Чтение онлайн

Ещё раз, тревожно окинув взглядом огромный каменный зал и убедившись, что за ней никто не наблюдает, Тилия предварительно стянув с ног ботинки, на цыпочках крадётся к неподвижному телу и только приблизившись, понимает, что ошиблась. То, что горой возвышается в самом центре каменного зала вовсе не мусор… а груда костей! Тело тут же покрывается липким потом, а в голове лишь одна мысль. Бежать! Но она заставляет себя успокоиться и медленно протягивает дрожащую руку. И тут же её запястье оказывается в горячей ладони, словно в железных тисках. Она снова его недооценила! Сквозь окуляры отчётливо видно, как Кир медленно подносит палец к губам.

«Неужели он меня видит?» — поражается Тилия, и чтобы удостовериться, показывает ему язык, отчего тут же на лице гоминида расплывается разноцветная улыбка. А это значит, ещё один облучённый способен видеть в темноте.

Не теряя времени, она помогает Киру подняться с пола и он, почти повиснув на её плече, позволяет вывести себя из сонного царства обитателей Клоаки. Изгнаннику, всё так же прижимающему руку к рёбрам, нисколько не лучше и сейчас она многое бы отдала за одну пилюлю, что была способна уменьшить его боль. Это ведь она виновата в том, что Кир в таком состоянии. Если бы не появление Станума и тот короткий полёт в никуда, сейчас бы он, наверное, уже был в Пекле, а она, скорее всего — мертва.

Думать о том, что шептуны вскоре заметят пропажу и кинуться на поиски, не хочется, но Тилия знает, что рано или поздно это случится. Может им и не удастся спастись вместе, но, по крайней мере, она сделала всё что могла. Но когда секунды складываются в минуты, один тёмный коридор сменяется другим, а вокруг всё так же тихо, в ней зарождается лучик надежды. Но заговорить она всё же не решается, помня о предыдущем неудачном опыте, стоически волоча на себе тяжёлое тело. Чем дальше они смогут уйти незамеченными, тем больше у них шансов выбраться.

Когда, посчитав, что они удалились на достаточно большое расстояние, Тилия достаёт призму и свет снова озаряет узкий коридор, она с облегчением стягивает окуляры. Глаза устали и болят, но это её сейчас беспокоит меньше всего. В бледном свете сканера изгнанник выглядит почти жутко: залёгшие под глазами тёмные круги, впалые щёки, ещё больше обросшие щетиной, плотно сжатые челюсти. За последнюю неделю Долина сильно их потрепала, но её спасителю досталось больше других.

Помня об опасности, она на языке Танов спрашивает изгнанника, сможет ли он идти дальше, и в его взгляде на короткий миг мелькает нечто, похожее на удивление. Несмотря на терзающую его боль, он вскидывает вверх большой палец, вымученно растягивая плотно-сжатые губы в подобии улыбки, тут же преобразившей измождённое лицо и вселившее в неё уверенность, что всё у них получится. Тилия кивает и на свой страх и риск, принимает решение остановиться и передохнуть.

Выбрав место посуши, она достаёт из сумки накидку Витилиго, чувствуя, как короткий мех ласкает пальцы и застилает ею грязный каменный пол. Долго уговаривать своего спутника не приходиться, и он тяжело валится на шкуры, оставляя ей лишь маленький свободный клочок у своих ног, но Тилия рада и этому. Ей пора было принять решение. Весь путь от места, где разбился Станум, до лабиринтов Клоаки капсульный шприц с зельем каннабиса жёг бедро, напоминая о себе всякий раз, когда Тилия смотрела на перекошенное болью лицо Кира. Она всё отчётливее понимала, что, если они хотят выбраться, ему нужна эта милитарийская отрава — единственное, что хоть на время поможет забыть про боль и наполнить тело силой. Но понимала она и то, что после первой же дозы яд поработит его сознание, подчинит своей воле.

Время от времени Кир бредит, мечась во сне и Тилия, больше не в силах смотреть на его мучения, принимает решение. Она при слабом свечении экрана призмы-сканера достаёт капсульный шприц, и больше не раздумывая, срывает пломбу и одним нажатием вводит милитарийское зелье под кожу изгнаннику, который лишь на секунду открывает затуманенные болью глаза, после чего она обессиленно сворачивается клубком у его ног, устало прикрывая веки.

