Чтение онлайн

– Лада.

– Очень приятно, Лада. Вы сможете идти сами, опираясь на меня? А то, знаете ли, еще две недели назад я, так же как и вы, тащился по этой дороге, изнемогая от голода, и нести вас на руках мне тяжело.

– Вы в работниках тут?
– Лада посмотрела на меня, как мне показалось, презрительно.

– Да, батрачу на хозяйку. Со мной еще приятель, который, судя по всему, скоро станет моим хозяином.

– И не стыдно вам?
– Лада посмотрела осуждающе.

– Стыдно? Отчего мне должно быть стыдно?

– Батрачить.

– А разве это может быть стыдно? Надо же как-то добывать пропитание, вот я и работаю по дому. Простите, но, как мне кажется, гораздо более стыдно скитаться по полям, по весям и падать в голодные обмороки.

Лада покраснела, и с негодованием поднялась на ноги. Я хотел ее поддержать, но она отмахнулась.

– Ведите меня к вашей хозяйке. Пусть даст мне поесть.

Она произнесла это тоном королевского мажордома, отдающего распоряжения по поводу обеда на сто пятьдесят персон. Я покачал головой, но ничего не сказал. Предложил ей руку для опоры, но она презрительно ее отвергла. Я пошел позади, готовясь подхватить ее, когда она снова потеряет сознание. Однако обморока больше не случилось.

Во дворе Ладу встретил Полкан. Пес так грозно гавкнул и оскалил клыки, что Лада испуганно спряталась за мою спину.

– Полкан, - начал я, откашлявшись.
– Ты что, не видишь, что я свой?

– Ты-то свой, - сказала Прасковья. Она вышла на крыльцо и стояла, подбоченившись.
– А это кто ж с тобой?

– Это Лада, - представил я.
– Умирает с голоду. Просит помощи.

– Ничего я не...
– начала Лада, но я ткнул ее локтем в бок, молчи, мол, кто ж тебя за язык тянет!

– Вижу я, - неприветливо продолжала Прасковья, - что ничего она не просит. Дамочка с городу? Далёко ли путь держишь?

– В Красноянск, - хмуро ответила Лада.

– Ладно, Полкан, пропусти, - смилостивилась Прасковья.

Пес высунул язык и дружелюбно наклонил голову.

– Хорошая собачка, - дрожащим голосом выговорила Лада, продолжая прятаться за мной.

На крыльцо вышел Витамин.

– О!
– сказал он и радостно осклабился.
– Нашего полку прибыло.

– Ничего не вашего полку!
– огрызнулась Лада.
– Я сама по себе.

– Да, я вижу, - насмешливо разглядывая ее, произнес Витамин.

– Накормить накормим, - сказала Прасковья.
– Ночлег дадим. А поутру ступай себе с Богом.

– Бога нет!
– ляпнула Лада.

Я опять ткнул ее локтем.

– Да что вы тыкаетесь!
– возмутилась она.
– Нет Бога!

– На нет и суда нет, - Прасковья поджала губы и скрылась в дверях.

– Садитесь, - сказал я, подводя ее к столу.

Я принес кружку молока и ломоть хлеба.

Лада набросилась на хлеб как волк на зайца.

– Тише вы!
– я попытался отобрать хлеб, чтобы она не подавилась, но Лада взглянула нечеловеческими зелеными глазами, и я отступил.

Она съела хлеб, выпила молоко и потребовала:

– Еще!

– Нельзя, - осадил я ее.
– Вы долго голодали, и вам...

– Еще!
– повторила она.

Я стукнул кулаком по столу, и она вздрогнула, покосилась испуганно. Я все-таки принес еще кружку молока. Она жадно пила, белая струйка стекала по грязной щеке, и я загляделся на эту струйку.

– Что смотрите?
– Лада отстранилась, посмотрела на меня осуждающе.

– Я тоже атеист, - невпопад сказал я.

Она похлопала ресницами, которые, к слову, у нее были очень длинные и бархатистые:

– Ну а как же может быть иначе? Вера в Бога - это костыль, который не нужен человеку, твердо стоящему на ногах.

– Мало того, что я атеист, - я улыбнулся, - я вообще ни во что не верю. Я даже в катастрофу не верю.

Лада презрительно хмыкнула.

– Катастрофа была, - наставительно сказала она.
– Как можно в нее не верить?

– Ну, ваш аргумент не выдерживает никакой критики, - тонко улыбнулся я.
– Будда тоже был. Принц Сидхарха. Как можно в него не верить?

– При чем тут Будда?
– опешила она.

– При том, что Будда - один из богов, в которых верует человечество.

– А, - она понимающе кивнула.
– Был, говорите? А кто может это подтвердить?

– Очень смешная постановка вопроса, - я покачал головой.
– Вот, например, Ленин. Он был?

– Ленин был, есть и будет!
– она припечатала рукой по столу.

– А кто может это подтвердить?

– Я! Я могу подтвердить! Я сама видела его в мавзолее. Еще до катастрофы, в Москве.

– Дорогая Лада, - как можно мягче сказал я.
– Вы видели не Ленина, а его труп...

– Как вы можете так говорить!
– ахнула она и в ужасе прижала ладони к щекам.
– Труп!

– А что, - саркастически усмехнулся я.
– Ленин не может быть трупом?

– Вы должны уважать...

– Дорогая Лада, - сказал я.
– Я никому в этой жизни ничего не должен. Уважать Ленина я могу, но это не помешает мне назвать труп трупом.

Она сжала кулачки и посмотрела на меня с ненавистью, которая вскипела у нее где-то в мозгу.

– Ладно, ладно, - примирительно произнес я.
– Вот что. Я предлагаю вам отработать свой обед и прополоть несколько грядок...

– Вот еще! Я не стану батрачить на эту кулачку! Вон ее как разнесло, она же поперек себя шире!

– Хорошо, - я пожал плечами.
– Не станете, так и не надо. Просто пойдемте со мной в огород, я буду работать, а вы - развлекать меня разговорами.

Лада поджала губы и нехотя поднялась из-за стола.

Мы прошли за плетень, я присел на корточки над грядкой со свеклой, а Лада осталась стоять, озиралась и не знала, куда девать руки.

– Значит, вот так вы и вкалываете тут?
– после долгого молчания произнесла она.

– Ну, я не сказал бы, что вкалываю, - я насмешливо посмотрел на нее снизу вверх.
– Так, работаю себе потихоньку. Никто меня не гонит, хлыстом по спине не оттягивает, не орет и не помыкает мной. За этот легкий труд я имею еду и ночлег. Правда, ночевать приходится на сеновале, а ночами становится уже прохладно, но у меня всегда есть запасной вариант.

– Это какой же?

– Скажите, - вместо ответа, сказал я, - что у вас за лексикон какой-то странный: батрачить, кулачка? И за Ленина вы обиделись. Вы, часом, не коммунистка?