Чтение онлайн

Проброс дознавателя.

... Константин Сенцов в скудной одёжке пещерного троглодита пробирался по диким доисторическим джунглям в поисках съедобных и не очень агрессивных животных. Космы свисали с низколобой башки на глаза, руки сжимали тяжёлый каменный топор, нос улавливал запахи, а уши - ловили звуки. Шлёпая босыми ногами по илистому доисторическому болоту, скрываясь в зарослях гигантских плаунообразных перворастений, Константин вдруг выбрался из джунглей на светло-зелёную поляну. Инстинкт подсказал, что соваться туда нельзя: не поляна это, а топь, и если ступить ногою - засосёт с покрышкою и поминай, как звали. Константин начал искать обходные пути, но тут где-то поблизости разразился чудовищный рёв. Константин замер, сжал в руках шершавую рукоять топора: ясно, что рычит саблезубый медведь амфицион - все два метра в холке, клыки по двадцать сантиметров - та ещё зверюга, даже саблезубые тигры перед ним поджимают хвосты. Нужно убираться подобру-поздорову, иначе Константин Сенцов рискует стать лёгкой добычей.

Константин повернулся, чтобы бежать, но вдруг зверь исполинским скачком выпрыгнул из зарослей и приземлился прямо перед его носом, упёрся толстыми лапами в землю и зарычал так, что Константин оглох. Рыжая шерсть свешивалась с его боков клоками, острые уши были по-волчьи прижаты к затылку, огромная голова сидела на мощной шее на высоте в полтора человеческих роста.

Сенцов стоял, как вкопанный - если он побежит, то будет тот час же настигнут и загрызен бритвенно острыми клыками. Ему не спастись, ведь хищник бегает куда быстрее человека. Хищник сделал шаг, разинув пасть... Всё, Сенцову конец...

– Проснись, Старлей!
– вдруг раздалось сзади и чья-то рука затормошила Сенцова за плечо.

Константин рывком обернулся и увидел, что у него за спиною откуда ни возьмись, появился Эрих Траурихлиген в своём чёрном мундире, в фуражке и с неизменным стеком. Его рука в кожаной перчатке лежала на плече Константина и тормошила.

Медведь амфицион тот час же поджал толстый хвост, заскулил подбитою болонкой, попятился, и след его простыл. Только лишь задние лапы сверкнули, исчезая в кусту...

– Хы-хы, дрыхнешь, Старлей!
– громко хохотнул Траурихлиген, не убирая руки, больно сжав плечо Сенцова.
– Вставай давай, валенок несчастный, пора пробрасываться, а то будет тебе хроносбой!

– Ты же умер...
– пискнул Сенцов, скидывая тяжёлую руку.

– Как ты мне надоел, засоня!
– обиженно фыркнул Траурихлиген и с силой швырнул Константина об землю.

Сенцов обо что-то больно навернулся лопатками и копчиком, забарахтался, заныл и... распахнул глаза. Траурихлиген куда-то скрылся, а вместо него над Константином нависали Красный и Бисмарк.

– Ну, наконец-то!
– пробормотал Красный, подбоченившись.
– Не добудишься, хоть из пушки бей!

– Петух пропел!
– сообщил Бисмарк, поправляя чёрный воротник с чем-то белым.

Константин присмотрелся и понял, что на Бисмарке надет эсэсовский чёрный китель с белыми петлицами, да и на Красного тоже натянули такой же.

– Поднимайся!
– Бисмарк наклонился, ухватил Константина за руку и помог ему встать.

Сенцов поднялся и понял, что совсем не готов к пробросу: на нём джинсы, серая мятая футболка и разношенные чумазые кеды. На голове топорщится переполох, в желудке - воет пустота.

– У, Старлей, что-то ты опять капустишься!
– оценивающим тоном протянул Красный, оглядев Сенцова с головы до ног.
– Разве так ты должен был спать?

– А как?
– мрачно прогудел Сенцов, обтирая руки о футболку.
– Вчера я жил последний раз!

– Старлей, у тебя десять минут на то, чтобы привести себя в порядок!
– из-за спин Бисмарка и Красного вдруг выдвинулась Звонящая и дёрнула Сенцова за ухо.
– Я надеюсь, ты прочитал всё, что мы тебе предоставили! И, Красный, - она повернулась к Красному, но ухо Сенцова так и не выпустила.
– Называй его "группенфюрером", а не "старлеем"! Пора привыкать! Давай, Старлей, не стопорись!
– она наконец-то выпустила покрасневшее ухо Сенцова и крепко хлопнула Константина по плечу.

– Задолбали!
– прогудел под собственный нос Сенцов, сообразив, что ему никак не отбояриться от проклятого проброса.
– Вы хоть, выйдите, что ли?
– попросил Константин, глядя исподлобья на тех, кто его обступил.
– Или я должен тут стриптиз показывать?

