Чтение онлайн

Уничтожение или подавление помехами спутников РЭР могло быть для Запада более чувствительным, чем для СССР, так как НАТО возлагало большие надежды на меры радиоэлектронного противодействия (РЭП) и радиоэлектронной защиты (в области которых она имела существенное, однако не подавляющее превосходство) уступая в численности аппаратов и имея их развернутыми в неблагоприятных конфигурациях в случае начала войны. Это объясняет, что объединяло средства РЭР в космосе, тяжелые потери авиации Альянса в ходе первого удара, затруднения в разведывательных системах и Гданьский инцидент, описанный нами в Главе 6. Это также объясняет, почему эти отдельные истории со своим интересным человеческим фактором оказались так важны в начале войны.

Учитывая стратегические возможности, которые предлагало использование космического пространства, было неизбежным, что обе сверхдержавы обратят внимание на противоспутниковое оружие. Это случилось еще в середине 1960-х, когда Советский Союз продемонстрировал способность направить два спутника в точку встречи в ходе реализации своей программы «Союз-Космос» в 1967 году. США продемонстрировали то же самое несколько ранее с использованием аппаратов «Джемини». Ко второй половине 1970-х годов СССР, похоже, оказался твердо привержен системе, при которой перехватчик приближается к цели снизу от нее по схожей орбите, чтобы запустить в ее сторону боеголовку или приближался в цели вплотную, чтобы взорваться вместе с ней. Война показала, что оба этих метода были надежны и эффективны. Спутники были «нежной» целью. Требовалось очень слабое столкновение или взрыв, чтобы вывести их из строя. Основная система противоспутникового оружия США строилась на столкновении ракеты-перехватчика и цели на относительно низкой скорости соударения. Эти ракеты [141] запускались в космос с истребителей F-15 «Игл», летящих на очень большой высоте. Для наведения на конечной стадии полета, обе стороны использовали инфракрасные системы самонаведения.

Возможность использовать противоспутниковых ракет наземного базирования также была рассмотрена, но отброшена, хотя Соединенные Штаты имели некоторые успехи в ходе испытаний на Тихом океане. Как и противоракетная оборона (ПРО), эта система разрешалась договором ОСВ-1, однако проблема сопровождения цели и ее перехват ракетой наземного базирования оказался слишком сложным и дорогостоящим для практического применения. Компенсировать недостаточную точность систем позволяло использование ядерных боеголовок, однако в это случае был риск нежелательных последствий в виде эскалации конфликта. В любом случае, Договор о Космосе 1967 года запрещал вывод ядерного оружия на орбиту. Хотя этот договор, возможно, был бы проигнорирован в ходе войны, он стал эффективным тормозом разработки подобных систем в мирное время.

Хотя многое в научной фантастике оказалось удивительно пророческим, космические сказки предвоенных лет, в которых люди разгуливали в космической невесомости с оружием, основанном на «лучах смерти» не нашли своего отражения в реальной войне в космосе. Полковник Вентуорт и остальные члены экипажа «Энтерпрайз-101» были ослеплены лазерным лучом советского спутника-перехватчика. Но теперь стало известно, что этот лазер был экспериментальной химической системой, которая имела ограниченную дальность и была вспомогательной. Основной ущерб — повреждения сопла, блоков питания и систем управления «Энтерпрайза-101» — почти наверняка был нанесен взрывом небольшой шрапнельной боеголовки, запущенной советским перехватчиком.

Однако в другой отрасли фантастики и реальные научные открытия сошлись столь близко, что это представляло интерес. Существовала технология, о которой время от времени узнавала общественность, испытывая понятные беспокойства и сомнения. Это было, если говорить просто, оружие, основанное на принципе «пучка заряженных частиц». Теория «зарядки» или «захвата» атомных частиц и их концентрация в узкий луч большой энергии тщательно изучалась физиками в течение многих лет. Поток заряженных частиц мог расплавиться с любым спутников — но что еще более важно, он почти наверняка мог уничтожать межконтинентальные баллистические ракеты, если бы удалось решить проблему обнаружения и наведения. Но, как и в области термоядерной энергетики — которая до сих пор преподноситься как освободитель человечества от рабской зависимости от ископаемого топлива — пока было понятно, что применение этой технологии на практике невозможно.

Так было, пока советский ученый Герш Будкер не сдвинул процесс с мертвой точки, открыв в 1956 году, что, достигнув определенной скорости в магнитном поле, газ может начать самоускоряться. Учитывая общий паритет в стратегических и космических технологиях, сложившийся между сверхдержавами к 1980-м годам, его открытие превратилось в ящик Пандоры. Тем не менее, СССР задействовал ненормально крупные средства в попытке открыть его. Хотя в разведывательных структурах США существовали некоторые споры о реальных масштабах советской программы и времени, требующемся для появления работающей системы, считалось, что и США должны начать аналогичную программу.

