Чтение онлайн

— Вот здесь живет папа, — говорил я, показывая на одну сторону дома. — А здесь — мама. — Я тыкал пальцем в другую часть дома.

— А что насчет этой куклы? — спросила она, указав на куклу, которую я все еще держал в руке.

— А, это ребенок, — ответил я. — Ему негде жить, он спит на улице.

Психолог нацарапала что-то в своем блокноте.

И все же никакая терапия так и не смогла избавить меня от раздирающих изнутри противоречий. Я научился выражать свои чувства словами, вот и все. И что бы ни нарекали первопричиной моих бед (например, страх быть отвергнутым), это почему-то совершенно ничерта не меняло. Я понимал подоплеку своих действий, но все равно не мог измениться. Я стремился к безумию. Я был им очарован. Никакая терапия не могла с этим справиться.

Первые серьезные отношения у меня были с девушкой по имени Лирика. Она была на год младше меня и ходила в старшую школу, с которой наша школа соперничала. Она была великодушной, добродетельной всеобщей любимицей и после школы поступила в Гарвард. Но дело в том, что она была еще и булимичкой и на пару со мной нажиралась в сопли. Даже в тот период, когда мне было всего шестнадцать лет, алкоголизм и наркозависимость уже начали брать верх над моей жизнью.

У Лирики дела обстояли далеко не так плохо, как у меня, но обычно мы с ней начинали пить около полудня и весь день продолжали в том же духе.

Она принадлежала именно к тому типажу девушек, с которыми я всегда встречался. Какая-то странная магнетическая сила притягивала меня к ним, а их ко мне.

И мне что-то нихрена не легче от знания, что истоки этой проблемы следует искать в моем детстве.

Итак, покинув Лорен, я еду на ее машину в Тендерлойн, а в кармане у меня лежат ключи от дома ее родителей. Я слушаю музыку и чувствую себя таким успешным. Будто на всем белом свете на сыскать афериста круче, чем я.

Но нельзя сказать, что я совсем не был с ней честен.

У нас с Лорен много общего: она тоже ведет себя как маленький ребенок, склонна к отчаянному саморазрушению и старается ни о чем не думать.

Я звоню Гэку с телефона-автомата, и мы договариваемся встретиться у его отеля. Мой запас мета подходит к концу, так что нам нужно раздобыть новую партию. Я иду в банк и снимаю со счета кучу денег. Приходится обращаться напрямую к кассиру, ведь от кредитки я избавился. Здорово, конечно, что мне удалось заблокировать карту до того, как Джо украл с нее деньги, но средств на счету все равно маловато, чуть больше тысячи долларов. Поразительно, как быстро исчезают деньги. Но я рассчитываю, что мы с Гэком сможем все вернуть, распродав товар.

Солнце медленно уплывает за горизонт, но небо ясное, и на улице все еще жарко. Уже почти шесть часов.

У меня возникает чувство, словно... ну, сама судьба на моей стороне. Любые сомнения вытесняются наркотиками, музыкой, играющей в машине Лорен, и бла-бла-бла. Я еду с опущенным стеклом, с сигаретой во рту. Хочется плакать от радости из-за того, насколько прекрасна моя жизнь (или, по крайней мере, так мне кажется).

Гэк хвастается передо мной новой обувью.

— Это мне отец купил, — говорит он.

Это черные кроссовки с толстыми шнурками.

— Поздравляю, чувак.

— А как там Лорен?

Я рассказываю ему про отца Лорен и психотерапевта из Санта-Круз.

— Значит, ключи у тебя?

— Ага. Давай захватим твою подружку и поедем туда. Хочу с ней познакомиться.

— Отлично.

— А еще мне нужно наркоты прикупить.

— Без проблем, у меня есть идея, где достать товар.

Мы едем к Черч энд Маркет и некоторое время кружим там. Я пытаюсь добиться от Гэка еще каких-нибудь интересных историй из его жизни. Продолжаю говорить ему, что если все это записать, то выйдет отличная книга.

— Ты мой куратор по уличной жизни, — говорю я ему.

— Ага, чел, а ты неплохо справляешься. Тебя какие-то поехавшие ангелы-хранители оберегают.

— И ты из их числа, чувак. В смысле, как же круто, что мы познакомились. Серьезно, надо это все опубликовать. Может, в SF Weekly отправить, типа того.

— Я прославлюсь, чел.

— Ты этого заслуживаешь.