– Выйдем, - постановила Звонящая и пихнула Красного к выходу.
– Он у нас нежный. Через десять минут мы вернёмся!
– пообещала она Сенцову, и всё, все трое скрылись за дверью-переборкой.

Константин потоптался на месте, пялясь в стенку. Никогда он ещё не чувствовал себя таим обречённым - даже тогда, когда приходилось пробыковывать свидания с Катей или сражаться с Траурихлигеном один на один...

Прижатый тяжким фатумом, Константин Сенцов сжал в кулак свою волю и поплёлся принимать душ. Потом он напялил свежую, выглаженную рубашку и мундир, который вчера стянул и бросил в угол. Надвинул на ноги сапоги "для роста" и застрял: нужно было приблизиться к зеркалу и глянуть, что получилось... А Константин не может, он боится, что призрак Траурихлигена слопает его живьём.

– Ты готов??
– вылетел из-за толстой переборки вопрос Звонящей и стукнул Константина по голове.

– Не-нет... сейчас...
– пролепетал Сенцов, разыскивая расчёску.

– Пять минут!
– пригвоздила из-за двери Звонящая и заглохла.

Усилием воли Константин заставил себя подползти к зеркалу, и ещё большим усилием заставил себя взглянуть на того, кто там отражался. А отражался там мешок - на ссутуленных плечах Константина гордый мундир сидел неопрятными пузырями, руки сами собою влезли в карманы брюк, смяв полы кителя, мокрые волосы неестественного белесого цвета торчали на лбу рогами, а в глазах отразилась грусть больной собаки. Нет, так нельзя - в таком виде Сенцов похож на нюню, а не на генерала, нужно взять себя в руки. Потому что единственный для Сенцова шанс выжить - это добиться полного сходства с Эрихом Траурихлигеном. Сенцов расправил плечи, вынул ладони из карманов, оправил пузыри и складки, потом взял расчёску и причесался на устаревший пробор, который носил настоящий Траурихлиген. Взглянув в зеркало ещё раз, Константин отметил, что да, сходство с Траурихлигеном в нём всё же, есть - несмываемая штукатурка Красного заставила его нос обрести аристократичную горбинку, которой у него не было никогда в жизни, изменила форму нижней челюсти, щёк, глаз... Константин перестал быть похожим на себя... И за его спиною в зеркале возник призрак Траурихлигена, скорчил злобную гримасу смерти и тут же пропал, потому что с треском раскрылась переборка и к нему в бокс снова ввалились Красный, Бисмарк, Звонящая и к тому же ещё и шеф... А вон и Репейник выглядывает из-за широкого Бисмарка... Все в сборе.

– Обалденно!
– оценил теперешний вид Константина Красный и подпихнул его в спину на выход.
– Ну что, группенфюрер, готов?

– Уу, - гуднул Константин, пялясь в пол.

– Идём уже!
– Бисмарк стальною ручищей выбросил Константина за переборку... и за пределы жизни.

Лучше бы его сразу вывезли вперёд ногами... Константин чувствовал себя жертвенным агнцем и плёлся к трансхрону в час по чайной ложке. Он понимал, что чем ближе он к машине времени - тем ближе к гибели. Стоит ему флипнуть в сорок первый год - и всё, он тут же, на месте, погибнет. За Сенцовым похоронной процессией двигались его товарищи - бывшие товарищи. Которые обрекли его на смерть. Сенцов беспредельно одинок, и жить ему осталось всего ничего. Перед глазами неслась вся жизнь - диван, телевизор, следователь Крольчихин, Фёдор Фёдорович, начальник Ровд Тетёрко, стажёр Ветерков, пропавший Рыбкин и Катя. Катя встала и заслонила собою всех остальных, даже диван и телевизор. Всё, Сенцов больше никогда не увидит её, он не может даже попрощаться с нею... "Прощай, Катя..." - мысленно сказал Сенцов, и в носу у него защипало. Следя за тем, чтобы никто не заметил, как на его глаза навернулись слёзы, Константин Сенцов пошёл вперёд быстрее, стараясь смело смотреть в бездну, которая раскинулась перед ним. Наверняка, Эрих Траурихлиген смело смотрел в бездну - смотрел прямо в глаза смерти, когда воевал на фронте, лицом к лицу с любым врагом... Сенцов должен быть похож на него и так же смело смотреть... тем более, что ему недолго осталось - каких-то десять минут - и всё.

Перед Константином поднялась ещё одна переборка, и он переступил высокий порог флипотсека и увидел сверкающую никелем платформу, которую называют "флиппером". Стоит встать на неё, между двух круглых излучателей, как тебя пробросит сквозь континуум, и ты окажешься в любом времени.

– Я сделал стабилизатор бессбойности, - говорил тем временем Репейник шефу.

Сенцов сделал пару шагов к жутко сияющей платформе, и тут ноги подвели его - он завихлялся и пошёл в сторонку - туда, где пристроились стул и стол. Константин бы уже сел на стул, забился бы за стол, но его ненавязчиво, мягко под локоток направили как раз к флипперу.