Чтение онлайн

Подняв факелы, он бросил на меня ироничный взгляд. «Это был бы не ты, Фалько. Тебе действительно нужно вмешаться».

На этот раз комментарий был бесстрастным. Потом я ужаснулся. Если бы мы делились друг с другом ещё большим количеством грязных дел и философских бесед, мы, возможно, подружились бы.

Мы вернулись к лестнице. Там мы ждали главаря банды. Мартинус

Парня отправили первым с факелами. Следующим пошёл я. Я продел ремень через узлы на свёртке и сделал из него петлю, чтобы освободить обе руки. По наклонной лестнице с узкими ступеньками, в мокрой обуви, подниматься было ещё хуже, чем спускаться.

Когда я, словно крот, выбрался на яркий солнечный свет, Мартинус помог мне подняться. Я рассказывал ему, что произошло, а Анакрит вылезал следом за мной. Я отодвинулся, чтобы дать ему место. Именно тогда я понял, что Главный Шпион – настоящий профессионал; выходя, он быстро оглядел лица в толпе, с любопытством разглядывавшей меня. Я знал, зачем; я сам это сделал. Он гадал, не здесь ли убийца: не разбросал ли он останки в разных местах специально, чтобы поиздеваться над нами, и не слоняется ли сейчас поблизости, чтобы понаблюдать за их обнаружением. Видеть, как Анакрит проверяет это, было любопытным открытием.

Вскоре после этого я обнаружил кое-что ещё. Когда проходишь по канализации, приходится снимать ботинки.

XLII

МАРТИНУС ВЗЯЛ на себя ответственность за голову. Её должны были воссоединить с туловищем в участке. Затем должны были начаться формальности, чтобы Сикуррус мог провести похороны своей жены.

В первый и, пожалуй, единственный раз мы с Анакритом пошли в баню вместе. Мы оба очень тщательно помылись.

Тем не менее, я не предложил ему помочь почесать спину.

Я взял его в качестве гостя в бани при спортзале Главка, всего в нескольких шагах от Форума. Ошибка. Вскоре Анакрит огляделся по сторонам, словно размышляя о том, как здесь цивилизованно, и о том, не подать ли ему заявку на подписку. Я позволил ему уйти одному, чтобы он вернулся к своим делам в кабинете куратора, а сам остался, чтобы предупредить Главка, что Главный Шпион не из тех, кто хочет посещать его уважаемые помещения.

«Вижу», — фыркнул Главк. Когда я признался, кого именно привёл сегодня, он с отвращением посмотрел на меня. Главк любил избегать неприятностей.

Он делал это, не пуская к себе тех, кто постоянно этим занимался. Он пустил меня только потому, что считал безобидным дилетантом. Профессионалы получают деньги за свою работу; он знал, что я редко этим занимаюсь.

Я спросил, нет ли у Главка свободного времени для тренировки по борьбе. Он фыркнул. Я воспринял это как знак неуверенности, и понял почему.

Я спустился по ступенькам между кондитерской и небольшой библиотекой, которые были предусмотрены для дополнительного удовольствия посетителей. Главк был владельцем роскошного заведения. Здесь можно было не только заниматься спортом и купаться, но и послушать несколько од, чтобы оживить угасающую любовь, а затем скрепить зубы глазированными клёцками с изюмом, которые были просто дьявольски вкусными.

Сегодня у меня не было времени на чтение, да и на сладости не было никакого настроения. Я был весь в масле и исцарапан до последней кочки, но всё равно чувствовал себя неловко из-за последствий. Мне уже доводилось бывать в грязных местах, но что-то в спуске в канализацию, где я находил изуродованные человеческие останки, вызывало у меня дрожь. Было бы достаточно скверно, даже если не брать в расчёт, что я сам однажды сбросил разложившийся труп человека в канализационный люк. Пара лет и обилие проливных дождей должны были гарантировать, что я не наткнусь на непрошеных призраков. Но там, в Большой Клоаке, я был почти рад раздражающему присутствию Анакрита, которое не давало мне зацикливаться на прошлом.

