Тригон. Изгнанная
Шрифт:
Когда первый преследователь настигает их, мчавшейся во весь опор Тилии, лишь чудом удаётся увернуться, и пожиратель, не сбавляя скорости, на полном ходу врезается в бегущую вслед за ней Руку. Оружие гоминидки выскальзывает из ладони и отлетает в сторону, когда два тела сплетаются в один яростный клубок. Запыхавшаяся Тилия не медля ни секунды, подбирает с земли длинный нож и, повернув обратно, что есть силы опускает его на голову каннибала. Острое лезвие входит почти до половины, застревая где-то на уровне рта. От неприятного хруста в желудке поднимается буря, но она приказывает себе не думать о том, что только что проломила череп живому существу. Торопливо помогает Руке выкарабкаться из-под обмякшего тела и вместе они снова спешат к входу в Клоаку.
— Чёртовы зубастые твари! — злобно рычит гоминидка, забирая из рук Тилии своё боевое оружие и готовясь к новому нападению, которое не заставляет себя долго ждать. И когда уже на Тилию набрасывается настигший их каннибал, метя ей в плечо пальцы с длинными ногтями, Рука на чеку. Она одним молниеносным движением по самую рукоять вгоняет клинок в грудь пожирателя, после чего ногой отпихивает в сторону уже безжизненное тело. — Давай, Бледная, осталось немного.
Но силы Тилии на исходе. Сердце бешено колотится в груди, дыхание сбилось, ноги не слушаются. Радует только одно, Рон с изгнанником, наконец, преодолели барьер. Через тепловизор она с облегчением видит, как её друг детства оставляет на ступенях держащегося за рёбра Кира, и, вынимая из-за пояса свой огромный тесак, спешит к ним на помощь, расчищая путь.
Следующие пара минут похожи на жуткий, кровавый кошмар. Камни — ещё одно оружие их преследователей, не считая зубов и длинных ногтей. И вот уже со всех сторон в них летят десятки снарядов. Один из них попадает Тилии в лицо, и она падает на колени, чувствуя, как висок взрывается дикой болью.
— Вставай, Бледная! — кричит Рука, помогая Тилии подняться и подставляя правое плечо. Когда их троица, наконец, протискивается сквозь решётку из кольев, останавливаясь у подножия каменной лестницы, сил хватает только на то, чтобы стянуть с головы тепловизор.
— Ты как? — тяжело дыша, спрашивает гоминидка, почти незаметная на фоне чернеющего проёма в стене.
— Нормально, — отзывается Тилия, трясущейся рукой прикасаясь к месту, куда угодил камень, и пальцы тут же становятся липкими.
— Нужно идти дальше, — раздаётся рядом голос Рона и в ту же секунду её ослепляет свет от зажжённых им двух факелов, один из которых он передаёт Тилии. В нос тут же забивается уже знакомый запах топлива с вертушки.
— Бледная, постой!
— В чём дело? Ты ранена? — с тревогой в голосе оборачивается Тилия, выше поднимая факел и придирчивым взглядом окидывая гоминидку, с ног до головы покрытую кровью. Должно быть, она сама сейчас выглядит не лучше.
— Нет, со мной всё нормально. Я вот что хотела… — слова Руке даются с трудом. Переминаясь с ноги на ногу, она какое-то время смотрит на притихших вдалеке каннибалов, а после снова переводи взгляд на обескураженную Тилию. — Пообещай мне, что чего бы тебе это не стоило, ты выведешь Кира на поверхность и поможешь ему добраться до Амораи.
— Ты сама… — начинает Тилия, но гоминидка жестом не даёт ей закончить.
— Послушай, я не пойду с вами. У меня здесь ещё осталось дело.
Стоит только Руке произнести эти слова, Тилия понимает, что та задумала. А ещё понимает, что не готова вот так просто потерять, наверное, единственного друга. Они вместе столько преодолели, прошли такой долгий путь и после всего эта воинствующая гоминидка готова бросить её и Кира ради никому не нужной мести!
— Ты не можешь! — устало возражает Тилия, оглядываясь назад в поисках поддержки, но всё что она видит, это две поднимающиеся по ступеням мужские фигуры. — Ты должна пойти с нами.
