Чтение онлайн

— Хорошенькое у тебя представление о медиках! — Кажется, Варе что-то не понравилось в его поведении... Все наперекосяк пошло, совсем иначе представлял себе техрук сегодняшний вечер... Ну, кто знал, что Варя даже выпить откажется!

Вдруг Вадим услышал, как тикает будильник, — странно, почему он тикает так громко... Варя все не садилась за стол, стояла у полки с книгами... Молчание затягивалось — и Вадим, чтобы не показать свою растерянность, решительно налил себе водки. Правда, почему-то несколько капель упало на стол...

— Не пропадать же добру. Не то прокиснет. За нас с тобой! Не возражаешь?

— Как хочешь, — пожала плечами Варя. Она молча, внимательно и серьезно смотрела, как Вадим выпил, бодро крякнул: — Пошла, родимая... — и принялся за консервы...

— Может быть, все-таки поешь, уважишь, а? Или чаю?

Варя теперь стояла, отвернувшись к окну.

— А посмотри-ка, Вадим, не иначе судачат про нас, вон, выгляни на улицу... Знаешь, пойду-ка я лучше.

— Не бери в голову, — весело отмел он Варины сомнения, аппетитно разжевывая соленый огурец,— лучше поешь сядь. Мне одному за столом неловко, а я почему-то вдруг так есть захотел... И вообще, «судачат» — подумаешь! Мы ж с тобой современные люди, или не так?!

Он нес околесицу и не мог остановиться.

— Домой к нам и не зашел ни разочку, будто боишься с родителями познакомиться...

— Да нет, отчего ж я боюсь? Я не боюсь вовсе. Но ты ведь камни хотела поглядеть... Вот это кошачий глаз — похоже, а? А это — видишь, черные лучи, турмалиновое солнышко — так и называется... Тут щеточка — кристаллы хрусталя растут... Они как живые, точно? Яшма — рисунок мне очень нравится, как утро на Венере...

— Почему на Венере? — слабо улыбнулась Варя и села на стул.

— Не знаю, но точно на Венере.— Вадим устроился теперь на полу, у ног девушки, и показывал ей камень за камнем. — Лазурит... Прозрачный оникс...

Варя, едва касаясь, перебирала, гладила его мягкие русые волосы. Потом убрала руку, встала.

— Красиво, очень красиво, но я пойду уже...

— Нет, ты глянь еще. Вот этим камнем в старину украшали церкви... — Он поднялся тоже, крепко обнял ее за плечи — ему показалось, что девушка оттаяла, и это просто одни разговоры, что надо уходить. И никуда она не уйдет. Он начал целовать ее...

— Ну, это уже слишком, — вдруг очень резко и твердо произнесла Варя, решительно отвела его руки. — Пока! — Она еще помедлила у двери...

— Ты что, издеваешься? Ну и уходи, раз пошла, чего еще стоишь! — вдруг неожиданно для самого себя грубо бросил Вадим.

— Вадик, не сердись, а! Не надо ничего портить! Господи, я с тобой все свои принципы нарушаю... Чего пришла, сижу тут, бред твой слушаю. А ты — то такой хороший, то хамишь... Не понимаю...

— Раз пошла — уходи! Что стоять и рассуждать!

Она ушла, она все-таки ушла... Пасмурно и противно... Он хотел чего-то легкого. А легко и весело не получается! Но ведь был момент, когда они смотрели камни,— и было хорошо... А он, дурак, все испортил! Так что — сам виноват?! Нет уж! Варя просто выламывается! «Водку не пью, музыки не надо...» И то не так, и это неладно! Она не понимает, видите ли, а что тут понимать! Все ясно! Ну, нет и не надо... Но, между прочим, не он ведь, а она сама сказала, что влюбилась... А теперь что? Вдруг она его и знать теперь не захочет? А хорошо бы — сидела вот тут и свитер ему вязала...

Кто-то постучал в дверь — Вадим даже обрадовался.

— Вас срочно просят в контору!

Через пять минут Вадим уже разговаривал с Тиуновым.

— Понимаете, телеграмму получил — мать при смерти. Да как лететь? Останов драги через три дня, а еще не все детали получены...

Сергей Львович сидел, сгорбившись, с потухшими глазами.

— Поезжайте, раз такое дело. Управимся. — Чалков еще плохо представлял, какую гору забот взваливает на свои плечи. Его пока больше беспокоило, не заметил ли Тиунов, что он выпивши, но Сергею Львовичу, видно, не до того.

— Я еду в город на «газике», могу вас взять с собой. Пошевелите, чего мешкают с деталями. А завтра вернетесь...

Чалков кивнул. В путь! По-военному, как на летних сборах, где их учили быть командирами. Все нужные документы взял в конторе, домой не возвращался, и вскоре начальник и техрук уже тряслись в машине...

Вернуться на следующий день Вадим Петрович не сумел. Задержался, чтоб убедиться, что все отгружено, как надо. Горные дороги в любую пору нелегки, а уж зимой после бурана... Лопатами снег расчищали, пришлось поработать, пробились-таки.

— Поезжайте вдоль речки, выгружайте, — попросил Чалков, а сам спрыгнул около медпункта.

В приемном покое никого. Вдруг где-то в глубине коридора — голос Вари. Хотелось, чтоб она сама почувствовала — он ждет — и вышла к нему. Достал сигареты, хорошие сигареты, в городе купил, но, повертев пачку, сунул назад в карман. Нельзя тут курить — так нельзя. Варя вышла, как он хотел, вышла — и замерла от неожиданности.

— Вадим?

— Здравствуй. Ты, наверное, искала меня вчера у клуба? А я в командировке был...

Варя успела взять себя в руки.

— Не искала я тебя, зачем? Мне сказали, что ты в Пореченске.

Наверное, Вадиму надо было извиниться, как-то сгладить трещинку в их отношениях. Но ведь Варя любит его — и что уж такого особенного произошло?

— Ты придешь сегодня вечером?

— Нет, у меня дежурство.

— Тогда завтра?

— Ну что ты, Вадим?! Тебе ведь некогда, ремонт начинаете...

— В кино бы нашли время сбегать, а?

— Извини, мне к больным надо. Встретимся, конечно, встретимся как-нибудь... Пока...

Наверное, ей действительно некогда, потому и торопилась она закончить разговор. Но что же дальше? Хорошенькое дело — «как-нибудь встретимся»...

Так и не решив — что ж теперь? — Вадим предоставил все времени... Он с Варей совсем голову потерял, а ведь надо бегом на драгу. Как там разгрузка? Не повредили бы чего... Варвара абсолютно спокойна. А драга — вот страдающее существо, точно живое, которому нужны его знания, его руки...

2.

К вечеру драга замолчала. Начался ежегодный зимний ремонт. Забот у Вадима сразу стало столько, что на личные переживания времени уже не оставалось. В первые дни бегал с этажа на этаж, пытался везде сам доглядеть, даже менять детали рвался сам... Потом понял, на горьком опыте научился: главное — правильно расставить людей, дать задания. Старая истина, но нужно было самому дойти: будешь доверять людям, они разобьются — сделают...