Чтение онлайн

Тур Хейердал утверждал: «Мороз пробежал по коже каждого из нас, когда мы увидели зрелище, которое предки тех, кто тянул за веревки, должно быть, наблюдали постоянно. Каменный колосс почти в 10 тонн "шел", как собака на поводке за небольшой группой лилипутов... Мы все бросились обнимать сияющего и довольного Павла Павела» [461] .

Еще один ответ был найден. Неужели загадка разгадана?

Для Тура Хейердала метод Павла Павела стал успехом. Он привлек всеобщее внимание, в том числе среди широкого круга верных почитателей Тура Хейердала. Тот факт, что многотонная статуя может двигаться с помощью простой веревки и нескольких человек, вызывал большое восхищение.

Ученые также начали протирать глаза: теперь Тур Хейердал действительно нашел кое-что интересное. Но если они напрямую не отвергали идею о том, что туземцы острова Пасхи могли заставить своих каменных богов ходить, они не хотели признавать, что метод Павела был единственным, как немедленно начал утверждать Тур Хейердал. Они считали, что, скорее всего, там использовался целый комплекс методов, в том числе сани, которые надежно засели в сознании ученых. Эти сани, рассуждали они, могли двигаться с помощью «полозьев», изготовленных из дерева, или катиться по бревнам.

Те, кто признавал труды Павела, тем не менее, были склонны думать, что этот метод использовался в ограниченном объеме: либо для небольших статуй, транспортировавшихся не слишком далеко, либо во время окончательного, самого деликатного маневра: когда моаи нужно было поставить на алтарь.

Статуи вытесывались из достаточно мягкой породы. Если большая и тяжелая статуя должна была отправиться в далекий путь, то нижняя часть легко подвергалась эрозии во время марша, которая могла привести к разрушению, — так звучало другое опровержение приемлемости этого метода.

Ни Хейердал, ни Павел Павел не видели этих ограничений. Напротив, если увеличить количество рабочих, вполне возможно передвигать даже самые большие статуи в вертикальном положении [462] . Хейердал использовал фотографию собаки на поводке, чтобы рассказать, насколько прост этот метод, но в книге об экспедиции он указал, что во время эксперимента на острове Пасхи статуя продвинулась лишь на несколько метров. Для некоторых это послужило подтверждением правоты давних критиков: ведь если Тур Хейердал докажет, что возможно сделать что-то, например, пересечь Тихий океан на бальзовом плоте, то он будет настойчиво утверждать, что так оно фактически и было [463] .

Лицом к лицу. Что могут рассказать огромные статуи с острова Пасхи?

Хотя метод Павла Павела был принят некоторыми учеными, поддержка не стала всеобщей. Самым злостным критиком Хейердала оказалась доктор Джо Энн ван Тилбург, американский археолог. Она давно и тщательно изучала моаи и считалась, как и Хейердал, одним из ведущих экспертов по острову Пасхи. Она была убеждена, что статуи транспортировали в горизонтальном положении, положив их на спину, тащили на санях. Если бы Хейердал и Павел были правы, то веревки и кантование оставили бы следы на теле статуи, считала она. Однако ван Тилбург «не нашла никаких следов», которые указывали бы на то, что статуи транспортировались именно так, как показал Павел [464] .

Хейердал, со своей стороны, основывался на том, что нижняя часть моаи, или ноги, если угодно, были вырезаны в виде прямоугольника, а углы у этого прямоугольника оказались закругленными. Для него это как раз и являлось свидетельством «ходячей» транспортировки моаи, поскольку их легче кантовать, если углы будут закругленными, а не острыми.

Ни теория Хейердала, ни теория ван Тилбург не способствовали завершению дискуссии о том, как рапануйцы передвигали свои статуи. Другие предложенные методы — будто их перевозили на тростниковых судах вокруг побережья — также не нашли поддержки. Если Хейердал считал, что загадка, наконец, разгадана раз и навсегда, то он был одинок в своем убеждении.

