Чтение онлайн

— Они могут говорить!

— Ти, надо спешить. Нас услышали, — отрывисто произносит Рон, на время, передавая ей свой факел и помогая постанывающему от боли изгнаннику взобраться на очередной скользкий уступ.

— Они говорят! — снова ошарашенно повторяет Тилия и голос её срывается. Но Рон, словно не слышит её, продолжая двигаться вперёд и ей ничего не остаётся, как ускориться, по щиколотку утопая в вонючей жиже. Впервые за последние дни она благодарна убитому каннибалу за непромокаемые, высокие ботинки. — Они никакие не чудовища, как говорил Старик. Ведь так?

— Давай обсудим это позже.

— Со мной вам не выбраться, — впервые за многочасовой поход слышит она глухой голос изгнанника.

— Даже не думай! — одёргивает его Тилия, поравнявшись со спутниками, когда в темнеющих узких проёмах снова раздаётся шёпот.

«Один из вас!»

— Чего они хотят? — вопросительно смотрит она на сосредоточенный профиль Рона, чувствуя предательскую дрожь в коленях. Даже если обитатели этого каменного подземелья и превратились в жутких монстров, когда-то они точно были людьми! Но тут же Тилия вспоминает окровавленные колья перед входом в Клоаку и тот ужас, что отчётливо читался на разукрашенных лицах пожирателей, когда они оказались перед каменной лестницей ведущий в лабиринт, обретает форму.

— Разве ты не поняла? — видит она кривую усмешку на лице друга, когда он неожиданно останавливается и, вздохнув с облегчением, небрежно сбрасывает со своего плеча руку изгнанника, который, потеряв опору, тут же обессиленно заваливается на бок, съезжая по грязной стене. После чего Рон, не церемонясь, отбирает у неё факел и отшвыривает тот в сторону. Тилия сначала с недоумением смотрит на затухающий на каменном полу огонь, а затем переводит взгляд на друга детства, наконец, начиная кое-что понимать.

— Ты с самого начала знал, что так получится! — доходит до неё весь цинизм того, что он задумал.

— Никто не сможет пройти этот чёртов лабиринт, не принеся жертвы. Старик не любил рассказывать об этом месте и его жутких тварях, но кое-что я от него всё же узнал…

— И всё равно притащил нас сюда? — всё ещё не веря в происходящее, во все глаза смотрит на него Тилия и кивком головы указывает на тяжело дышащего изгнанника. — Поэтому сегодня утром с такой лёгкостью согласился ему помочь? Заранее решил его участь.

— Нет. Сначала я, как и предсказывал Старик, хотел, чтобы здесь оказалась та безрукая стерва, которая не отходила от тебя ни на шаг. Но у неё, как оказалось, были совсем другие планы.

— Значит ты слышал наш разговор сегодня утром, — раздаётся рядом обессиленный голос Кира. Тилия в недоумении переводит на него взгляд: выходит он был в курсе того, что задумала Рука.

— Слышал, как она говорила тебе, что, если ей не удастся найти сестру, и она узнает, что пожиратели виновны в её смерти, она должна будет отомстить, — подтверждает Рон, не сводя пристального взгляда с застывшей на месте Тилии. — Пришлось выбирать, либо ты, Ти, либо этот полумертвяк.

Позади, словно в подтверждении его последних слов, снова слышится леденящий душу шёпот, и она с ужасом осознаёт, что те, кто шёл за ними по пятам, вот-вот появятся из-за поворота. От бессилия на себя и разгорающейся в груди ненависти к другу детства, её начинает мутить. Что бы она сейчас не предприняла, лучше всё равно не станет. Рон выбрал свой путь, всё это время целенаправленно ведя их в западню и с самого начала зная, что кем-то из их троицы придётся пожертвовать.

