Чтение онлайн

– Ты вс-се время молчиш-шь, Дор. Тебе з-здес-сь не по душ-ш-ше?
– спросил Нернемис.

Они понимали друг друга лучше, чем признавали, но иногда это требовалось озвучить.

– Я не з-знаю. Пока не з-знаю. А вот что будет дальш-ш-ше...
– Дормиентес с шорохом расправила на коленях юбку.

– Точно вс-се по-другому. С-с политикой ш-шутки плохи.

– А вот это мне прекрас-с-сно извес-стно, братец, - Дормиентес насмешливо дернула уголком рта.
– А из-звес-с-стно ли тебе, почему мы понадобилис-с-сь принцес-с-с-се чужой с-страны?

– Меня больш-ше интерес-с-сует - почему именно принцес-с-се?

– Тогда уже - почему именно мы?

Они обменялись взглядами и зеркально улыбнулись друг другу.

– Меня больш-ше удивило то, что волю принцес-с-сы передавала пос-сланница Лорелай.

– Отец же упоминал, что она ищ-щет с-сторонников, - Дормиентес понизила голос.
– Воз-зможно, это ее попытка переманить Эвапорабион на с-свою с-с-сторону.

– Или не только Эвапорабион.

– Что ты имееш-шь в виду?..

– Мы же прис-с-сутс-ствовали на С-совете как предс-с-ставители храма.

Они одновременно посмотрели в круглое окошко, за которым наливался яркостью закат. Облака вокруг, подкрашенные лучами солнца, превратились в огненное море.

– Реценс-с-сария обяжет нас-с подчинятьс-с-ся ей, пус-сть и на время. Как думаеш-шь, зачем ей именно жрецы Лаэрта?

– Надеюс-с-сь, не для того, чтобы лез-зть в Чертово Городищ-ще.

Мастерская Солэ располагалась в Мастеровом Углу Хэйла - или, как его теперь чаще называли, Район Опечатанных Дверей. Выбрав ясный день, Цузайн заглянул туда, познакомившись с помощником мастера, который словоохотливо вывалил на посетителя все, что ему было известно про своего хозяина. Отец, воспитывающий двух дочерей, младшая из которых - немощная безрукая калека, а старшая заживо хоронит себя, ухаживая за ней.

Старшую Цузайн видел несколько раз. Звали ее Мария. Невысокая девчонка, почти ребенок, с пушистыми светлыми волосами, обрамляющими тонкое льдисто-хрупкое лицо. Пережитый когда-то плен у еретиков выдавали глаза - правый чернильно-черный, левый голубой. Младшая же... старалась не попадаться людям на глаза.

Он хорошо помнил эту девочку, спустя даже эти восемь лет. Восемь... или девять? Пожалуй, неважно, один год погоды не сделает.

Только тогда она была маленькой и не вызывала ничего, кроме брезгливой жалости - комочек плоти, с крошечным истрескавшимся лицом и обрубками вместо рук, а затянутые мутью глаза бессмысленно блуждали по комнате. Ободранный уродец, в котором чудом удержалась жизнь. Пожалуй, было бы милосердней девочку ее лишить, чем обрекать на такие муки. Он бы не удивился, узнав, что она теперь бездушный овощ, умеющий самостоятельно только дышать.

Клариче же обманула всех и сейчас смотрела на мир с дерзостью капризной барышни. Ей было всего пятнадцать, но выглядела она уже по-взрослому красиво, как будто старшей из сестер была она. Красиво и кукольно. Отец постарался на славу. Куклой она притворялась умело, но биение жизни было не скрыть, даже под настолько плотной, искусственно уплотненной оболочкой.

Поэтому и прячешься, да? Лабо ищет тебя. И скоро найдет.

Воздействовать на Клариче не представлялось возможным, поэтому Цузайн наметил своей целью именно старшую девчонку Солэ, по сравнению с сестрой очень мягкую и живую, а значит - намного более хрупкую.

Подсунуть ей хрупкий флакончик было плевым делом - всего-то подойти на улице с лотком и предложить приобрести самринское душистое масло. Стекла, конечно, пришлось использовать немало - на емкости, но оно того стоило. Мария бережно завернула флакончик в лоскут и положила в корзинку.

Только вот Мастер-Стеклодув Амен Цузайн не рассчитывал, что флакончик разобьет не Мария, а неловкая Клариче, которой острые осколки были не страшны. Для него главным было лишь то, что на осколки попала теплая живая кровь. И неважно, чья.

Воздух был тяжелым от противного прогорклого запаха. Небо ворочалось и кричало - вопило сотнями раскаленных голосов, истекало раскаленной кровью, дышало жаром. А от земли, на которой она лежала, раскинув руки, тянуло мертвецким холодом.

Мария понимала, что это сон, всего лишь сон, неизбежное последствие кошмара, пережитого когда-то наяву, но страх был таким же свежим. Не испуг, который быстро проходит, а въедливый страх.

– Мария?..

Она вздрогнула и открыла глаза. Навеянное дремотой видение исчезло.

Отец еще не спал - дверь в коридор была приоткрыта, и Марии, сидящей в кресле у окна, было видно отблеск света из его мастерской, откуда изредка доносился какой-нибудь стук или лязг. Он часто засиживался допоздна.

Сейчас как никогда трудно было поверить, что прошло уже столько лет. Столько относительно мирных спокойных лет, без погромов, без чертовых еретиков, которые преследовали их маленькую семью. Столько лет, нанизанных, словно бусины, на тончайшую нить этого кошмара - окровавленного стонущего неба.

– Ты спала?
– смущенно спросила Клариче. Ее голос напоминал скрип несмазанной телеги.

– Почти. Ничего страшного.

– Как... как думаешь, я могу умереть от простуды?..

Мария едва не рассмеялась - так по-детски наивно был задан этот вопрос.

– Ты не умрешь, - твердо ответила она, поднимаясь и украдкой сцеживая зевок в кулак.

– Почему ты так уверена?
– Клариче закашлялась. Мария подошла к ее постели, склонилась над ней и потрогала лоб.

– Жар спадает. Утром тебе было намного хуже, чем сейчас. Только не забудь перед сном выпить лекарства, хорошо?..

Вдалеке что-то глухо бухнуло. Мария, забеспокоившись, подошла к окну.

Город был уже погружен в ночную темноту с россыпью фонарных огоньков. Отдаленный шум нарастал, становясь громче по мере приближения его источника. Прислушавшись, Мария различила грохот, треск, крики. А затем улица стремительно наполнилась чадящими огнями, и в окна полетели вывороченные из тротуаров булыжники и бутылки с горючей смесью.

Мария бросилась к отцу и успела увидеть, как мастер Солэ, владеющий инструментами ничуть не хуже, чем заправский дуэлянт - своей шпагой, оглушил еретика, который пробрался в его мастерскую через разбитое окно. Входная дверь, заложенная на засов, затрещала.

Клариче, наплевав на осторожность и запреты, выскочила в коридор в одной ночной рубашке и ботинках на босу ногу. Мария хотела крикнуть ей, втолкнуть обратно в комнату, сделать хоть что-нибудь, чтобы прикрыть металлические руки сестры, но не успела: дверь сдалась, и тот, кто ее сломал, бросился на девушку. В руках у него была выломанная из чьего-то забора доска. Мария схватила с тумбочки вазу...