Чтение онлайн

— Понимаю, что прошу слишком много, но эта наша встреча первая и последняя, нам обоим это хорошо известно.

— Спрашивай, компадре.

Вебер уже приладил всю снарягу как положено, топчась на месте и подпрыгивая, проверяя амуницию на «звон». Выражение лица чилийца было спокойным, чувствовалось, что не в первый и даже не в сотый раз он идёт на верную смерть. Мне же стоило определённых усилий сохранять спокойствие, так как рейд слишком затянулся и шансы выжить были абсолютно призрачны. Сглотнув нервный комок, вставший в горле, я спросил:

— Как умирал президент Альенде?

— Ты проницательный человек, Мигель — Лёгкая улыбка мелькнула на губах чилийца и спряталась в курчавой бороде — Но раз уж Судьбе угодно было свести нас вместе и ты спросил то, что уже никого в этом мире кроме нескольких людей в моей несчастной стране давно не волнует… Альенде убил гринго, командовавший одной из штурмовых групп. Это были парашютисты, которых тренировали американцы. В пылу боя один из них забылся и часть команд своим людям отдавал по-английски. Президент помогал нам как мог: подбадривал солдат, стрелял сам… Первый этаж дворца несколько раз переходил из рук в руки, в какой-то момент «контрас», снова прорвались. Наш президент был храбрым человеком, но он не был солдатом, в его автомате закончились патроны и он замешкался на секунду. Двое его телохранителей отстреливались от наседавших солдат и тут один из прорвавшихся грингос отбросил свой опустошённый карабин, выхватил вот такой же как у меня пистолет, перекатом вышел почти прямо к ногам Альенде. И в то же мгновение три раза выстелил в президента, метров с трёх. Всё замедлилось, я был в десятке шагов от президента, дворец уже бомбили, в ушах стоял только звон, как я вообще обернулся в том направлении — не знаю…

Вебер перестал собираться, взгляд чилийца затуманился, меня он больше не замечал, мысленно вновь переживая тот страшный для него миг:

— Потом время словно снова кто-то запустил, гринго пристрелил Анхельмо Руис — мутный парень из личной охраны Альенде, его убили час спустя, но президент был уже мёртв: одна пуля попала в висок, две другие в шею и грудь. Но мы ещё дрались…

Связник замолчал, а я больше ни о чём не спрашивал его. Теперь решив для себя одну из загадок прошлого, на душу снизошло какое-то небывалое облегчение и спокойствие. Что было тому причиной: рассказ ли о смерти человека, до последнего защищавшего то во что он верил, или осознание сопричастности к войне с людьми, которые по всему миру ищут и убивают таких как Альенде или Чегевара — не уловил. Трудно принять такие вещи с ходу, требуется осмыслить и утрамбовать всё в голове, адаптировать душу что-ли. Кивком головы благодарю Вебера за рассказ. Потом, сверяем часы и ещё раз осматриваем снарягу друг друга. Последний раз оглядывая пыльную комнату, подмечаю не оставили ли чего. Кругом только пыль и темнота… Поворачиваюсь к выходу и подойдя к дыре в потолке, три раза коротко дёргаю сигнальную верёвку, теперь Славка точно будет знать, что мы будем рядом через полчаса с небольшим. Важно было действовать синхронно, чтобы рискованный план чилийца не потерпел фиаско в самом начале и всё не оказалось напрасной потерей времени. Я махнул Дуге и мы стали поочерёдно выбираться из подземелья. Поверхность встретила нас хмурым утренним полумраком, на трясину пал клочковатый удушливый туман. Чилиец хлопнул меня по плечу и крепко пожав на прощание руку, повернул в противоположную нашему с Дугой маршруту, держа путь на северо-восток. Через пару шагов, его скрыл туман, словно этого человека вообще тут никогда не было. Не оглядываясь, я мысленно пожелал новому другу выбраться из этого переплёта живым и сделав знак пулемётчику идти вперёд, побрёл следом.