Но даже если она попытается помочь изгнаннику, без помощи Рона долго они не протянут. Благодаря милитарийской призме она теперь знала, что лабиринт узких коридоров тянулся, извиваясь словно змея, больше чем на шесть сотен стадий вверх и через каждые пятьдесят шагов путь преграждал новый уступ. И таких были сотни! Клоака была огромной подземной лестницей, ведущей наверх. Тилия даже не стала считать количество высоченных ступеней-уступов, чтобы окончательно не упасть духом, лишь надеясь, что они закончатся прежде, чем у них иссякнут последние силы. Не учла она одного — предательства со стороны лучшего друга.

— Он спас мне жизнь, — напоминает она Рону, ещё лелея крупицу надежды, что он одумается, и они всё же попытаются спастись, не принося изгнанника в жертву. — Я обязана ему. Ведь у вас в Яме такие законы!

— Мы уже не в Яме, Ти. А я больше не сторожевой пёс Старика. Да, кстати ты хотела узнать кто его правая рука. Так вот… рад познакомиться! Ты не представляешь, как ты огорчила меня тем признанием с мальчишкой. Маленький поганец всё-таки добился своего! Сбежал.

Словно огромный молот со всей силы опускается ей на голову, лишая последних сил и выбивая из её лёгких воздух. Вот он настоящий монстр! Хищник, который ради своей цели готов был пожертвовать каждым.

— Как ты мог? — с ужасом она вглядывается в знакомое лицо, понимая, что перед ней мучитель Като, а она ничего не может сделать.

— Мог что? Я сам был ненамного старше его, когда попал в Яму. Думаешь, Старик щадил меня? Нет. Я точно так же, как и любой другой ребёнок, лазил по той проклятой стене, пока не стал слишком тяжёлым для такого занятия. Тогда Старик стал давать мне уже другие поручения. Он доверился мне, сделав меня своей правой рукой, и я был рад исполнить его любое пожелание, лишь бы никогда не возвращаться на ту стену.

— Это он помог тебе избавиться от капсулы с ядом?

— Много лет назад. И за это я ему благодарен. Даже не представляешь, как воодушевляет то, что ты можешь беспрепятственно бродить по Долине, изучая жизнь других.

— Ты монстр! Такой же, как твой Старик, — презрительно бросает ему в лицо Тилия, чувствуя, как ярость закипает внутри.

— Может и так, — безразлично пожимает он широкими плечами, перекладывая факел в левую руку и делая несколько шагов в её направлении. — Но, чтобы выжить, мне приходилось делать и не такое. Ради еды я убивал и не стыжусь этого, но детей я никогда и пальцем не трогал! Твой мальчишка соврал тебе.

— Уже того, что ты их отправлял на смерть, было достаточно. Убирайся!

— Нет, Ти. Эти твари должны забрать его, иначе будут преследовать нас, — говоря это, Рон приближается к ней вплотную и тут же грубо хватает за руку. Ей противны прикосновения этого предателя, но, сколько она не пытается вырваться, ничего не выходит. Силы не равны. Хочется заорать во весь голос, чтобы он отпустил её, но Тилия понимает, что её крики привлекут ещё больше внимания обитателей Клоаки и молча продолжает сражаться за свою свободу и жизнь Кира. Она пытается нащупать свой маленький нож, но рука лишь натыкается на пустоту: скорее всего он выпал, когда они убегали от каннибалов, хотя её сумка, набитая добром карателей и шкурой Витилиго, каким-то чудом, всё ещё продолжала болтаться за спиной.

Единственное, что ей всё-таки удаётся сделать, это немного оцарапать шею Рона и уже от этого она чувствует удовлетворение, со злорадством надеясь, что в таких условиях он занесёт инфекцию и, как говорят гоминиды, в скором времени станет мертвяком.

Когда всё так же в полном молчании, Рон грубо тащит её за собой, последнее что она видит — это как изгнанник с перекошенным от гнева лицом, безуспешно пытается подняться. А в следующее мгновенье единственный источник света с шипением гаснет, оставляя их в кромешной темноте наполненной жуткими звуками.