Чтение онлайн

— Или наоборот сопротивлялся тому, чтобы оказаться снаружи, — задумчиво отзывается Кир, после чего превозмогая боль, карабкается по лестнице, оставляя её в недоумении пялиться на исцарапанные стены, следы на которых Тилии вдруг кажутся смутно знакомыми. Но вот вспомнить, где она уже видела такое раньше, совершенно нет сил.

Стоит только, цепляясь за протянутую руку, преодолеть ступени и выбраться наружу, ветер и зной обрушивается на Тилию с мощью многотонного грузовика. Отряхивая с покрытых грязью ладоней налипший песок, и пытаясь справиться с непослушными короткими прядями, подхваченными стихией, она торопливо озирается по сторонам.

До окраины Пекла не так уж далеко, на милитарийском кватромобиле минут пять не больше, а там и до Башни, которая словно огромная свеча возвышается в центре разросшегося города гоминидов, готовая вот-вот проткнуть своим шпилем хмурое, низкое небо, рукой подать. И всё это выглядит настолько непривычно, что в первый момент обескураженная Тилия не может понять, в чём дело.

— Песчаная буря! — стараясь перекричать шум ветра, изгнанник с грохотом опускает тяжёлую крышку люка. При свете дня выглядит он просто ужасно! Ветер треплет его потемневшую от грязи одежду и играет в спутанных волосах. Повязка на руке, которую она наложила, чтобы остановить кровотечение, буро-серая от сточных вод. И только глаза на общем тёмно-сером фоне, словно две серебристые льдинки. Лишь на долю секунды они встречаются взглядами, но и этого Тилии хватает, чтобы понять — Кир всё ещё под действием милитарийского зелья.

Повернувшись к ней в пол оборота, он с отрешённым видом взирает на то, что с нарастающим гулом движется на них гигантским облаком пыли и песка, грозясь поглотить под собой всё живое. Стоит только Тилии оценить масштаб разбушевавшейся стихии, как внутри всё обрывается: преодолев все препятствия и сумев выжить, они вот-вот будут вынуждены столкнуться со стихией, которая просто сотрёт их с лица земли.

Всего однажды она была свидетелем того, как песчаная буря гораздо меньших размеров, чем та, которую она видит сейчас, за считанные минуты накрыла город. Ветер несколько часов с яростью швырял песок в толстые стёкла Башни, погрузив город в непроглядную тьму. Но больше всего запомнились его протяжные стоны, от которых негде было укрыться. Они сводили с ума! И тринадцатилетняя Тилия, укрывшись под одеялом, прихватив с собой фонарик, и закрыв уши руками, пыталась отвлечься за чтением.

К моменту, когда буря утихла, всё, что она оставила после себя — это горы песка, почти похоронившие под собой наружный город. И если в Пекле гоминиды сами были вынуждены справляться с этой напастью, разгребая завалы и вычищая свои жилища от песка, то для рабочих с четвёртого уровня — это время становилось самым опасным. Им с риском для жизни приходилось забираться на стены города-небоскрёба и вручную открывать, и закрывать заслонки гигантских вентиляторов, что гоняли воздух по коридорам Башни…

Пока они медленно двигаются по направлению к Пеклу, ветер то и дело с силой швыряет им в спины колючий песок, но вера в то, что ещё немного, и Тилия, наконец, окажется дома, придаёт сил бороться с болью и усталостью. И когда израненное, больше не одурманенное милитарийской отравой, тело изгнанника снова перестаёт слушаться, и он то и дело начинает спотыкаться, она подставляет ему своё плечо.

Окраина Пекла маячит уже совсем близко и до наружного города остаётся не больше стадия — Тилия уже видит покосившиеся, готовые вот-вот развалиться лачуги — когда за жёлтой пеленой песка мелькает огромная тень. Она едва сдерживается, чтобы не закричать от бессилия. Преодолеть такой путь, быть настолько близко к цели и снова попасть в лапы милитарийцам!