— Только после того, как отомщу за смерть сестры. Око за око!
— Тебе не выжить здесь, — упавшим голосом говорит Тилия, понимая, что для гоминидки это смертельный приговор. Ей ни за что не справиться с таким количеством каннибалов, какой бы подготовленной она не была.
— Нет, мой день ещё не пришёл. Это мне предрекла Амораи, когда я получала свой тотем, — качает головой Рука, обнажая плечо, и при неровном свете факела Тилия различает маленькое изображение панциря улитки-катушки сразу под ключицей. — Мой цикл ещё не закончен. Я умру не скоро, Бледная, и это произойдёт точно не в этой Яме. А теперь, поклянись, что выполнишь обещание!
— Он тебе этого не простит, — шепчет Тилия, имея ввиду Кира, и на глаза наворачиваются предательские слёзы. Рука уже давно приняла это решение. Задолго до того, как они отправились в это путешествие. Она и не собиралась покидать Долину, просто хотела спасти сестру. Да и зачем ей возвращаться в тот ад под названием Пекло! Прав был Старик, когда сказал, что лишь одна из них сможет выбраться наружу и это будет точно не гоминидка, которая вдруг стала ей так дорога.
— Он поймёт. И на будущее… — начинает Рука, сдёргивая со своей шеи шарф и набрасывая почти невесомую ткань на плечи замершей напротив Тилии. — Не верь всему, что тебе говорят. Я знаю, что ты на него злишься, но, если бы не Кир, я бы уже давно отправилась к праотцам. Ну а теперь пообещай мне, что выберешься из этой чёртовой Ямы.
— Обещаю, — кивает Тилия, и следующие слова почти застревают в горле. — Тогда ты пообещай, что, когда закончишь здесь, пойдёшь следом за нами. Я оставлю для тебя знаки.
«Если понадобиться даже кровью», — даёт себе обещание Тилия, в последний раз окидывая Долину прощальным взглядом. Ни дня она не будет жалеть о том, что покинула это место, со смертельно-опасными барьерами, дикими псами и людоедами.
— Замётано! А теперь давай проваливай, — подталкивает её легонько в спину Рука и когда Тилия взбирается по крутым каменным ступеням и входит в Клоаку, кричит в спину. — Эй, Бледная, ты оказалась не такой уж противной… Да и имя у тебя тоже ничего!
Глава 22
Когда Тилия, наконец, нагоняет, удаляющихся вглубь неизвестности лабиринта, спутников, те уже уходят довольно далеко. Какое-то время она ещё пытается прикрыть нос шарфом, небрежно наброшенным на шею, но вскоре оставляет эту затею, понимая, что это бесполезно. Зловонный запах гниения и разложения недр Клоаки, будто цепляясь за кожу, сквозь поры просачивается глубоко внутрь, и кажется, что она уже пару раз успела с головой окунуться в ту чёрную массу, что противно хлюпает под ногами.
При тусклом свете одиноко мерцающего жёлтым светом факела, давящие с двух сторон стены и низкий потолок выглядят ненамного лучше. За долгое время они успели покрыться плотным слоем мха и плесени. С потолка свисают густые, паутинные качели, и стоит только пройти мимо, они начинают раскачиваться, словно Клоака вдохнула в них жизнь. Время от времени приходится делать вынужденные остановки, чтобы избавиться от ошмётков паучьей сети, противно налипшей на лицо и волосы. Но что хоть как-то компенсирует все эти неудобства, так это прохлада! Хотя смрад и зловоние узких тоннелей и не даёт в полной мере насладиться тем, что больше нет нужды изнывать от жары, прячась под слоем провонявшей от пота одежды.
Стоит только Тилии и её спутникам преодолеть первый коридор и взобраться на внезапно выросший перед ними каменный уступ, доходящей почти до пояса, начинает казаться, будто она слышит едва различимый шёпот, доносящийся из глубины тёмных коридоров и приглушённый эхом их шагов. И чем дальше они углубляются в Клоаку, тем отчётливее становиться этот навязчивый звук, пока её слух не начинает различать отдельные слова:
«Один из вас!»
Тилия цепенеет. Всё что угодно она ожидала от этого места и тех тварей, о которых предупреждал Старик, но только не такого!