Чтение онлайн

— Но тот пожиратель, которого поймала Рука, не видел в темноте. Так?

— Нет, не видел.

— Почему? Я думала, они тоже живут снаружи.

— Слышала когда-нибудь про Скотобойню? — в упор глядя на Тилию, спрашивает Кир и, когда она отрицательно качает головой, продолжает. — Так называют город, где выращивают животных на убой. Оттуда мясо попадает в другие города.

— Белатерия.

— Точно. Так вот пожиратели оттуда. Они живут в живодёрнях и следят о животных. Кормят их, поят, а когда приходит время, убивают и разделывают туши. Они привыкли к мясу, поэтому для них раз плюнуть убить кого-нибудь и съесть… Тот мальчишка, которого ты спасла, он из Скотобойни.

Волосы на затылке Тилии встают дыбом.

— Като? Откуда ты всё это знаешь?

— Ну, я же не глухой… в городе всякое болтали.

Больше она ничего не спрашивает, погружаясь в тревожные мысли. Она-то всегда думала, что Белатерия один из тех городов, где нет «своего» Пекла и его облучённых жителей, но реальность оказывается куда страшнее.

Спустя какое-то время, когда они снова отправляются в путь, шедший впереди Кир напряжённо замирает.

— В чём дело? — шёпотом спрашивает Тилия, вглядываясь в непроглядный мрак впереди и покрываясь холодным, липким потом. Тусклый свет сканера лишь немного рассеивает тьму, но даже его недостаточно для того, чтобы понять, что так насторожило её спутника.

— Здесь у твоего приятеля погас огонь, — отрывисто говорит Кир, указывая на едва различимую бесформенную кучу на влажном полу.

— Откуда ты знаешь?

Кир кивком головы указывает на стену. Примерно на уровне их голов серый камень обнажён, словно кто-то наощупь водил по нему руками.

— Тебе нужно проверить его вещи, — просит Кир, тяжело приваливаясь к стене. Ему снова становиться хуже. — Может что-то осталось…

Всем свои нутром противясь этому, она всё же соглашается и, опустившись на корточки, принимается рыться в мешке. Если что-то и было ценное, Рон забрал это с собой, оставив лишь кое-какую одежду и пустой кожаный мешок для воды. Единственный мало-мальски нужный предмет — это оружие, сиротливо валяющиеся рядом, но ни сил, ни желания тащить на себе ещё и тяжёлый тесак, у неё нет.

Пройдя ещё с десяток уступов, они, не сговариваясь, решают сделать очередной привал. Выбрав островок посуши — хотя, чем выше они взбирались, тем труднее было отыскать такое место — Тилия расстилает шкуры Витилиго. Эти дикие псы сейчас кажутся ей такими далёкими и нереальными, что воспоминания о встрече с ними вызывает лишь горькую улыбку.

Когда-то Вара сказала, что самый страшный хищник в Долине — это человек, и оказалась права. Те монстры, что скрывались в этом лабиринте, когда-то определённо были людьми. Но что-то вынудило их спуститься под землю. К прежней жизни они уже не вернулись, со временем мутировав, но при этом ещё помня человеческую речь. И чем дольше она думала об этом, тем больше убеждалась в том, что Клоака была заселена ещё до Нулевого Периода — во времена, когда на поверхности свирепствовала, развязанная Первыми людьми, война.

— Сколько нам осталось? — доноситься до неё слабый голос Кира.

Задремавшая и вконец обессилившая Тилия, с неохотой разлепляет тяжёлые веки. Экран светиться настолько слабо, что уже невозможно разглядеть противоположной стены, хотя до неё не больше пяти шагов.

— Мы прошли две трети пути, — сверяясь с потерявшей былую яркость картой, отзывается она, когда её словно током ударяет. Какая же она идиотка! Стоит только сканеру выйти из строя, найти выход уже будет невозможно, и они оба останутся погребены в этом лабиринте заживо. Даже то, что изгнанник способен видеть в темноте, мало чем поможет — Клоака имела сотни каменных проходов, в которых было легко затеряться.

Не теряя больше ни секунды драгоценного времени, Тилия судорожно просматривает остаток пути, на ставшей почти нечитаемой карте и стонет от бессилия. Такое ей никогда ни запомнить.

— В чём дело? — тут же настораживается Кир, наблюдая за её судорожными движениями.