Теперь мы знаем, что оружие, основанное на создании пучков заряженных частиц, не было использовано в войне. Однако недавно международная комиссия изучила советский исследовательский комплекс, находящийся вблизи советско-китайской границы, который был полностью посвящен этой области физики. Мы не знаем их полных выводов, но стало ясно, что советские ученые были все еще далеки от создания достаточно компактных циклотронов, пригодных для использования в наземных системах, не говоря уже о космосе.

Однако менее разрекламированным «скелетом в космическом шкафу» было то, что ученые называют «электромагнитным оружием» (ЭМИ). В своем простейшем виде, это был эффект, вызываемый взаимодействием с атмосферой гамма-лучей, возникающий после ядерного взрыва в космосе. Ученые установили, что электромагнитный импульс достаточной мощности способен уничтожить или вывести из строя всю электронику на большом участке поверхности земли. Кроме того, ЭМИ можно было управлять и направлять на зону поражения. Кроме того, в этом случае не будет ни ударной волны, ни радиоактивного заражения, возникающих при ядерном взрыве в атмосфере. Если все это правда (а некоторые неожиданные побочные эффекты, наблюдавшиеся на Гавайях после американских ядерных испытаний на Тихом океане в 1962 году позволяют предположить, что так оно и есть), вся система командования и управления современными армиями может быть парализована.

Договор о Частичном запрещении ядерных испытаний 1963 года, соблюдение которого тщательно контролировалось при помощи спутников на ультравысоких орбитах, делал невозможным проверку теории ЭМИ даже в самом ограниченном масштабе. Это, а также другие ограничения, такие как риск принять испытания за ядерный удар, прочно удерживали этого джинна в бутылке. Все, что можно сказать об этом оружии, содержалось в статье научного обозревателя Лондонской «Таймс» от 4 декабря 1981 года, где говорилось, что если эта теория верна, два ядерных взрыва в космосе могут парализовать НАТО, а еще два парализуют Организацию Варшавского Договора. Конечно, не было никакой защиты от подобного оружия в 1985 году, когда началась война, однако, в промышленно развитых странах в начале 1980-х годов были предприняты, по крайней мере некоторые меры по защите линий связи. Это было, в общих чертах, повышение надежности цепей питания ключевого электронного оборудования и более широкое использование в главных системах связи и управления оптоволоконных кабелей. Вполне возможно, применение ЭМИ серьезно нарушило бы работу линий связи, но это не прекратило бы войну и не дало бы стратегического преимущества ни одно из сторон. Именно поэтому ни одна из них не перевела теоретические изыскания в области ЭМИ в стадию практических испытаний.

В последние три года перед мировой войной, Центральная Америка была ловушкой на слона и бомбой замедленного действия. Соединенные Штаты почти упали в ловушку и взорвали бомбу.

В начале 1984 года, продолжавшаяся на правой стороне южной части американского заднего двора война, шедшая в духе Вьетнамской, взорвалась с новой силой. Похоже было, что США проиграли, а коммунистическая Куба и Сандинистское Никарагуа выиграли, хотя экономические эксперименты на Кубе и в Никарагуа представляли собой доказанную катастрофу для их собственных народов. Это была война, начавшаяся в Сальвадоре, и затем распространившаяся на четыре другие некоммунистические страны Центральной Америки — милитаристские Гватемалу и Гондурас, проблемную Панаму и даже демократическую Коста-Рику.

Кризис внезапно обострился, так как союзная Америке христианско-демократическая Венесуэла была втянута в войну с союзной Кубе Гайаной. Была и абсурдная опасность того, что все важные страны Карибского бассейна (Тринидад и Тобаго, Антиколониалистская Гренада и Ямайка) могут в некоторой степени оказаться на стороне Гайаны.

Кризис этот был предотвращен самым неожиданным способом, отчасти потому, что Соединенные Штаты пошли на столкновение лицом к лицу с Кубой, но и потому, что в Венесуэле в декабре 1983 года (в первую очередь, к ужасу Америки) пришли к власти социал-демократы. После этого венесуэльско — мексиканский союз оказался важнейшим стабилизирующим фактором в регионе, в последний момент принеся мир и компромисс. Если бы этого не произошло, если бы Карибский бассейн превратился с советское «внутреннее озеро», западный альянс почти неизбежно оказался бы втянут в Третью Мировую войну.