Новозеландский палеонтолог и географ Джон Фленли и британский археолог Пол Г. Бан, которые оба имели богатый опыт исследований на острове Пасхи, выпустили в 1992 году книгу «Головоломка острова Пасхи». В достаточно объемной главе авторы осветили различные гипотезы транспортировки моаи. Довольно дипломатично они отдавали должное каждой из них, но поскольку ни одна из этих гипотез не оправдала себя как единственно верная, они пришли к заключению, что «загадка по-прежнему остается неразгаданной» [465] .

Возможно, итоги эксперимента Тура с шагающим моаи можно подвести следующим образом: он пришел, показал, не доказав, но его так и не опровергли.

Тем не менее опровержения последовали по ряду других направлений, и это уже было серьезно.

Во время своей первой экспедиции на остров Пасхи Тур Хейердал пришел к выводу, что первые рапануйцы приплыли из Южной Америки в 300-400 годах до н.э. Он опирался на устные предания местных жителей, на сходство в методе постройки каменных стен на острове Пасхи и в тех районах, которые сегодня принадлежат государству Перу, на ботаническую общность и на результаты радиоуглеродного анализа органического материала, найденного в культурном слое острова. Он не соглашался с тем, что первыми людьми, достигшими острова Пасхи, были полинезийцы, как утверждала наука. Полинезийские черты местной культуры, по мнению Хейердала, можно объяснить тем, что полинезийцы пришли сюда позднее, в результате другой волны миграции.

Даже археологи, участвовавшие в его экспедиции на остров Пасхи в 1955-1956 годы, — три американца и один норвежец — не разделяли выводов Тура. Они считали, что необходимы дополнительные исследования, и только тогда можно будет что-то сказать с большей уверенностью.

С тех пор на остров Пасхи потянулась длинная череда ученых, в немалой степени благодаря деятельности Тура Хейердала. Они не нашли ничего, что решительно поддерживало бы его, скорее наоборот. В течение этих лет ученые еще больше убедились в том, что пути миграции на остров Пасхи шли с далеких западных островов и что именно полинезийцы сделали это. Однако они больше не отвергали тот факт, что позднее, вероятно, были контакты между Южной Америкой и островом Пасхи, но в той степени, и какой эти контакты имели место, они носили спорадический характер и не оказали значительного влияния на развитие культуры рапануйцев. На одном конгрессе в Гонолулу в 1961 году большинство ученых, занимающихся исследованием Тихого океана, признали правомочность постановки проблем Туром Хейердалом, не разделяя, однако, его выводов [466] .

Использование собственных традиций рапануйцев как подтверждение того, что они пришли с большого континента на востоке, и указание на сходство техники строительства в древнем Перу и на острове Пасхи, особенно в форме искусно сделанных стен, также не произвели впечатления на ученых. Однако уже с первой экспедиции Тур Хейердал уделял большое внимание еще одной находке, которая, как он считал, имеет непреодолимую доказательную силу.

Это ботанические свидетельства.

Остров Пасхи образовался в результате извержения вулкана примерно 750 тысяч лет назад. После извержений осталось несколько кратеров. Два из них, Рано Кау и Рано Рараку, наполнены пресной водой и выглядят сейчас как внутренние озера. В этих озерах растет тростник, называемый тотора. Такой же тростник растет на озере Титикака в Перу.

Для рапануйцев это пресноводное растение имело большую ценность. Они использовали тростник для плетения ковров, шляп и веревок, а также в качестве материала для постройки домов и судов. Индейцы с озера Титикака использовали тростник для тех же целей. Ботаники были едины во мнении, что тростник тотора встречается только на озере Титикака и в ряде областей нa перуанском побережье, что именно здесь этот тростник возник и нигде больше. В то или иное время этот тростник, должно быть, распространился на остров Пасхи, но когда? Впрочем, не могли ли его завезти туда люди, знавшие о его ценных свойствах?