Кругом было относительно тихо, только болотные пичуги перекликались в обычной утренней тональности, сопровождая нас своими разговорами до самой кочки, где притаился Детонатор. Сделав Дуге знак, сменить Славку на посту, чтобы ввести его в курс дела, внимательно осмотрелся, привыкая к мельтешению растительности, режущей глаз. В мешанине оттенков зелёного, чёрного и коричневого, очень легко проморгать противника, способного бесшумно подобраться на дистанцию удара ножом. Но только не теперь: за более чем два года знакомства с местными условиями, я уже стал забывать что такое обычная восточносибирская тайга или чахлые леса российской средней полосы. Сон, увиденный в пирамиде несколько дней назад вызвал приступ дичайшей ностальгии и тоски. Больше всего на свете, хотелось выбраться из этих кишащих жизнью мест, чтобы ощутить вкус свежевыпавшего снега на языке, вдохнуть хвойный аромат кедра, услышать как токует глухарь или поют свои охотничьи песни волки… Тихий плеск позади справа, дал знать, что подошёл Славка. Обменявшись кивками, мы присели и я шёпотом поведал другу о неожиданно изменившихся планах. Глаза Детонатора озорно блеснули, я знал, что лично для него нет муки страшней, чем вот так сутками сидеть на одном месте. Жестами, Славка выразил свою бурную радость, но дальнейшие излияния радости прервал далёкий одиночный взрыв и последовавшие за ним звуки стрельбы. Судя по направлению, это был тот район, куда ушёл чилиец. Глянув на часы, я прикинул время: прошло полтора часа. Получалось, что Вебера засекли несколько позже, чем мы рассчитывали. Сделав своим знак приготовиться к движению, я снова вслушался в звуки далёкого боя. Вебер зацепил передовой наблюдательный пост, вроде того, что был слева от нас на холме. Пауза после пары коротких очередей говорила о том, что федералы были застигнуты врасплох. Видимо, угостив часовых гранатой, чилиец ворвался на их позицию следом и добил уцелевших. Само собой, всё можно было сделать тихо, но цель связника диктовала иной подход — нашуметь, привлечь внимание.

Звуки перестрелки отдалились, став глуше, эхо сместилось дальше на север удаляясь в сторону пройденного нами неделю назад ущелья Теней. Немного оживились вояки залегшие перед нами, видимо их опрашивало начальство, на предмет активности в наблюдаемых секторах. Что они могли увидеть? Пару неприметных кочек, да километры трясины и всё. О чём скорее всего и доложили. Минут десять спустя, зашуршал воздух, потом позади нас на болотах стали рваться мины. Судя по звуку работал самый верхний регистр ротной мобильной артиллерии американские лёгкие «эмки». [99] Но спустя мгновение, звуки разрывов стали более глухими, сместились дальше почти на три километра. Со второй высотки, заработало нечто более серьёзное, но вот как они пёрли сюда тяжёлые «тридцатки», ума не приложу. [100] Что творится сейчас в обрабатываемых тяжёлыми «гостинцами» секторах, вполне можно себе представить: поставленные на задержку мины, рвутся невысоко над землёй, осыпая всё в радиусе ста метров веером осколков. Мне приходилось видеть последствия подобных обстрелов не раз и ни два, сельва после них выглядит словно кто-то прошёлся по растительности гигантской косой «литовкой». Мы научили местных выкапывать в местах дислокации отрядов нечто вроде бомбоубежищ. Они напоминали те, что использовали наши партизаны во время Великой отечественной, а позже развили в целое искусство вьетнамцы. Но Веберу так не повезёт, если только он заранее не отрыл нечто подобное. Скорее всего, сейчас чилийцу было кисло по-настоящему — семикиллограмовая мина, это не самый лучший спутник в дороге. Нам с бойцами ничего подобного не угрожало, поскольку мы сидели почти рядом с вражеским «секретом», а тропа скоро станет оживлённой дорогой по которой охотники будут перебрасывать загонщиков для новой дичи, коли её не накрыло дождём сотен железных осколков. Вдали, почти на грани слышимости, раздалось ещё пара взрывов, по тональности опознанных мною, как разрывы ручных гранат. Внутренне снимая шляпу перед удачливостью нашего связника. Я уже понял, что удача наконец-то поворачивается к нам лицом. Шанс вырваться из окружения обрёл реальные очертания, хотя изначально, как и любая отчаянная мера, казался голой авантюрой без единого шанса на успех.

