Тригон. Изгнанная
Шрифт:
Идеальное государство оказалось не таким уж идеальным, если сравнить с тем, что ей удалось узнать со страниц тех запрещённых книг. Цивилизация безвозвратно скатилась в пропасть…
Тилия тяжело вздыхает своим мыслям, делая очередной шаг в никуда. Она всё отчётливее ощущает, что силы её иссякают. Она давно потеряла счёт этажам. По мере того как десятки, оставшихся позади ступеней, постепенно сливаются в сотни, мышцы ног начинают гореть. Свет в лампах то и дело тревожно мерцает, словно грозясь оставить их в кромешной темноте бетонной трубы без единого окна. Серые стены однообразно пляшут перед глазами, пустые лестничные пролёты сменяют друг друга и лишь мелькающие номера, не дают окончательно впасть в уныние.
Словно отсчитывая секунды отведённого им времени, шумно работают лопастями громадные вентиляторы, ещё первыми инженерами встроенные в толстые стены Башни, раз за разом посылая в её недра живительный воздух, нагретый солнцем. Вечный двигатель, без которого город-небоскрёб лишиться самого главного. И Тилия, проходя мимо и чувствуя на себе мощные, горячие струи, посылаемые извне, с жадностью, словно в последний раз набирает полную грудь воздуха, в попытке надышаться. Но вскоре и эти рокочущие гиганты затихают где-то высоко над головой.
Чем ниже они спускаются, тем сильнее заметна разница между верхними этажами Башни и теми, что ближе к основанию. Здесь явно требуется заботливая рука. Бетонные ступени крошатся под ногами, то тут, то там проглядывают куски арматуры, ржавыми пальцами пытаясь ухватить тебя за ногу, а стоит только прикоснуться к шатким перилам, как те тут же издают противный металлический скрежет, вынуждая Тилию совсем отказаться от их поддержки.
От нехватки свежего воздуха и духоты начинает кружиться голова. Что-то она слышала от отца о резкой смене высоты и давлении. Но притормозив, чтобы перевести дух, Тилия тут же получает предупреждающий толчок в спину. И приходится вновь и вновь поднимать непослушные ноги, словно кукла, лишённая воли. Но злит не это! А то, что эти трое будто вообще не чувствуют усталости: их дыхание на удивление ровное, а натренированные тела, щедро сдобренные порцией милитарийской отравы, двигаются в том же темпе, что и в начале пути.
«Будь они не ладны!» — бормочет себе под нос Тилия, чувствуя, как по лбу скатываются капельки пота, она раздражённо смахивает их рукавом с разгорячённой кожи. Землисто-серый комбинезон и видавшая виды майка под ним промокли и прилипли к телу, вызывая невыносимое чувство дискомфорта, но Тилия уже в который раз уговаривает себя не впадать в отчаяние. Она не какая-нибудь неженка, каких предостаточно в Башне и, которых она всячески презирала!
Вдруг в голову приходит неожиданная мысль и Тилия тут же хватается за неё, как за нечто спасительное: «А что, если это не тест, а ошибка и меня просто с кем-то спутали? А наверху сидит та, которая должна быть на моём месте». Такое предположение на какое-то время приободряет, дарит надежду на то, что вся эта ситуация в скором времени разрешится, и она сможет вернуться обратно.
Тилия тут же с удивлением обнаруживает, что у неё словно открывается второе дыхание, боль в ногах становиться не такой невыносимой, как ещё минуту назад, и она готова осилить ещё не один пролёт, лишь бы всё поскорее закончилось. Но когда перед глазами проплывает очередная настенная надпись с говорящей ядовито-жёлтой табличкой в виде треугольника, её желудок сжимается болезненным клубком. Лаборатории находятся на предпоследнем, пятом уровне, а значит до Пекла и огромных железных ворот, что не одну сотню лет сдерживают толпу извне, рукой подать.
Когда их четвёрка, наконец, ступает на нижний уровень, последняя надежда гаснет, оставляя место какой-то обречённости. Шедший от неё по правую руку каратель, быстро набирает четырёхзначный код на стеновой панели и цифровое табло тут же высвечивается красным, после чего следует бьющий по барабанным перепонкам громкий щелчок.