Оставаться на одном месте долго нельзя и, когда приходит время идти дальше, Тилия будет Кира и помогает ему подняться. После непродолжительного отдыха и дозы каннабиса её спутник чувствует себя немногим лучше и следующие три десятка уступов уже может преодолеть без её помощи. И долгое время смысл из жизни состоит лишь в том, чтобы раз за разом выполнять одни и те же действия: преодоление отрезка в пятьдесят шагов, высокий уступ, снова шаги и снова уступ, и так до бесконечности, или пока один из них не сдастся.

Но это ещё полбеды. Такой омерзительно грязной она себя ещё никогда не чувствовала! Вся одежда, руки, лицо, даже волосы, которые она то и дело заправляет за уши, покрыты подсохшей коркой нечистот, что ручейками струятся у них под ногами, источая смрад. И только когда, они преодолевают очередной уступ, и в самом углу трёхмерного экрана появляется скопление зелёных точек, Тилию осеняет. Она, наконец, понимает, что это за место.

Они внутри канализационного стока!

Все эти каменные коридоры, своего рода тоннели, по которым стекают отходы жизнедеятельности Нового Вавилона. Сделав это открытие, она немного приободряется. Судя по обилию зелени на экране, ещё немного, и они окажутся в Пекле, а уж оттуда она придумает способ, как добраться до дома.

Она настолько глубоко уходит в себя, что чуть было, не пропускает начало охоты. На неё накатывает волна первобытного ужаса, когда Клоака вдруг начинает гудеть словно улей: шептуны, наконец, обнаружили пропажу и теперь им остаётся только ждать и то недолго. Кир тоже чувствует изменения вокруг, его расслабленное от милитарийской отравы тело напрягается, и он весь обращается в слух.

Пытаясь подавить нарастающую панику, Тилия бегло просматривает карту Клоаки, пытаясь отыскать безопасное место. Практически все коридоры, отображённые на призме-сканере, были сквозными и вели либо наверх, либо вглубь, но были и те, что заканчивались тупиками. И если они успеют туда прежде, чем объявятся обитатели лабиринта, возможно у них появиться шанс.

Знакомый шёпот раздаётся уже совсем близко, когда они добираются до приглянувшегося Тилии места. Спрятавшись в самый дальний угол, она помогает изгнаннику опуститься на каменный пол и, отключив призму, водружает на глаза тепловизор. Как раз вовремя: в проёме ядовито-розовой тенью мимо проскальзывает шептун. Затем ещё один, и ещё. И всякий раз, когда вдалеке возникает высвеченная фигура, она сильнее вжимается в стену, стараясь не дышать.

Охота длиться бесконечно долго. Пару раз возникает желание просто отшвырнуть подальше окуляры, чтобы не видеть мелькающие вдалеке розовые всплески, и всякий раз не замирать от страха, но Тилия понимает, что прибор милитарийцев единственное, что отделяет её от полной слепоты и мысленно благодарит дядю за такой бесценный подарок. Не прилети он тогда за ней, без сканера и тепловизора они не продвинулись бы дальше первого поворота.

Пытаясь отвлечься, она вспоминает разговор со Станумом и то чувство недосказанности, которое у неё возникло: «Что он тогда сказал? Что моё пребывание в Долине — это вынужденная мера? И что это должно значить?»

Но сколько Тилия не размышляет об этом, на ум ничего не идёт. С трудом вериться в то, что её с самого начала собирались вытащить из Ямы и наверху есть некто, кто затеял с ней эту игру на выживание. Тот, кто приказал карателям сбросить её в Долину, клеймить, а после передумал и отправил за ней милитарийцев. Тилия понимает одно — такая власть есть только у Совета.

Уже почти смирившись со своей участью стать новой жертвой шептунов, она вздрагивает, услышав вдалеке глухой удар, словно кто-то с силой захлопнул железную дверь. Миллион гипотез вихрем проносится в голове Тилии, пока она не отметает все, оставляя единственно-верную.

«Рону всё-таки удалось выбраться из лабиринта!» — с удивлением понимает она и в ту же секунду вокруг воцаряется мёртвая тишина, возвещая о том, что охота окончена.