Чтение онлайн

Я не помню, о чем мы с Зельдой тогда говорили или чем эта ночь выделялась среди других подобных. Она подвезла меня до дома, мы стали целоваться в машине, и все это время она плакала. Начиная с того дня, я все больше влюблялся в нее. Мы пытались расстаться, но нас неизбежно снова притягивало друг к другу. Как я могу объяснить, что в Зельде было такого необыкновенного? Конечно, она потрясающе выглядела, но ведь было что-то и помимо этого. Печаль, смешанная с мудростью, самоуничижительный юмор. Что бы это ни было, мне чудилось, будто я могу разглядеть мотыльков, отчаянно бьющих крылышками в глубине ее серебристой, мерцающей души. А еще мне казалось, что нам предначертано быть вместе: она, с её неувядающей красотой, и я, одновременно старик и маленький мальчик. Когда мы целовались или занимались любовью, это были совершенно особенные ощущения, я раньше ничего похожего не испытывал. И это при том, что тогда я обходился без наркотиков. Но бросать Майка ради меня она не собиралась. Не знаю почему. Может, не чувствовала себя защищенной рядом со мной. Или я действительно был для нее слишком молод.

И от этого меня буквально разрывало на части.

И вот теперь я звоню Зельде с телефона Лорен. Она не отвечает. Я оставляю бессвязное голосовое сообщение. Даже слышать запись ее голоса на автоответчике тяжело, сразу столько воспоминаний возвращается. Вообще это меня даже злит, так что я обрываю звонок и еще некоторое время брожу туда-сюда. В конце концов, возвращаюсь в приемную и пытаюсь поспать, устроившись на двух оранжевых пластиковых стульях. Не выходит. Ноги все время конвульсивно дергаются. Кроме того, мне очень хочется в туалет, но из-за героина все мышцы в теле слишком расслаблены, и я не представляю, как мне нормально помочиться. Помимо меня, в холле находится группа смуглокожих латиноамериканок, они громко переговариваются, и звуки их голосов эхом отражаются от линолеума. Я решаю немного пройтись по больнице, потому что женщина в регистратуре говорит, что психиатр к Лорен до сих пор не приехал. Некоторое время я катаюсь туда-сюда на лифте, задаваясь вопросом, установлены ли в нем камеры и не стоит ли остановить его между этажами, чтобы вмазаться прямо там. Прихожу к выводу, что привлеку к себе слишком много внимания, да и камеры там, скорее всего, всё-таки есть. Так что просто езжу вверх-вниз. Даже лифт насквозь пропах проклятыми больничными запахами.

Келли, мать одного моего друга, работает медсестрой в больнице Окленда. Чтобы не вылететь из старшей школы, мне пришлось выполнять общественно-полезные работы. Келли согласилась взять меня с собой в больницу на несколько дней. Одно из самых ярких моих воспоминаний о том периоде — мужчина с ужасающе раздутым животом. Сам он был очень худым, а вот живот — просто огромным. Я сидел рядом с ним, пока ждал Келли. Он спрашивал меня про школу и все в таком духе. Был очень милым, вежливым и вообще на позитиве. Когда пришла Келли, она попросила его снять рубашку, что он и сделал.

Ему пришлось пережить колостомию: часть его ободочной кишки вывели наружу через переднюю брюшную стенку. Проблема была в том, что у него жидкость скапливалась рядом с местом вскрытия. Я сбежал из кабинета, соврав, что хочу попить воды, и едва не упал в обморок в коридоре. Позже Келли сказала мне, что этот мужчина умрет через несколько месяцев. Другое яркое воспоминание: наркоман-шизофреник, который пытался покончить с собой, спрыгнув с крыши. Он сломал себе шею, но не умер — его парализовало.

— Мы просто осмотрим рану на его пятой точке, — сказала Келли.

Она подняла покрывало, и я увидел, что парень в буквальном смысле остался без левой ягодицы. Там все сгнило из-за каких-то плотоядных бактерий. Комнату моментально заполнил запах разлагающейся плоти и дерьма. В тот раз я все-таки лишился чувств посреди больничного коридора. А на следующий день Келли отправила меня помогать урологам вставлять катетеры в члены старикам.

