Чтение онлайн

— Что-то мне стремно, — причитает Лорен. — Давай вернемся.

— Все будет хорошо.

— А тебя ничем не проймешь, да?

Я смеюсь.

— Ты даже не представляешь.

Она спрашивает, какие у меня планы на будущее.

— Понятия не имею. В смысле, а что вообще нужно делать? Кто-то может сказать, что я трачу свою жизнь впустую, но все относительно. Будь я адвокатом, пошел бы в сраную юридическую школу. Но я не адвокат. Я наркоман, а значит, должен продолжать употреблять, верно? Принимать наркоту, пока замертво не свалюсь. Вот чем мы с тобой займемся, Лорен.

Я притягиваю ее к себе и целую.

— Чего еще нам желать от жизни? — вопрошаю я. — Вот мы гуляем по любимому городу, слушаем шум океана, целуемся, кайфуем. Мы с тобой, Лорен, берем от жизни все.

Теперь уже она смеется.

— Но что мы будем делать, когда мои родители вернутся? Нам же некуда податься.

— Я найду жилье.

— Для нас обоих.

— Не сомневайся.

— Так значит, мы теперь официально встречаемся?

— Если ты этого хочешь.

— Ник, ну ответь.

— Конечно, встречаемся.

Мы снова целуемся.

Забравшись в машину, Лорен обнаруживает, что потеряла шарф. Должно быть, где-то обронила. Я говорю ей, чтобы оставалась в машине, а сам бегу назад, той же дорогой, которой мы шли. На глаза наворачиваются слезы от холода, но я чувствую себя так, словно лечу, и преисполнен благодарности к миру. Все складывается идеально. Я даже нахожу шарф Лорен в самом конце дорожки. Я прибегаю назад, Лорен радуется, и мы отправляемся на встречу с Кэнди, по дороге слушая старый CD-диск с «Тоской» и выкуривая одну сигарету за другой.

У Кэнди через всю левую щеку наложены швы, которых не было раньше. Из-за этого половина лица у нее опухла и блестит. Она заправляет волосы за уши и обращается ко мне:

— Ну, в чем дело? Почему так долго не звонил?

— Понимаешь, я сам больше по мету. А героином только приглушаю.

— Хорошо получается, да?

Я киваю, не сводя с нее глаз.

— Может, как-нибудь позависаем вдвоем? — интересуюсь я.

Она смотрит на меня, прищурив серые глаза. На лице у нее слишком много макияжа, но со шрамом она кажется мне куда привлекательнее. Такой вот я дурной.

— Обязательно, — отвечает она, — но не сегодня.

— Мы могли бы куда-нибудь вместе сходить.

— Слушай, ты еще ребенок.

— Не во всех смыслах.

Она передает мне дозу, а я отдаю ей деньги.

Она закуривает ментоловый «Парламент».

— Посмотрим. Не затягивай со следующим звонком, окей?

— Договорились.

Я сажусь за руль машины Лорен и еду обратно к ее дому. Меня все еще преследует взгляд Кэнди. По спине бегут мурашки. Она, точнее, ее запах, напоминает мне о ком-то.

А потом я вдруг вспоминаю. Когда жена того известного актера, с которой папа встречался, порвала с ним, мы переехали в квартиру в районе Миссия. Мама была вынуждена уехать в Л. А. и работать там со своим прежним бойфрендом, и ее я видел только по большим праздникам (например, в Рождество).

Отец, по правде говоря, всегда относился ко мне скорее как к другу, чем как к сыну. Особенно в то время. Он всюду брал меня с собой: в гости, на вечеринки. Мои крестные родители, гей-пара, жили через дорогу от нас. Мы часто ходили к ним на ужины и там говорили о политике, фильмах, обо всем на свете. Благодаря им я чувствовал себя взрослым, полноправным участником беседы.

Но потом папа, разумеется, начал ходить и на свидания. Он был молод и одинок, не стоило удивляться тому, что по вечерам он уходил встречаться с девушками, оставляя меня под присмотром нянек. Я уже не помню точно, где он нашел Одри (кажется, на открытии какой-то выставки), но помню, что она была длинноволосой блондинкой с кучей татуировок. Ей было где-то двадцать один или двадцать два, и от нее всегда пахло благовониями. Она сидела со мной всего раза три, но я никогда не забуду ее запах. Она была такой прекрасной и несчастной одновременно. Укладывая меня спать, она ложилась в постель рядом со мной и обнимала, а я вдыхал ее запах и заводился от этого. Я старался скрывать от нее свою небольшую эрекцию. Однажды она взяла напрокат кассету с «Последним искушением Христа» и мы посмотрели фильм вместе. Мне тогда было восемь.

Уезжая от Кэнди, я думаю о том, как лежал в одной постели с Одри. Кэнди пахнет точно как она, и взгляд у нее такой же. Какое-то непонятное чувство рвет изнутри на части паутину моих вен. Добравшись до дома, я иду прямиком в комнату Лорен. Я трахаю ее — жестко, очень долго. Нашим потом пропитываются ее простыни, матрас, ковровое покрытие на полу. Когда все заканчивается, я закидываюсь героином и иду достать бутылку белого вина из холодильника. Бутылку я отношу на кухню и наливаю вино в большой бокал.

Я стою абсолютно обнаженный у панорамного окна, гляжу на улицу внизу и чувствую себя всемогущим.

Я закусываю яблоком, а еще одно беру для Лорен.

В ее комнате очень тихо. Я зову ее, но она не откликается.

Когда я работал в реабилитационной клинике, руководство заставило меня посетить занятие по оказанию первой помощи в Красном Кресте. Тогда я думал, что это пустая трата времени. Какой-то медик с толстой шеей тараторил очень быстро и задавал тупые риторические вопросы. Лекция длилась где-то часа три, и я, наверное, все-таки что-то усвоил. Дурацкий сертификат-то я получил.

Увидев Лорен на полу с посиневшим лицом, я реагирую на это спокойно. Не паникую, ничего такого. Остаюсь хладнокровным и вспоминаю слова того медика.

Что он велел делать в первую очередь? Трясешь человека и кричишь: «Ты в порядке?»

Так я и поступаю.

Проверьте, есть ли пульс.

Да, есть.

Проверьте дыхание.

Не дышит.

Ладно, значит, освободите человеку дыхательные пути, слегка запрокиньте ему голову и начинайте делать непрямой массаж сердца.

Я прижимаюсь ртом к ее холодным маленьким губам.

Вдох.

Раз, два, три, четыре, пять.

Я чувствую, как ее ребра и кости грудной клетки трещат под моим весом, когда надавливаю ей на грудь. Ее живот вздувается, когда я вдуваю воздух ей в рот. Грудь вздымается.

Я оглядываюсь по сторонам, хватаю телефон и набираю 911.

Вдох.

Раз, два, три, четыре, пять.

— Экстренная служба 911, чем я могу вам помочь?

— У моей девушки передоз героином. Срочно нужна «скорая».