Чтение онлайн

Из головы Евы все не выходил тот образ, появившийся на оконном стекле. Кем был этот мужчина? Почему она увидела его в самый интимный момент ритуала? Что это может повлечь за собой? Ясных ответов Ева не находила, но точно понимала – это связано с ритуалом, проводившимся этой ночью.

Ева подняла к небу уставшие глаза. Среди звезд ярче других сияла Амиле – звезда счастья. Ева усмехнулась. Все приметы сегодня противоречили друг другу. Ожог не сулил знахарке ничего хорошего. Но ей досталось полотенце невесты, что было добрым знаком. Воды озера Тысяч глаз, не раз накрывшие ее с головой, обещали скорую смерть. Но расцветавший по дороге иллюзорный папоротник наводил на мысли о скорой страстной любви. Песнь дзирги вновь обещала смерть. Но Амиле пророчила о счастье. Даже самые гениальные астрословы и гадатели столицы не смогли бы истолковать сей вал примет и знаков.

Наконец, одна из дзирг, самая крупная, подбежала к Еве и двумя прыжками оказалась на крыльце. Цепляясь маленькими коготками, она взобралась по черной юбке и шали на плечо знахарки. Пискнула что-то остальным белкам и те замерли, затихорились. Дзирга очень по-человечески кивнула своим родственницам, а затем посмотрела на Еву. И только после этого девушка решилась применить свое умение. Говорить с любым лесным зверем было одним из ее талантов, но для разговора с Хозяйкой Заповедного леса требовалось особое дозволение.

– Доброй ночи тебе, Хозяйка! – почтительно проговорила Ева.

– И тебе доброй ночи! – пропищала дзирга. Голос ее был тонок, как скрипка, и также грустен.

– С чем вы пожаловали ко мне в столь поздний час?

– В самом сердце Заповедного леса стряслось несчастье! – чуть не плача, пропела дзирга. – Нам нельзя допустить, чтобы этот юноша умер прямо в нашем доме!

Сердце Евы болезненно сжалось, пропустило удар и устучало прятаться куда-то в пятки. Она поняла, кого именно разглядела там, в оконном стекле. Стало даже немного легче, ведь в какой-то момент она засомневалась, вдруг проводимый ритуал поиска суженого сработал и на нее. А это было всего лишь видение, посланное дзиргами. Ева приложила все усилия, чтобы хитромудрые белки не разглядели на ее лице эмоции облегчения. Но Хозяйки Заповедного леса очень прозорливы.

– Вижу, ты понимаешь, о чем речь, – громко запищала говорившая дзирга. – Тем лучше, нам не придется тратить время на разъяснения. Мы и так слишком долго ждали завершения твоего ритуала.

Ева хотела фыркнуть – а сколько же она прождала тут, на крылечке, прежде чем сами белки обратили на нее внимание? Однако девушка предусмотрительно промолчала и опустила глаза.

– Идем. Лесными тропами мы выведем тебя к нему, – приказала дзирга. – Медлить нельзя. Если не спасти юношу до первых петухов, его не спасти никогда.

Быстрым движением самая большая дзирга спрыгнула с плеча Евы и затерялась в огромном море белок. Не осмеливаясь сопротивляться, знахарка покрепче закрыла входную дверь в сени, произнесла простенькое охранное заклинание и следом за дзиргами покинула двор.

Ева была быстра, но дзирги, знавшие лес лучше своих родных хвостов, оказались еще быстрее. Проворные белки торопились. Они скакали с дерева на дерево, с ветки на ветку, пересекали заросшие сорной травой извилистые тропки, исчезали и появлялись прямо под ногами знахарки. Еве, то и дело, приходилось озираться по сторонам и останавливаться, чтобы ненароком не наступить на одну из Хозяек Заповедного леса.

Самый темный час миновал и лес медленно светлел. Потухли веселые ночные светлячки, иллюзорный папоротник больше не радовал яркими цветами. Ночные птицы-охотницы, налакомившись всласть пойманными грызунами, готовились отходить ко сну. Тишину, накрывшую пологом лесную чащу, разрывал только хруст веток да тихое попискивание дзирг. Голосом они вели Еву вперед.

Вскоре знахарка поняла, что окончательно заблудилась, и холод страха сковал ее сердце. За эти полгода она достаточно хорошо изучила свою часть леса. Но старательно избегала Заповедный лес, самую глухую и таинственную его часть. Не стоит ворошить его покой. Ева понимала, что дзирги вели ее запутанными, одними лишь им ведомыми тропами. В городах поговаривали, что только дзирги умеют сокращать путь через лес, от самых окраин до самого его сердца. Что дорога, которую конь проделывал бы неделю, дзирги преодолевали за считанные минуты. А еще Ева понимала, что никогда не сможет выбраться отсюда без помощи тех, кто привел ее.