— Зарядка призмы скоро сядет и тогда я уже не смогу найти дорогу наверх. Мне нужно зарисовать весь путь, — упавшим голосом отзывается она, пытаясь отыскать хоть какое-то решение и шаря глазами вокруг: вымазанная в грязи сумка, сливающаяся с темнотой накидка, пустой, кожаный мешок для воды.

«Сейчас бы клочок бумаги», — обречённо думает она, когда изгнанник молча протягивает ей свой клинок. Отшлифованный до блеска металл завораживающе поблёскивает в слабом свете угасающий призмы. И только когда он до локтя закатывает рукав своей промокшей, почерневшей от грязи рубашки, Тилия с ужасом понимает, в чём состоит его план.

— Я не буду этого делать! — отшатывается она, для надёжности пряча руки за спину.

— Хуже всё равно не будет, — безмятежно, под действием милитарийской отравы, отзывается он, продолжая с настойчивостью протягивать ей свой облегчённый нож. — Не знаю, что ты мне вколола, но боли я не чувствую, только усталость. А так хоть есть шанс.

Всей душой противясь тому, о чём он её просит, Тилия, с тревогой взглянув на почти растворившееся в темноте трёхмерное изображение тоннелей, всё же берёт в руку лёгкий клинок.

— Давай, — подбадривает Кир, видя её нерешительность.

Всё ещё не веря в то, что он смог уговорить её на такое, она, закусив губу, делает первую насечку, отчётливо понимая, что в таких условиях, даже самый незначительный порез загноиться. Будь изгнанник в нормальном состоянии, организм стал бы сопротивляться, бороться с инфекцией, но не теперь, когда его израненное тело просто рай для болезнетворных бактерий. Недаром, за всё то время, пока они скитались по тоннелям Клоаки, она так и не решилась снять повязки и проверить его спину, понимая, что сделает только хуже. Это место просто кишело паразитами, и можно было не сомневаться, что те уже давно облюбовали все открытые, и не только, участки на их телах.

Дело идёт быстрее, когда Кир решает ей помочь. Он склоняется над почти потухшим экраном сканера и абсолютно без каких-либо эмоций раз за разом повторяет, в какую сторону ей следует провести остриём лезвия. И Тилия, высунув кончик языка от усердия, сосредоточенно делает первую в своей жизни карту. И первое шрамирование! Одна ошибка, и либо они застрянут здесь навсегда, либо изгнанник прямо у неё на руках истечёт кровью.

Едва стоит закончить и прикрыть лёгкой тканью шарфа — подарок Руки, — кровоточащую рану, как экран гаснет, оставляя их в кромешной тьме. Дальше всё как во сне. Изгнанник, который чувствует себя в этих каменных коридорах, как рыба в воде, лишь изредка останавливается для того, чтобы нанести на стену очередное напоминание Руке или свериться с вырезанной на внутренней стороне предплечья картой. В сложившейся ситуации уже не до того, чтобы тащить ещё и сумку-мешок, и Тилия с сожалением оставляет её на каменном полу. Труднее всего расставаться со своим трофеем — накидкой из шкур Витилиго, но на кону их жизни.

— Мы почти на месте, — доноситься до неё слабый голос Кира, а спустя пару мгновений, над головой раздаётся скрежет металла и в лицо ударяет до боли в глазах яркий столп света. А следом и лёгкие наполняются свежестью, с жадностью вытесняя из своих недр смрадный дух Клоаки. И тут же тысячи мелких песчинок сыплются им на головы.

Не будь она такой уставшей, стала бы прыгать от радости, но вместо этого лишь ждёт, когда глаза привыкнут к свету и только после этого озирается по сторонам. Маленькое квадратное помещение с проёмом в потолке чем-то напоминает подъёмник в Башне. К на удивление чистой стене кем-то заботливо приставлена железная лестница. Скорее всего, каратели и здесь запустили свои щупальца. Странным было только то, что они оставили люк не запертым.

— Они погибнут, если выберутся наружу, — тут же отвечает Кир на её высказанный вслух вопрос, имея в виду шептунов. — Судя по их коже и слепоте, они, скорее всего, никогда не видели солнечного света.

— Они слепые? — сражённая таким открытием, смотрит она на своего спутника.

— Да, но, как ты могла убедиться, у них отличный слух.

— Если всё так, как ты говоришь, и они боятся света, тогда откуда здесь это? — кивком головы указывает она на испещрённые длинными бороздками стены у самой границы люка. — Словно кто-то пытался выбраться.