Переступив с ноги на ногу, я ещё раз оглядел свой маленький отряд, ребята застыли в ожидании сигнала к быстрому броску на берег. Напряжение изматывает более всего в тот промежуток времени, когда лишь малая толика мгновений отделяет статику ожидания, от короткого и скоротечного действия. Всё происходит быстро именно потому, что за время пока ждёшь, варианты действий не одну сотню раз прокручиваются в голове и когда приходит пора работать, делаешь всё практически на автомате. Тем временем, на тропе появилась цепочка одетых в лохматый камуфляж разведчиков противника, мгновенно рассыпавшихся вкруговую, вскинув оружие. Машинально подмечаю: пять стрелков, два снайпера, один командир с короткоствольным «кольт-коммандо». Как всегда, командира у регуляров отличает более лучшая экипировка и вооружение, поэтому вот сейчас, нам втроём не составит большого труда разделаться с разведгруппой противника и даже успеть погасить наблюдателей на противоположной стороне тропы. Но мы сидим и ждём, пока покрутив стволами и отправив связного назад, вражеская дозорная группа уйдёт вперёд, дальше в обход болота, к месту прорыва. Вот, спустя пару минут гонец вернулся и что-то проговорив почти на ухо командиру, занял своё место в цепочке и разведчики ушли вперёд по тропе. Следом закопошились наши визави из секрета на холме, я дал своим сигнал приготовиться. Миномёты исправно продолжали молотить по площадям перепахивая сельву словно бригада из десятка хлебоуборочных комбайнов. Серии разрывов глухо докатывались до нас, скрадывая часть звуков леса, многие птицы и зверьё вообще замолкли, но были и такие, кто вопил пуще обычного. Как только пулемётчик отполз назад, а его коллеги осторожно откатились следом, мы в три прыжка, один за другим, преодолели тропу, перекатом в прыжке уйдя в заросли воздушных корней к подножью холма. Всё это заняло ровно пять ударов сердца, заросли не издали ни единого шороха, лишь пара клочков болотной тины повисла, застряв в рыжих лохмах корней. Бросок мы подгадали ровно под новую серию разрывов, потому занятый пересменкой противник продолжал возиться на холме, зевнув сектор. Да оно и понятно: солдатам надоело кормить местную мошкару, бестолку пялясь в унылую болотную даль. Теперь. Воодушевлённые хорошими новостями с того берега трясины, они уже предвкушали возвращение в казармы и прочие связанные с этим мелкие солдатские радости.

