Чтение онлайн

– Обойдемся без тебя.

В пятом часу стали собираться у Нагая Акио. В доме за плотно занавешенными окнами тускло горела лампа с закопченным сте­клом, но большинство прибывших внутрь не заходило, топталось во дворе. Порхал негромкий говор. Морисита спешно производил осмотр своего отряда, безоружным дали кому короткую саблю, кому охотничье ружье, кому тесак «ната», слегка изогнутый, по­стоянно наточенный. Он имелся в каждом доме, применялся для стесывания и колки очень мелких дров.

По подсчетам Мориситы, силы были достаточные, человек двадцать. Небо начало светлеть, и он распорядился:

– Пора выходить.

Разговор угас, отряд двинулся. Шли друг за другом без топота, размеренным шагом, как еще совсем недавно ходили на сенокос. Миновали молчаливый центр деревни, свернули в распадок, где нежно журчала Дайку-гава.

Около дома Ясуго Судзюро, когда до цели назначения остава­лось метров полутораста, Морисита подал знак. Все останови­лись. Почти рассвело, в сером тумане явственно проступал доща­тый барак...

Построил как-то японец Конбэ для своих хозяйственных нужд сарай, но толком не использовал, а тут пришел с выгодным пред­ложением подрядчик Ямамото. Конбэ еще прошлым летом охотно сдал ему сарай в аренду. Ямамото в сарае прорезал четыре окна, выходивших на дорогу, вставил застекленные рамы, на правой по­ловине настелил полы, а в левом углу отгородил небольшую ком­натушку. В комнатушке обитал он сам с семьей – женой и пятью детьми. На правой стороне поселились стряпуха, старик, помогав­ший ей и жене подрядчика, да девять работников.

Прошлым летом Ямамото занимался ремонтом дорог, а нынче взял выгодный подряд у сельского кооператива на рытье осуши­тельных канав. Сезонные работы диктовали свой режим, каждый день был на вес золота, отдыхали только в ненастье. Корейцы-землекопы горбатились с утра до вечера, спеша выполнить усло­вия договора до осенних холодов и дождей. Жители Мидзухо из­редка видели их спины, а в лицо знали лишь самого Ямамото, да и то не все. Жена подрядчика занималась детьми, шитьем, стиркой, ухаживала за мужем. Только старуха да старик могли пойти к де­ревенскому лавочнику за самым необходимым.

В бараке поднимались рано, уже кто-то из корейцев выходил на улицу, и Морисита поторопился с распределением обязанностей. С северной стороны, напротив окна, поставили Нагаи Котаро, Му­финэ, Судзуки Хидео, Курияму Мамору, еще несколько человек. Второй группе во главе с Киосукэ Дайсукэ и Какутой предстоя­ло пойти со стороны зарослей. Самое ответственное дело – штурм – брали на себя Морисита и Хосокава. Инструктаж был строгий, Морисита требовал:

– Ни один кореец не должен уйти! Иначе всем японцам в нашей деревне будет очень плохо.

Хосокава добавил для тех, кто имел ружье:

– Будете стрелять в корейцев, так смотрите, чтоб не попали в своих.

Киосукэ Дайсукэ неожиданно предложил:

– Я сначала пойду в разведку, все высмотрю, потом подам сиг­нал.

– Нечего ходить, никуда они не денутся, – возразил Мориси­та, но Киосукэ уже пошел крадучись. Недисциплинированность одного могла осложнить выполнение всей затеи. Важно было не спугнуть, налететь внезапно, чтоб не разбежались. О том, что они могут вооружиться лопатами и дать отпор, он не допускал и мыс­ли. Унтер решительно скомандовал:

– Сусумэ! Вперед!