Всё кончено. Не было никакой нужды, чтобы Елена когда-либо узнала. Я всё ещё не был уверен, как она отреагирует, узнав, что её пропавший дядя Публий лежал мёртвым, пока не начал бродить, а потом его бросили в Клоаку, и подтолкнули туда меня… К этому моменту я уже думал, что в безопасности. Я убедил себя, что мне никогда не придётся говорить ей правду.

И всё же, должно быть, я был погружен в раздумья. Здесь, в спортзале Главка, я чувствовал себя как дома. Доносчики знают, что дом — это место, где никогда нельзя расслабляться. Места, где тебя знают, — там тебя и находят негодяи. И когда я заметил группу, которая ждала меня сегодня снаружи, я уже прошёл мимо них, дав им время выйти из дверей кондитерской, так что они оказались выше меня на ступеньках.

Я услышал стук сапог.

Я не остановился. Вместо того чтобы обернуться и посмотреть, кто идёт позади меня, я трижды подпрыгнул, а затем одним прыжком спустился по оставшимся ступенькам на тротуар.

Затем я повернулся.

Группа была большая. Я их не считал. Четверо или пятеро вышли из кондитерской, а за ними ещё несколько человек выбежали из библиотеки. Я бы позвал на помощь, но краем глаза заметил, как владелец кондитерской убегает в спортзал.

«Остановитесь здесь!» Стоило попробовать. Они действительно немного замерли.

«Ты Фалько?»

«Конечно, нет».

«Он лжет».

«Не оскорбляйте меня. Я Гамбарониус Филодендроникус, известный в наших краях мастер по плиссировке».

«Это Фалько!» Совершенно верно.

Это явно не было изысканной вылазкой студентов-философов. Эти были грубыми. Уличными. Незнакомые лица с глазами бойцов, излучающими угрозу, как перхоть. Я застрял. Я мог бежать; они бы меня поймали. Я мог бы принять сопротивление; это было бы ещё глупее. Оружия не было видно, но, вероятно, они спрятали его под тёмной одеждой. Они были сложены как мужчины, способные причинить немало вреда без какой-либо помощи снаряжения.

'Что ты хочешь?'

«Ты, если ты Фалько».

«Кто тебя послал?»

«Флориус». Они улыбались. Их улыбки были некрасивыми и невеселыми.

«Тогда вы взяли не того человека; вам нужен Петроний Лонг». Назвать его было моим единственным шансом. Он был крупнее меня, и была слабая надежда, что я смогу как-то его предупредить.

«Мы уже видели Петрония», — хихикали они. Я похолодел. После ночного дежурства в цирке он, должно быть, спал один в конторе. Когда Петроний уставал, как собака, он спал как убитый. В армии мы шутили, что дикие медведи могут съесть его с ног до головы, и он не заметит, пока его не пощекочут за ушами.

Я знал, что это за карательный отряд. Однажды я видел человека, избитого по приказу матери Мильвии. Он был мёртв, когда его обнаружили. Должно быть, он надеялся на конец этому задолго до того, как потерял сознание. Эти громилы работали на ту семью; у меня не было оснований полагать, что муж Мильвии был более щепетилен, чем её мать.

Я отчаянно старался не представлять, как Петро переживает подобную атаку.

«Ты убил его?»

«Это на следующий раз». Тактика террора. Причинить боль, а затем дать жертве несколько дней или недель, чтобы подумать о приближающейся смерти.

Они действовали слаженно. Стая рассредоточилась; теперь они сползались с двух сторон, чтобы окружить меня. Я медленно отступал. Лестница от спортзала была крутой; я хотел, чтобы они оттуда убрались. Я быстро оглянулся, готовый к рывку.

Когда они набросились на меня, я смотрел на одно, но перепрыгнул другое.

Врезавшись в толпу, я пригнулся и ударил его по коленям. Он упал. Я перекатился через него и взлетел на несколько ступенек. Я обхватил рукой шею другого мускулистого комка и потащил его за собой к спортзалу, изо всех сил стараясь втиснуться между ним и остальными. Я держался, отбивая ногами натиск остальных. Будь у них ножи, мне бы конец, но эти парни были сильны.