Я покидаю лифт и иду спрашивать, как там Лорен. Медики отвечают, что сейчас она спит и что ей поставили капельницу, чтобы восполнить потерю жидкости в организме.

Я звоню Гэку с телефона Лорен. Отвечает его отец.

— Привет, Майк, это Ник. Вы не спите?

— Как обычно. Хочешь поговорить с малышом Гэком?

— Да. У Лорен, блять, передоз. Я сейчас в больнице нахожусь.

— Она в порядке?

— Да. Пришлось ее откачивать и все такое, но она жива.

— А ты сам-то в порядке?

— Да вроде бы. Спасибо, Майк.

Он зовет к телефону Гэка. Я прямо поражаюсь тому, какими охуенно добрыми эти люди могут быть. Я рассказываю Гэку обо всем, что случилось, и спрашиваю не сможет ли он раздобыть для меня травы.

— Чувак, у меня есть немного. Мне до тебя час на автобусе.

— Ну, я отсюда точно никуда не денусь.

— Заметано.

Мы встречаемся у входа два часа спустя. Закидываемся спидами в машине Лорен, а затем забиваем косяк. Я чувствую себя до тупости обкуренным.

— Значит, ты ей жизнь спас, — говорил Гэк. — Охуенно.

Готов поклясться, что этот дубина никогда не переодевается. Голова у него по-прежнему обвязана все той же самой банданой, как у Каратэ-пацана.

— Ага, — отвечаю я. — Даже странно, что совсем не психовал в тот момент.

— Здорово она охренеет, когда поймет, что ты для нее сделал.

— Ну, начнем с того, что если бы не я, то у нее и передоза бы не случилось.

— Да ну. Она просто повод искала, чтобы снова начать употреблять, разве нет? Рано или поздно все равно бы до этого дошло. Знаешь, тут ведь поблизости моя девушка живет.

— Твоя девушка?

— Ага, чувак. Ее зовут Эрин.

— Черт, надо выбраться куда-нибудь всем вместе.

— Ей всего семнадцать.

— И что?

Он рассказывает, как они познакомились, когда он попытался продать ей травку. Она живет с мамой и еще учится в старшей школе. Гэк треплет языком, пока мы некоторое время шатаемся по округе. УСФ Медикал Сентер окружен густым лесом, и эвкалиптовые деревья на холме взирают сверху вниз на парк Золотые Ворота. Из-за тумана в этом месте всегда сохраняется высокая влажность, что делает его одновременно и жутким, и идиллическим.

— Обожаю этот город, — говорю я.

— И я.

Спустя двадцать минут телефон Лорен начинает звонить, и я отвечаю на вызов.

Это Лорен звонит из больницы.

— Ник, ты где?

— На улице. Мы можем уже убраться отсюда?

— Да, только тебе надо сперва зайти внутрь, подписать кое-какие бумаги.

— Мне?

— Ну да, а что? В чем проблема?

— Ни в чем. Сейчас буду.

Я прощаюсь с Гэком, условившись встретиться с ним позже. Он собирается заглянуть в школу к Эрин.

Пять часов утра. Иду обратно в больницу. Я слишком накуренный для всего этого дерьма. Внутри поджидают врачи, они заставляют пообещать, что я буду внимательно следить за Лорен и удостоверюсь, что она достаточно отдыхает. Я обещаю — опять выступаю в роли ответственного человека. После этого я подписываю какие-то бумаги и забираю Лорен домой. Там я пропускаю через вату остатки героина и ввожу нам с Лорен по дозе. Мы трахаемся, пока за окнами восходит солнце, и все это время она почти ничего не говорит. Я замечаю, как сильно она исхудала. Выступающие кости врезаются мне в кожу.

Засыпаем мы только ближе к десяти.

День десятый

Несколько часов спустя в доме начинают раздаваться телефонные звонки. Домашний телефон и мобильный Лорен трезвонят не переставая. Через окна проникает свет, так что я могу с уверенностью сказать, что сейчас уже день и на улице солнечно. На экране мобильного телефона Лорен номер звонящего определяется как «ПАПА». Он упорно продолжает звонить. Лорен эти звуки спать не мешают, но мне из-за них тревожно и как-то не по себе, так что я тормошу Лорен, чтобы разбудить.