Чтение онлайн

это от техрука идет... Да только что выговоры? Вон Мишин уже два имеет, а все как об стенку горох. Нужно, чтоб люди сами осудили. Ведь в заработке-то все из-за прогульщиков теряют. Надо бы предложить Тиунову провести открытое собрание. Поговорить о дисциплине.

Иван Афанасьевич... Иван Афанасьевич... На память пришло, как неделю назад этот человек всех выручил...

Тиунов тогда только уехал в город, в контору прииска, и тут как назло — ЧП. Вырвало блок бортового каната. Не бог весть какая авария, но драга может выйти из строго зафиксированного положения. Стремглав Чалков летел по лесенкам, спускался по трапам, словно на океанском судне, и лихорадочно соображал, что же делать. Прежде всего придется прекращать работу, ничего не попишешь. Хотя каждая минута — деньги на ветер...

— Остановить драгу!

И надо же, только-только начальник уехал... Глянул вниз Вадим Петрович — там уже возится с блоком Иван Афанасьевич. Отлегло от сердца — Мишин старый мастер, верно, не раз крепил эти блоки...

Медленно стих скрежет, урчание, металлический грохот. Больно слушать тишину, вдруг нависшую над долиной. Иван Афанасьевич поднял голову, поглядел на замолкшую драгу, негромко сказал техруку:

— Трактор надо бы.

Конечно, как же Вадим Петрович сразу не сообразил. Нужен трактор, чтоб натянуть канат. Трактор на бережку стоит. Только хозяин его уехал домой с рабочими первой смены.

— Паша, срочно дуй в поселок за трактористом! Паша, невысокий крепко сбитый паренек, шустрый,

веселый, сорвался, как огонь. Чалков глядел ему вслед. Человек недавно из армии. Жениться собрался, девушка должна приехать... Просил о квартире похлопотать. Надо бы помочь, да все недосуг... У профсоюзного комитета и так забот хватает. Женится, тогда и разговор будет... Скоро ли он вернется? Хоть и быстро бегает бывший десантник, да надо три километра туда, да столько же обратно... Машины как на грех сегодня нет... Наконец, посланный вернулся один, без тракториста.

— Спит он, пьяный, не могли его растолкать. И когда человек успел набраться?!

Паша искренне недоумевает. Сам он пока непьющий, надолго ли? «Пообвыкнет, тоже, поди, начнет прикладываться», — подумал Вадим Петрович. Подумал между прочим, потому как главная забота сейчас была о драге. Тер пальцы, мучительно прикидывая, как поступить. Наконец, решился.

— Эх, была не была...

Когда-то на целине, в трудовые семестры, он садился на трактор. Руки еще помнят. Легко запрыгнул в кабину. Рычаги постепенно нагреваются — и тепло это приятно.

Трактор взревел и тронулся.

Иван Афанасьевич тут же, рядом, со своим инструментом. Трос поднялся и стал медленно натягиваться... Эх, дубинушка, ухнем...

Вадим Петрович устал, но нужно было зайти к Пелагее Константиновне, главной хранительнице золота, узнать, сколько же они потеряли на этом простое... К его радости, смена была удачной, металла намыли больше нормы... Лицо у Пелагеи Константиновны круглое, доброе, голова по-деревенски коричневым платочком повязана.

Вадим Петрович всегда чувствует себя тут как дома, спокойно, будто рядом с матерью.

— У нас в роду все старатели... — слышит техрук неторопливую речь. Точно ручей журчит. А сам думает, что крепление блока давно, знать, ослабло, как же не досмотрели...

Встреча со старым рабочим испортила все созерцательное настроение Вадима Петровича. Любоваться красотами природы стало уже невозможно. И думать о сегодняшнем свидании с Варей тоже.

Он глядел вокруг себя и видел теперь не ребра динозавров, а только мертвую пустыню, настоящий лунный ландшафт. Ведь и полусотни лет будет мало, чтоб вернуть к жизни эту пережеванную землю.

Он успокоился немного, только подойдя к поселковому магазинчику. Маленькое скрипучее крылечко, тяжелая дверь... А за ней сразу — полутьма скупо освещенного помещения, где пахло мягким хлебом — вкуснее и ароматнее городского,— это всякий подтвердит, и еще пыльными мешками и коробками из-под круп, печенья, мыла... На полках стояли банки самых различных размеров и поблескивали бутылки — эти как раз

все одинаковые — «белые» и даже не «столичные». Неловко угощать Варю водкой, но вина нет никакого, что уж мечтать о шампанском... Взял все-таки бутылку — выбора нет. Консервов рыбных купил, хлеба, карамелей...

— Праздновать собираетесь, Вадим Петрович? — продавщица улыбается.

Она уже твердо усвоила, что Чалков — непьющий, а раз уж водку берет, значит, событие чрезвычайное отмечается. Можно быть уверенным, что через полчаса поселковые кумушки и так и эдак обсудят покупку техрука и будут следить, что ж у Чалкова за торжество... А Вадиму Петровичу совсем не хочется, чтобы весь поселок был в курсе их с Варей отношений, и он отвечает продавщице беспечно:

— В запас беру. Мало ли какой случай, надо дома держать...

Женщина кивает понимающе, но по глазам Чалков видит — не верит. Или телефонистка разболтала — слышала, наверное, их с Варей разговор. Да что сплетни — волков бояться, в лес не ходить...

Домой, скорее домой. Хоть пол помыть до Вариного прихода. Неловко, как ни зайдет — грязь и кавардак. Затопил печь, по чемоданам растолкал вещи, брошенные в беспорядке на стульях и столе, мокрой тряпкой подтер середину комнаты. И побриться, надо обязательно побриться.

Все успел и уже ставил на стол стаканы, когда пришла Варя.

— О, какой у тебя порядок...

Ей было чуть-чуть не по себе. Вадим чувствовал это по ее натянутой улыбке. Да и он будто не в своей тарелке. А так хотелось показать себя эдаким ухарем, бывалым человеком.

— Что, не ударил в грязь лицом? Какую оценку поставит санкомиссия?

— Четверку...

— Отчего же так?

— Пыль, погляди-ка!

— Да, ты строгий судья!

— Положение обязывает...

Оба засмеялись, и напряжение первых минут слегка разрядилось. Варя решила взглянуть на книги, а хозяин тем временем поставил пластинку — что-то про солнечную лестницу — и торжественно водрузил на стол бутылку.

— Хочешь, мы можем потанцевать. Только выпьем сначала, а? По русскому обычаю — за встречу!

Варя обернулась, лицо ее враз поблекло, точно тучка набежала.

— Да нет, не буду я. Вообще не пью водку. И не надо пока музыку, а? Ты хотел мне показать камни.

— Вот тебе раз: медик — и водку не пьет! Да вы же сами учите народ, что лучше стопку беленькой, чем эти всякие красные вина... К тому же ты знаешь, в магазине нашем и нет больше ничего! И кстати, неужели все медики не любят музыку?! — Он выключил проигрыватель.