой искать союзников. Соперницами Англии являлись в это время Россия в Азии и Франция в Африке; с Италией ей удалось заключить договор, но наиболее сильное из государств тройственного союза, Германия, все успешнее и успешнее соперничала с Англией на поприще торговли и промышленности, и потому обе эти державы относились друг к другу с глубоким недоброжелательством. При таких условиях неудивительно, что лорд Сольсбёри оставался в «блестящем одиночестве», с которым английское общество, по видимому, не так легко мирилось, как первый министр. Англия с неудовольствием встретила известие о разделе Китая, где Сольсбёри волей-неволей принужден был оставить «открытые двери» и царю и германскому императору. Поэтому Чемберлен воспользовался случаем, чтобы в неофициальной речи предложить Соединенным Штатам союз с Англией. Соединенные Штаты, выступив против Великобритании в защиту Венесуэлы, кончили тем, что заключили с Великобританией соглашение, по которому впредь все разногласия между ними подлежали решению третейского суда (1896). С этого времени в Англии зародилось движение в пользу союза с Американской республикой. И попытки заключения договора и колониальные экспедиции стали толкать Англию на путь вооружений по примеру континентальных держав. Был представлен ряд проектов с целью увеличить численный состав армии, не вводя обязательной воинской повинности, которая была бы дурно принята большинством англичан. В деле обеспечения национальной обороны министерство главное свое внимание обратило на флот. Оно добилось кредитов для увеличения его до такой нормы, чтобы он всегда был равен соединенным морским силам двух других великих держав. «Старая либеральная программа — мир, сокращение расходов, реформы (peace, retrenchment, reform) — сошла со сцены вместе с Гладстоном, по крайней мере что касается первых двух пунктов. Реформ же при кабинете Сольсбёри было проведено немало. Иные из них имели целью просто удовлетворить консерваторов;, так, например, поземельный налог к выгоде лендлордов был значительно снижен с целью облегчить тяжесть аграрного кризиса. В бюджет стала ежегодно вноситься сумма в 616 000 фунтов стерлингов на субсидии конфессиональным школам (1897). Следующая крупная мера заставляет думать, что тори хотели вернуться к своей старой демократической традиции. Законом 1898 года об ответственности хозяев за увечья рабочих (Workmen's compensation act) был изменен, к большой выгоде для рабочих, закон 1880 года. Государственная власть принуждена была все более и более считаться с рабочими организациями. По мере того как рост индустрии в других странах подрывал процветание английской Промышленности, деятельность рабочих союзов становилась более агрессивной: все чаще стали повторяться крупные стачки. При либеральном министерстве происходили забастовки хлопчатобумажных, затем горнозаводских рабочих; при консервативном, — не считая множества более мелких забастовок, — были стачки механиков, добивавшихся восьмичасового рабочего дня и бастовавших в течение семи месяцев (1897–1898), и затем уэльских горнорабочих, требовавших увеличения заработной платы.

В Ирландии царила все та же нужда, но депутаты-националисты вследствие постоянных разногласий между собой не в силах были принудить парламент к разрешению ирландского вопроса. Консервативное министерство признало, что Ирландия платит слишком много налогов. Оно провело новый Ирландский земельный билль (Irish land bill) с целью дать возможность крестьянам выкупить землю (1896) и собиралось ввести в Ирландии выборные советы графства и приходские советы, как в двух других частях королевства; наконец, оно позволило отпраздновать столетнюю годовщину ирландского восстания 1798 года.

Либеральная партия все более проникалась радикализмом н в то же время склонялась к империализму. С 1895 года она вернула себе около двенадцати мест в парламенте, почти все — за счет унионистов. У нее не было вождя, так как лорд Розбёри отказался от лидерства, а Вильям Гаркур был недостаточно влиятелен, чтобы объединить под своим руководством разнородные элементы бывшей гладстоновской коалиции. Развитие Англии того времени можно резюмировать следующим образом: 1) демократизация избирательного права в три приема (1832, 1867, 1885); 2) создание выборного местного управления с большими полномочиями под широким контролем специального министерства (1835, 1894); 3) организация рабочих и постепенное вытеснение манчестерского принципа laissez faire [56] идеей вмешательства государства или местных властей (муниципальный социализм). Эта эволюция особенно ускорилась после избирательного закона 1867 года и реформ первого министерства Гладстона. Еще в 1870 году Тэн не замечал ее. Она была присуща всем английским странам, и ход ее был быстрее в колониях, особенно в Австралии, нежели в метрополии. На первый взгляд, Великобритания представляется менее демократичной, чем она есть на самом деле, потому что ее перерождение совершается за декорацией из старых, бережно охраняемых учреждений, каковы: монархия, палата лордов, официальная церковь и пр. Всего же медленнее меняется пуританско-аристократический дух английского буржуазного общества [57] .