Получилось так, что мы оказались в небольшом овражке, тянущемся вдоль тропы и заросшего молодыми побегами жёсткого кустарника. Неожиданно, я услышал характерный металлический щелчок и резко повернул голову вправо. Славка даже под слоем грязи казался белей полотна — ему не повезло зацепить ножку противопехотной мины. В принципе, это бардак, оставлять на пути следования своих войск неубранные минзаги, но теперь ничего уже не попишешь: если мина не сработала сразу, шанс её снять всё ещё есть. Знаками, Детонатор попросил нас отползти как можно дальше в стороны, а сам принялся осторожно ковыряться чуть ли не под своим причинным местом. Движения его были осторожны и неторопливы, со стороны можно было подумать, что он просто прилёг и отдыхает. А если смотреть метров с десяти, то вообще ничего не разглядишь — кочки да травяная путанка. Как назло с тропы послышались негромкие голоса, сельва наполнилась дробным топотом ног, лёгким позвякиванием снаряги и запахами давно немытых тел. На тропу вышла колонна федералов, теперь спешащих в обход болота, как и предполагал чилиец. Я замер, стараясь полностью слиться с лесом, только глазами провожая удаляющихся солдат, машинально отмечая общее количество проходящих. Было их не так уж и много — три взвода по двадцать человек, без тяжёлого оружия, сразу видно, ребят перебрасывали в спешке. Одновременно я скосил глаза на Славку, тот всё ещё возился с миной, глаза его были полуприкрыты, губы сжались в сосредоточенную тонкую нитку. Вдруг он делает резкое движение, сопровождаемое ещё одним щелчком и хрустом кустарника. Я глянул на удаляющихся солдат и увидел, как один из них остановился, оглядываясь по сторонам. Славка показал мне трубку взрывателя, давая понять, что проблема решена, но вот теперь бдительный десантник отделился от своих, махнув своим рукой и что-то коротко сказал. Случись ему обнаружить так близко тех, кого его командиры искали совершенно в другом месте, солдата непременно ждало повышение или медаль. Но в нашем случае парню грозила только посмертная слава и почести. Дал сигнал бойцам приготовиться, осторожно начиная смещаться в полуприсяд, прячась за поваленным гнилым древесным стволом, лежащим поперёк оврага. Ствол гнилушки почти высовывался одним краем на тропу, другим упираясь в дно оврага так, что внизу образовывался небольшой лаз, вполне подходящий для того, чтобы проползти под гнилушкой дальше, не выбираясь из вымоины. Дуга и я уже успели перебраться дальше, от напоровшегося же на «гостинец» Детонатора нас теперь отделяло солидное гнилое бревно и метров пятнадцать колючих кустов. Знаками показав Славке, что если солдат подойдёт к нему ближе, чем на пару шагов то ему придётся его отвлечь, начинаю готовиться. Аккуратно высвободив из ножен клинок, я замер, отсчитывая шаги, которыми любопытный солдат шёл навстречу вечной памяти и салюту над собственной могилой. Тем временем, местный вскинув к плечу довольно потёртую G3, [101] медленно миновал Славкину лёжку и заученно водя стволом автомата по сторонам, шёл прямо на меня. В такие моменты, я тоже стараюсь довериться наработанным рефлексам, потому что они несколько помогают снять нервное напряжение. Нож, это не пистолет или автомат — работая им чаще всего приходится видеть глаза противника, а заглядывать в них, видя угасающий огонёк чужой жизни… К этому нужно привыкнуть, справиться с эмоциями и жить дальше, иначе «крыша» совершенно съедет и не вернётся. Вот сейчас, парень поравняется со мной, Славка снова хрустнет веткой, любопытный герой-смертник чуть обернётся назад и влево, я шагну навстречу закрыв ему ладонью в перчатке рот, перережу парню горло. Осталось пара шагов. Раз — солдат уже в десяти метрах от меня, осматривая кустарник слева от тропы. Два — он переносит прицел вправо, одновременно шагая вперёд. Три — я готовлюсь к броску, удобно взяв нож и отводя чуть вперёд правую руку, чтобы заткнуть рот жертве… В звенящей тишине раздаётся властный далёкий голос, парня ругает капрал, тот с сожалением опустив оружие разворачивается на месте и бежит обратно. Мысленно испустив вздох облегчения, убираю нож и делаю знак своим выдвигаться, сегодня было одним трупом меньше и это радовало.

