Три руки в фонтане
Шрифт:
Несколько ламп, висевших теперь снаружи открытых чуланов или в верхних окнах квартир, делали пространство между ними ещё темнее и опаснее. Мимо проплыла пара стульев, их роговые фонари качались на крюках. Кто-то пел непристойную песню, которую я помнил ещё со времён легионов.
Двое мужчин сидели на спине одного осла, оба настолько пьяные, что едва понимали, где находятся; их серый конь рысью бежал вместе с ними по Виа Писине Публаке, сам выбирая дорогу. Возможно, он знал о весёлом винном баре под Сервиевой стеной, у Раудускуланских ворот. Я не решался последовать за ним.
Было так много людей, которые смотрели на мир свысока, что было трудно выбрать, на кого смотреть. Повсюду женщины вели себя нагло и глупо, а зловещие мужчины с надеждой смотрели на них. Мне было невыносимо стоять здесь, словно часть всего этого. Мои нервы были так напряжены, что я почти чувствовал, будто любой, кто оказался в этой жуткой сцене, заслуживает всего, что ему досталось.
Исход продолжался пару часов. В конце концов мой разум настолько оцепенел, что начал блуждать. Я внезапно очнулся; я понял, что последние десять минут пристально смотрел перед собой, оттачивая план снять зал и публично прочесть свои стихи. (Эту мечту я лелеял уже некоторое время; до сих пор меня мягко отговаривали добрые советы близких друзей, особенно тех, кто читал мои оды и эклоги.) Я вернулся к реальной жизни с чувством вины.
У ворот ближайшего цирка стояла молодая девушка. Она была одета в белое, с блестящей золотой вышивкой на подоле палантина. Её кожа была нежной, волосы аккуратно уложены. Драгоценности, которые могла позволить себе только наследница, были невинно выставлены напоказ. Она оглядывалась по сторонам, словно была частью неприкасаемой процессии весталок средь бела дня. Её воспитали в вере, что к ней всегда будут относиться с уважением, – и всё же какой-то идиот бросил её здесь. Даже если вы её не знали, она выглядела совершенно не к месту. А я-то её знала. Это была Клаудия Руфина, застенчивое юное создание, которое мы с Эленой привезли из Испании. Пока она стояла там одна, всевозможные негодяи были готовы наброситься на неё.
XXXVII
«КЛАУДИЯ РУФИНА!» Мне удалось появиться рядом с ней раньше, чем кто-либо из потенциальных грабителей, насильников или похитителей. Разные сомнительные типы немного отошли назад, хотя всё ещё толклись в пределах слышимости, надеясь, что я сам окажусь тем авантюристом, которого Клаудия отвергнет, оставив им добычу.
«Как приятно тебя видеть, Марк Дидий!»
Клаудия была послушной и доброжелательной. Я постаралась говорить сдержаннее. «Могу ли я спросить, что ты делаешь одна на оживлённой улице в такое время ночи?»
«О, я не против», — мило заверила меня глупышка. «Я жду, когда Элиан и Юстин вернутся с нашим носилками. Их мать настаивает, чтобы мы прислали их за мной, но в такой давке их так трудно найти».
«Здесь не место для тусовок, леди».
«Нет, это нехорошо, но этот выход ближе всего к Капенским воротам. Мы могли бы пойти домой отсюда пешком, но Джулия Хуста и слышать об этом не хочет».
Возвращаться домой бодрой троицей было бы куда безопаснее, чем позволить ребятам спать в поисках семейного кресла, пока Клаудия сидит здесь, как живая наживка.
Пока я кипела от злости, появился Юстинус. «О, Клаудия, я же предупреждал тебя, чтобы ты не разговаривала с незнакомыми мужчинами».
Я вышла из себя. «Никогда больше так не делай! Неужели ты не понимаешь, что именно здесь пропала последняя известная жертва убийцы из акведука? Я стою здесь и наблюдаю, как какая-нибудь глупая женщина навлекает на себя погоню маньяка – и я бы очень хотела, чтобы это была не та, кого я сама познакомила с Римом, моя будущая невестка!»
Он не знал об этом месте. Но у него появилось острое чувство опасности, как только ему указали на характер этого района. «Мы были дураками. Прошу прощения».
«Не думайте об этом», — резко ответил я. «Если вы с братом готовы сами объяснить свою глупость Елене! Не говоря уже о вашей благородной матери, вашем прославленном отце и любящих бабушке и дедушке Клаудии…»
Клавдия серьёзно взглянула на Юстина. Он был одним из немногих достаточно высоких людей, чтобы встретиться с ней взглядом, несмотря на её привычку откидываться назад и смотреть на мир свысока. «О, Квинт», — пробормотала она. «Мне кажется, Марк Дидий немного сердит на тебя!»
«О боже! У меня проблемы, Фалько?» — впервые я видел, как Клаудия кого-то дразнит. Этот негодяй Квинтус, казалось, уже привык к этому.
«Не волнуйтесь, если дома что-то и будет сказано, мы просто свалим вину на Элиана!» Это, казалось, была какая-то старая общая шутка; среди звона браслетов Клавдия спрятала улыбку в своей унизанной перстнями руке.
В это время с другой стороны прибыл сам Элиан, везя носилки для своей невесты. Помимо носильщиков, телохранителями были трое юношей с посохами, но они были тщедушными и выглядели невзрачно. Я приказал двум Камиллам поскорее убираться. «Держитесь вместе, смотрите в оба и как можно скорее возвращайтесь домой».
Капенские ворота находились совсем рядом, иначе я бы счел нужным пойти с ними.
Элиан выглядел так, будто хотел поспорить из принципа, но его брат понял, о чём я говорю. Когда Клавдия попыталась успокоить меня прощальным поцелуем в щёку, Юстин прогнал её в носилки. Я заметил, что теперь он устроился у открытой полудвери, защищая девушку от посторонних глаз и оставаясь между ней и неприятностями. Он пробормотал несколько слов вполголоса брату, который огляделся, словно проверяя, что нас окружают одни неудачники. Затем Элиан проявил тактильность и сомкнул ряды с Юстином, подойдя вплотную к отъезжающему креслу.
Юстин попрощался со мной, отдав мне бодрое воинское приветствие; это напомнило мне о времени, проведенном в Германии, и дало мне понять, что теперь он обо мне позаботится.
Элиан, должно быть, тоже служил в армии, хотя я понятия не имел, в какой провинции он служил. Зная его, я бы сказал, что где-то там, где охота была хорошей, а местные жители разучились бунтовать. Если его младший брат казался более зрелым и ответственным в сложной ситуации, то это потому, что Юстина научили выживать на варварской территории – и научил его я. Я бы передал ему и приёмы обращения с женщинами, но тогда он, похоже, в этом не нуждался. Не уверен, что ему сейчас нужно какое-либо обучение.
Я мрачно вернулся на свой пост в Храме Солнца и Луны. Я был потрясён.
Вокруг было достаточно молодых людей, ищущих неприятностей, и без тех, кого я знал, они меня беспокоили.
Следующей женщиной, которую я увидела нелепой, была уже знакомая мне женщина: Пиа, подруга погибшей Азинии. Та самая девчонка в бирюзовом, которая заверила нас с Петро, что больше не подойдет к цирку после того, что случилось с Азинией. Неудивительно, что этот дрожащий цветок появился сегодня вечером на стадионе, явно посетив Игры, как обычно.