Солнце еще не поднялось над горизонтом, но вокруг становилось все светлее. Белки заметно нервничали и оттого чаще затягивали свою печальную песнь. Ева торопилась – тревожное настроение Хозяек передалось и ей. Кто знает, сколько еще может протянуть тот юноша, с тремя стрелами в груди? А ведь она – знахарка, она просто обязана спасти этого несчастного.

Вскоре Ева, в сопровождении нескольких десятков дзирг, вылетела на большую поляну, устланную мягким мхом. Над поляной возвышалась высокая обрывистая скала. А под скалой в неестественной позе на мертвом коне лежал человек. Тот самый юноша, которого Ева увидела в отражении оконного стекла. Его правая рука покоилась на груди, из которой торчало три стрелы с помятым черным оперением. Он будто хотел вытащить их, но силы оставили, не позволив больше пошевелиться. Вокруг него, также положив лапки на грудь, стоял пяток крупных дзирг. Белки тянули свою грустную, скрипучую песнь, отдававшую похоронным плачем.

Позабыв обо всем, Ева кинулась к умирающему. Сердце затопило тягучее сострадание, естественное желание помочь страждущему. Она успела присмотреться к едва различимой зеленоватой ауре и поняла – юноша еще жив! Прикосновение к ауре умирающего пронзило Еву нестерпимой кроваво-красной болью. От нее хотелось избавиться, хотелось облегчить страдания.

Дзирги расступились, дав место человеческому целителю. Ева заметила, что как только белки на минуту прекратили песнопения, кровавое пятно стало сильнее расползаться по сорочке юноши. Одного быстрого взгляда, для оценки общего состояния, хватило чтобы понять еще одну вещь – он был красив, хоть весь в крови и грязи. Мир не ложен лишится этой дивной мужской красоты. Ему нельзя умирать! Не здесь, не в Заповедному лесу!

Ева отбросила за спину длинную черную косу, коснулась мужской руки, слабо держащейся за одну из стрел. Накрыла ладонь сверху и почувствовала, что та еще теплая, хоть и практически безжизненная. Грудь юноши почти не вздымалась, дыхание было очень слабым. Ева тихо покляла собственную беспомощность. Будь у нее хоть малая толика ее прежних сил – этот брюнет уже стоял бы на ногах. Теперь же ей умолять о помощи белок и высших природных сил!

Знахарка наклонилась ко рту умирающего и прислушалась. Редкое дыхание, но не булькающее. Значит, легкие еще не совсем наполнились кровью. Крепко вдохнув через нос, Ева задержала дыхание и закрыла глаза. Песнь дзирг стала громче. Знахарка положила руки на грудь юноши, между тремя стрелами и принялась про себя сочетать молитвы и заговоры. Молитвы должны были привлечь Дух Заповедного леса, а заговоры – направить силы духов на излечение и затворение ран. Большего среди деревьев, без снадобий и трав она не могла сделать.

Голова начинала медленно кружиться, а легкие наполнялись тяжелым газом. Ева не раскрывала глаз и продолжала взывать к чужим извечным силам. Сознание постепенно раскалывалось, как его посещали сперва десятки, а потом сотни лесных духов и помощников. Призванные яркой человеческой душой, они слетелись к Еве, как мотыльки на свет, каждый попытался коснуться, поприветствовать, погрызть, полюбить, поспорить, помочь, отвлечь. Каждый требовал внимания, и только неимоверное усилие и концентрация помогли перенаправить интерес духов на прямую просьбу знахарки. Самые любопытные оставались просто посмотреть. Самые скучающие разбредались. Самые сердобольные направлялись прямо к ранам, чтобы помочь исцелению.

Мир вокруг погас.

Погрузившись в чужую боль и кровь, не раскрывая глаз и не дыша Ева принялась мешать. Мешать черным червяками проникать внутрь маленьких кирпичиков, составлявших человеческое тело. Мешать крови вытекать из тонких сосудов и заполнять легкие. Мешать металлу и дереву разрывать плоть. Она закупоривала, запечатывала, смотрела сквозь эту боль и наваждение, и исправляла, исправляла, исправляла.

Сил не хватало, они натягивались тонкими жилками, грозили лопнуть, и тогда сердобольные лесные духи делились с Евой своими. Ева мысленно благодарила их и приглашала к собственному столу через пару дней, и духи с радостью принимали приглашение. Знахарка понимала, что делает огромные долги, что их будет трудно возвращать – но об этом попросили сами Хозяйки Заповедного леса. Собственное естество противилось любой смерти. В носу щипало и по щекам катились горячие слезы обиды. Чувство беспомощности, ощущение, как чужая жизнь утекает сквозь пальцы, заставляли Еву молиться неистовее, горячее просить о помощи.