Ловкий, натренированный, он быстро и бесшумно преодолел расстояние, отделявшее его от барака, рванул дверь и хищником прыгнул внутрь. Оттуда выплеснулся разноголосый крик, буд­то вспугнули птичью стаю. Хосокава бежал следом. В дверях он столкнулся с корейцем, пытавшимся выскочить из барака. Хосо­кава вонзил ему саблю в живот. Раненый закричал от испуга и от боли и схватился руками за саблю. Хосокава рванул клинок на себя, кореец с окровавленными руками и бурым пятном на руба­хе рухнул. Дверь вновь хлопнула, и молодой кореец с тонким ело­вым колом в отчаянии кинулся на Хосокаву. Хосокава, защища­ясь саблей, ловко отскочил, кореец запнулся, упал – его тут же на­стиг меткий удар ефрейтора-резервиста. Зазвенели разбитые стек­ла, изнутри и снаружи закричали:

– Убежал! Убежал! Догоняйте его!

Грохнул из своего ружья Касивабара Дзюнси. Глухое эхо пока­тилось по распадку. Кореец, у которого рубаха уже была обагрена кровью, упал. К нему кинулись Нагаи Котаро, Курияма Мамору. Раненый часто и громко кричал:

– А-а! А-а! А-а!

После удара Нагаи он затих, а несколько последующих вовсе лишили его жизни.

В бараке свирепствовали, и корейцы видели свое спасение лишь в бегстве через окна. На очередную жертву обрушился вы­стрел Чибы Масаси. Выстрелом он достал корейца: это было вид­но по окровавленному лицу и задетой груди, но несчастный все же предпринимал отчаянную попытку спастись. За ним кинулся Ку­рису Набору, подбадривая себя криком:

– Бей его! Бей!

В несколько прыжков Курису догнал корейца. Тот, не зная, как защититься, выставил руки вперед. Он часто дышал, грудь его и живот под разрезанной рубахой колыхались, будто их изнутри раз­дували сильные мехи. Курису сначала ударил его по рукам, потом стал бить по голове, по плечам.

Тут еще один сделал попытку спастись. За ним, как на охоте, гнались Судзуки Хидео и Нагая Акио. Нагая держал ружье в ру­ках, но, растерявшись, не стрелял, а лишь кричал, как будто дру­гие этого не видели:

– Кореец бежит! Кореец бежит!

Было похоже, что убегавший ранений не имел, страх гнал его изо всех сил, может, ему и удалось бы скрыться, но тут он увидел вооруженного Курису Набору и растерянно заметался. Метрах в сорока от сарая Курису успел пронзить ему спину.

На Муфинэ Эцуро напоролся кореец со страшной раной через все лицо, видно, от сабельного удара. Муфинэ выстрелил и попал, бежавший завалился на бок. Но когда к нему подбежали, он встал и двинулся прямо на Нагаи Котаро. Кровь заливала ему лицо, он уже ничего не видел перед собой, обезумев от страха и боли. На­гаи встретил его сабельным ударом...

– Не пропусти! Не пропусти!
– Это кричал Хосокава из окна вслед босому человеку в пиджаке. Митинака Тадао прицелился и выстрелил, но похоже было, что промахнулся, и беглец стал при­ближаться к зарослям. Ему наперерез бросилось несколько чело­век, однако Хосокава оказался ловчее. Он легко, не выпуская ко­роткой сабли из рук, перебросил свое тело через подоконник и раньше других достал бежавшего ударом. Другие уже добивали.

Из сарая вывели Ямамото. След сабельного удара тянулся у него через всю спину, кровь текла по щеке, левой рукой он при­держивал правую, которая, видно, была повреждена. К нему под­скочил Киосукэ Дайсукэ.

– Ну что, больно? Больно или нет?

Киосукэ Дайсукэ, несмотря на свою плотность, прыгал вокруг израненного Ямамото. Он походил бы на мальчишку в уличной драке, желающего непременно досадить своему противнику, был бы вдругорядь просто смешон в своей излишней суете и крикли­вости, если бы не окровавленный вид подрядчика.

– Мне все равно, – отрешенно ответил Ямамото.

– Тебе не больно! – разъярился Киосукэ и пырнул корейца кин­жалом в бок. – Тебе все равно!

Ямамото по-прежнему стоял.