Пытаясь прикрыть лицо рукой, она тянет Кира обратно, ещё надеясь остаться незамеченными, когда понимает всю тщетность своей затеи. Слишком поздно. Милитарийский железный монстр, ослепляя их ярким светом прожекторов, тормозит буквально в нескольких шагах и из его нутра в спешке выбираются трое. Всё та же чёрная форма, от которой Тилию тут же начинает бить дрожь, те же золочёные символы Нового Вавилона на груди, те же знаки отваги на мощных шеях, а в руках неизменные дубинки-электрошокеры.

«Они пришли убить нас!» — обречённо понимает Тилия, когда каратель, стоящий ближе всего к изгнаннику, схватившись руками за шею, неожиданно падает на колени, и, под шум ветра, закатив глаза, утыкается лицом в песок. Замешательство длится не долго. И когда до милитарийцев, наконец, доходит, что смерть напарника — дело рук Кира, один из них мощным ударом отправляет изгнанника на землю. Лицо карателя перекошено, кулаки сжаты. Его жертва неподвижна, но ему этого мало. Он резким, нетерпеливым движением приводит в действие своё оружие и сквозь плотную завесу из песка Тилия видит, заплясавший на конце кевларовой дубинки, синий разряд. Она цепенеет от ужаса. Прекрасно помнит принцип действия милитарийского оружия — первый разряд валит на землю, второй останавливает сердце. Стоит только милитарийцу применить своё оружие, Киру, в том состоянии, в котором он находится сейчас, не жить, и тогда все её усилия пропадут даром: зря провела столько времени в том болоте, зря спасала его от шептунов, тащила на себе через все эти каменные коридоры Клоаки и как могла, обрабатывала раны.

Весь её труд пойдёт насмарку!

Не думая больше о последствиях, Тилия кидается наперерез карателю, закрывая собой неподвижно лежащее на песке тело, и в последний момент перехватывая смертельное для изгнанника оружие. Успевает заметить изумление на лице милитарийца, когда сначала её правая ладонь, а затем и каждая клеточка её тела, взрывается фейерверком боли. Последнее, что Тилия видит перед тем, как спасительный мрак накрывает её с головой, это возникшие за спинами двух милитарийцев тени.

Когда она открывает глаза, всё тело ломит. Сфокусировав зрение, Тилия с недоумением разглядывает низко-нависший тёмный потолок со свисающими с него пучками засушенных трав, втягивает носом воздух и тут же чувствует знакомый запах — так пахло в хижине целительницы Галии. С большим трудом, поворачивает голову набок, и видит, как тонкие лучики света, словно золотистые нити, пробиваются сквозь щели в единственном, прикрытом тканью окне. Должно быть, сейчас утро или день, и снаружи настоящее пекло, но внутри на удивление прохладно.

До неё долетают приглушённые голоса, и Тилия долго лежит, прислушиваясь к уже знакомой речи. «Мертвяки… зараза… чёрные…» Так могут говорить только гоминиды, а значит она снова в Долине. Не в силах сдержать слёзы отчаяния, она закусывает губу, чтобы не разреветься. Всё зря! Ужасно хочется пить, но сил нет даже на то, чтобы просто пошевелиться. Она снова устало прикрывает веки, и тут её правую руку начинает подёргивать от боли, тягостными воспоминаниями врываясь в затуманенное сознание. Скосив глаза вниз и убедившись, что её конечность всё ещё на месте и даже перебинтована, она снова проваливается в забытьё.

Когда она снова открывает глаза, на Долину опускается ночь. В хижине горит, потрескивая, одинокая свеча, слабо рассеивая тьму по углам. Буквально в нескольких шагах, на небольшом столике, заставленном стеклянными баночками, аккуратным рядком разложены парафиновые палочки. Её спички, о которых она напрочь забыла, и всё время, пока они блуждали по тёмным коридорам Клоаки, таскала в кармане. Кто-то вынул их и заботливо оставил сушиться. Кроме узкой кровати и маленького столика здесь едва хватает места для нескольких деревянных полок, под завязку набитых склянками и тканевыми мешочками.