По оврагам пришлось ползти ещё метров триста, чтобы окончательно выйти из зоны ответственности наблюдательного поста федералов. Всё это заняло час с мелочью, после чего мы экономя силы перешли на быстрый шаг. Ползанье по кустам и общий стресс дали неплохую нагрузку, вымотались все так, словно бежали уже часов десять без остановок. Когда тропа и все заслоны остались позади и справа, а кустарник и лианы стали прореживаться деревьями, чьи толстые замшелые у основания стволы говорили о близости скал и как следствие — удобных для организации баз пещер и небольших площадок, где можно разбить лагерь не боясь обнаружения с воздуха. Нам повезло и ближе к восемнадцати часам, когда все уже были на пределе, чуть в стороне от основного маршрута нашлась небольшая полянка, где вполне можно метнуть кости на получасовой отдых. Сил едва хватило на то, чтобы выпить по глотку воды, зажевав его жёсткими и солёными ломтиками вяленой свинины. Дуга первым заступил в караул, примостившись в ветвях сросшихся стволами деревьев в пятидесяти метрах от стоянки, оттуда подходы к поляне просматривались лучше всего, да и часового в бахроме листвы было так просто не углядеть. Я примостился возле толстого, в два обхвата, валуна вросшего в землю на восточном краю полянки, рядом ковырял в зубах оструганной веточкой Славка. Вид у чуть не взлетевшего на воздух сапёра был счастливый, так часто выглядят спасшиеся чудом люди. Перегнувшись вперёд, я расшнуровал ботинки с тем, чтобы сменить отсыревшие носки и немного просушить обувку. Попутно спросил у Детонатора о мине из-за которой у приятеля прибавился ещё один день рождения:

— Что это был за «сюрприз» в овраге, Детонатор?

— «Двушка» югославская, [102] тёзка мой отсырел мальца — Славка чуть усмехнулся. Но улыбка получилась нервной, вымученной — Накол уже произошёл на треть, а вот воспламенение чутка задержалось. Если бы скатился с неё, метров десять было бы форы до подрыва…

— Партизанская или федералы её поставили, как думаешь?

— Дожди шли всю неделю, как мы на болоте сидим — Лицо Детонатора под слоями камуфляжной краски стало сосредоточенным, глаза обрели обычный хитроватый прищур — Так быстро она отсыреть не могла, других закладок я там не видел. По ходу дела, старый это презент, может месяца два-три как поставлен.

— Тоже верно — Я кивнул соглашаясь. Слова бойца подтвердили мои собственные догадки, но как местные оставили овраг без минных закладок, да у самого удобного выхода на тропу, это вызывало недоумение.

Пока боты сохли, решил проверить оружие, кивнув Славке, чтобы занялся тем же самым. Сделать это было необходимо по двум причинам: самое главное, это вода и грязь, благо ползать и плавать пришлось немало; но насущнейшим сейчас было — ревизовать оставшийся боекомплект, поскольку решив на короткое время проблему с одним противником, мы не отделались от всех прочих. А этого «добра», в сельве всегда хватает. Когда кругом грязь и вода, это немного лучше, чем грязь, пыль и песок, но не на много. Нет, «калаш», это исключительно надёжное оружие и даже будучи в таком затрапезном состоянии как сейчас он будет исправно служить по прямому назначению, но лучше не рисковать, потому как заклинивший автомат это верная смерть. Как обычно, самая муторная часть это изгнание грязи и воды из газовой трубки. На первый взгляд, ничего особенного, можно стрелять и довольно долго но вот потом скопившийся нагар приходится выскребать из канальчика газовой камеры, даже щёлочью не всегда возьмёшь…

Тщательный досмотр всего нашего арсенала оптимизма не внушил: на троих пара гранат, с досадой отмечаю, что остались только наступательные, от которых в лесу пользы — чуть; мы со Славкой имеем по три полных магазина к пистолетам и по сотне патронов на автоматный ствол. Причём треть «маслят» не вызывает доверия — где лак стёрся, где пуля толком в гильзе не обжата, стрелять ими вообще небезопасно. Пихаю их в освободившийся гранатный подсумок, завернув в тряпицу, чтобы не брякали. Если придётся воевать — пять-семь минут хорошей драки и хоть в штыковую иди!..