Старая и новая колониальная политика. Английские колонии, кроме Индии, распадаются на три категории: 1) колонии, обладающие парламентом и ответственным правительством, 2) колонии, обладающие представительными учреждениями, и 3) коронные колонии. Первые (Канадский доминион, Ньюфаундленд, семь штатов Аьстралазии [58] и Капская колония), получившие свою организацию после 1840 года от либералов, представляют собой настоящие республики, где президентом является губернатор, назначаемый королевой. Губернаторы располагают правом veto, но по традиции не пользуются им. Английское правительство оставило за собой право верховного контроля над колониальной администрацией, но, как правило, не стесняет ее. В 1872 году оно отказалось изменить конституцию колонии Виктории; в 1878 году оно отозвало одного губернатора, который хотел навязать квебекскому парламенту своего ставленника в министры. Оно допустило введение в Австралазии более либерального, чем в Англии, закона о разводе и даже не нашло нужным воспрепятствовать проведению в жизнь радикальных мероприятий, касающихся избирательного права, борьбы с алкоголизмом, народного образования, отделения церкви от государства, фискального и промышленного законодательства. При этом режиме колонии, располагающие ответственным правительством, усвоили чрезвычайно независимый образ действий, оставаясь, однако, искренно преданными Великобритании. Канадский доминион и Австралазия радушно принимали делегатов ирландской националистической партии и снабжали их деньгами, но вместе с тем выказали лояльные чувства во время осложнений с Россией, Афганистаном и Венесуэлой, равно как и во время юбилеев 1887 и 1897 годов.

При настоящем положении приходится говорить уже не об английской колониальной политике, если иметь в виду автономные колонии, ибо у любой из них есть собственная история, более самобытная, нежели история многих независимых государств. Нельзя поэтому не признать вслед за сэром Чарльзом Дильком, что Сёмнер Мэн проявил большую узость, позабыв отвести им особое место в своем исследовании о парламентарном государственном устройстве.

В колониях, располагающих представительными учреждениями, законодательная власть принадлежит выборному собранию, которое вотирует бюджет, тогда как исполнительная власть по прежнему находится в руках губернатора и совета, состоящего из чиновников.

Коронные колонии остались в непосредственном заведывании метрополии, но и им даровано более или менее либеральное устройство — в зависимости от количества европейцев, населяющих каждую из них. На низшей ступени губернатор является полным хозяином колонии; это — старый порядок, и он удержался только в Гибралтаре, представляющем собой нечто вроде обширной казармы. В других колониях губернатор делит свою власть с исполнительным советом из. чиновников, своего рода министерством; иногда рядом с этим советом существует еще законодательный совет, частью составленный из колонистов, но назначаемый короной, либо совет смешанного состава, наполовину выборный. Верхнюю ступень занимают колонии с представительным управлением. Эти ступени представляют собой путь, который прошли колонии, обладающие теперь всей совокупностью парламентских учреждений.

Колония только в том случае может получить автономию, если она в состоянии содержать себя на собственные средства; поэтому некоторые коронные колонии не выказывают склонности заключить подобную сделку. Великобритания тратит деньги только на те свои колонии, которые подчинены ее контролю; она сократила свои колониальные расходы до 25 миллионов в год, что равно четвертой части колониальных издержек Франции, владения которой в десять раз меньше. Она держит в колониях (кроме Индии) всего 33 000 солдат, из них — около половины на Мальте (11 000) и в Гибралтаре (5500) [59] . Колонии с ответственным правительством содержат на собственный счет милицию для защиты своей безопасности. Исключая гарнизон в Галифаксе, исходной станции Канадско-Тихоокеанской железной дороги, Соединенное королевство принимает теперь на свой бюджет только морские силы.