Даже чувствуя каждой клеточкой своего тела приближение чего-то неотвратимого и ужасного, Тилия не в силах скрыть усмешку: «Интересно, они нарочно выбрали последний год правления Первых Людей?»
Она вздрагивает, когда тяжёлая, металлическая дверь с протяжным стоном отворяется, и в лицо ударяет затхлый воздух нижнего уровня. Он словно гуще того, к которому она привыкла на высоте. Возможно система вентиляции, что не одно столетие обслуживала всё здание, в этом месте работает не в полную силу или, что вероятнее всего, Совет не считает нужным тратить и без того скудные ресурсы на тех, кто в его понимании не заслуживает этого.
«Или это Пекло пустило корни и высасывает весь кислород из Башни», — тут же приходит в голову нелепая мысль, от которой по телу Тилии разливается ледяной озноб. Отгоняя от себя непрошенные мысли, она настороженно озирается по сторонам. Почти всё основание города-небоскрёба, как на ладони. Низко-нависающий потолок в расползающихся в разные стороны трещинах, поддерживаемый лишь толстыми колоннами. Тусклые лампы, роняющие неровные серые круги на потрескавшийся бетонный пол. Шероховатые стены без единого окна, но с номерными табличками, ещё каких-то лет сто назад сверкающие новизной.
Окинув взглядом всё это запустение, Тилия только теперь замечает, выстроившийся у дальней стены ряд кватромобилей. Эти внушительного вида железные монстры, словно огромные чёрные губки впитывают в свою матовую поверхность и без того скудный искусственный свет. С их плоских металлических крыш, прямо на неё смотрят огромные, белесые глазницы погашенных прожекторов — единственная возможность найти дорогу домой во время продолжительных песчаных бурь. Окна, забраны решётками с палец толщиной, хоть это и не компенсирует отсутствие стёкол. Широченные колёса, предназначенные для песка, доходят ей, наверное, до самого пояса.
Так близко Тилия эти удивительные средства передвижения ещё не видела. С верхних этажей те казались мелкими неуклюжими букашками на бескрайних просторах омертвевшей пустыни. За одним исключение — кто-то ими определённо управлял.
Наконец, удовлетворив своё любопытство, она переводит взгляд на милитарийцев, что отдельными группами стоят поодаль, тихо переговариваясь между собой и пуская по кругу наполовину опорожнённый прозрачный, пластиковый бутыль с водой. Видимо только вернулись.
И даже здесь стандартные тройки.
Тилия замирает, с надеждой высматривая в толпе знакомую высокую фигуру старшего брата отца. Станум в своё время предпочёл чёрную форму и службу Совету, возможности стать адептом, но даже после оставался желанным гостем в жилом блоке её родителей.
Она напряжённо вглядывается в замкнутые лица, и последняя ниточка надежды обрывается — дяди среди них нет. Тут же снова получает очередной предупредительный толчок в спину за задержку и невольно делает шаг вперёд, замечая, как от группы отделяется высокая, стройная фигура.
Тёмные, коротко стриженые волосы, плотно сжатые губы, идеально сидящая милитарийская форма, цифра восемь на лацкане нагрудного кармана с двумя нулями впереди — личный номер. В одной руке женщина держит небольшой чемоданчик, в другой зажат тонкий металлический стержень. Назначение первого Тилии неизвестно, второй же был знаком ей с детства.
Одно прикосновение большого пальца милитарийки и вот уже перед Тилией мерцает синим экран призмы-сканера. Она и не думает протестовать. Послушно, как уже делала это тысячи раз, задирает рукав, отчего истончившаяся от времени ткань едва слышно трещит по шву и оголяет своё бледное с прожилками синих ручейков правое запястье. Эта процедура настолько привычна и обыденна для каждого колониста, что остаётся только терпеливо ждать, пока женщина не отсканирует её данные с вшитого под кожу микрочипа.