Гэк рассказывает мне о своих приемных родителях, которые живут в округе Напа. Впервые он сбежал от них в город, когда ему было двенадцать. Около года назад он то жил на улице, то возвращался в их трейлер рядом с Сонома. Жил он во всяких заброшках в разных уголках города. Домой приходил, только когда других вариантов не оставалось. Ничего удивительного, что как только объявился настоящий отец, он переехал к нему. У его отца были серьезные проблемы со спиной, так что ему часто требовалась помощь, а кроме того, у него было полным-полно болеутоляющих лекарств. О прошлом своего отца Гэк почти ничего не знал. С матерью встречался время от времени. Она тоже живет в Напе и вот уже шесть лет как ничего не употребляет. Посещает собрания «12 шагов» и все такое. Гэк говорит, что она ничего такая. Кажется, что нынешняя жизнь его полностью устраивает, хотя следы от уколов на его руках, скорее всего, свидетельствуют об обратном.

Продолжая рулить, я никак не могу добиться от Гэка ответа, что именно мы тут высматриваем. Он только повторяет:

— Оно само о себе даст знать.

— Что именно? — спрашиваю я.

— Увидим.

Мы все ездим и ездим. Начинают открываться бары, а у дверей ресторанов на Маркет-стрит выстраиваются очереди из людей, предпочитающих ранний ужин. Уличные ребятишки сидят рядом со входом в Сафуэй — выискивают возможности на халяву разжиться наркотой. Некоторым из них мы продавали дозы, но имен их я не знаю. Я невольно задумываюсь об их их родителях, семьях, детстве. Одеваются они все примерно одинаково: узкие штаны с кучей молний, высокие ботинки, толстовки с капюшонами. Чем больше вещей черного цвета, тем лучше.

Мы еще несколько раз объезжаем квартал.

— Вот, — указывает Гэк.

— Что?

— Вон там. Притормози-ка.

Я жду, пока Гэк бежит куда-то вниз по улице. Пытаюсь найти нужную песню в плеере. Ставлю десятый трек в альбоме с концертными записями «Talking Heads», песню «This Must Be the Place» Каким-то образом сразу попадаю на нее. Забавно, что именно под эту песню друзья моих родителей, Тим и Сьюзан, танцевали на своей свадьбе. Дело было в доме моих родителей на Пойнт Рейес. Когда я был маленьким, Сьюзан даже успела побыть моей няней. А когда я подрос, крепко сдружился с ее бойфрендом, Тимом. Тим увлекся серфингом примерно в то же время, что и я, и мы с ним вместе ездили в Санта Круз. Мы целыми днями серфили на Four Mile, Hook или Steamers. Плавали в холодной-прехолодной воде, обсуждая музыку или что угодно еще. Уходили из дома мы примерно в семь утра, завтракали кофе и маффинами в кафе на пляже. В воде мы торчали часами, а потом отправлялись есть буррито в «El Toro». Или в «Cole’s BBQ» — если дело было в Санта Круз. Тим собирал для меня подборки песен из всех новых альбомов, что он постоянно приобретал в «Amoeba», огромном музыкальном магазине в Хейт. Он водил меня в клубы вместе со своим шурином, Си. Там мы танцевали, гоняли шары в бильярде и все такое. Тим отлично танцевал. Си познакомил меня с философией и трудами Бодлера, Рембо и Камю. Сам он был родом из Китая, родился в самый разгар Культурной Революции. Эти ребята, Тим и Си, были моими кумирами. Я столько всего узнал, общаясь с ними. На свадьбе мексиканская группа играла в нашем саду, пока Тим и Сьюзан шли по проходу к алтарю. В роли диджея выступал бандитского вида чувак, здоровенный, не меньше шести с половиной футов ростом. Его нашли в каком-то баре к югу от Маркет-стрит. Тим и Сьюзан танцевали вдвоем под эту песню Talking Heads. Обнялись и танцевали. В песне есть такая строчка:

«Я буду любить тебя, пока сердце не остановится, буду любить тебя до самой смерти».

Слушая эту песню сейчас, я мысленно переношусь в тот вечер. Я открывал устрицы для гостей, устанавливал микрофоны для музыкантов, помогал поставить навес вокруг танцпола, защищавший от мелкого дождя. И, само собой, я танцевал и болтал с гостями, а на следующее утро проснулся рано и пошел серфить на «Drakes Estero».

А в настоящем времени Гэк залезает в машину вместе с какой-то девчонкой постарше, у которой длинные кудрявые волосы рыжего цвета, бледная кожа и всюду веснушки, веснушки, просто куча веснушек. Она устраивается на заднем сидении, а Гэк садится рядом со мной и говорит:

— Это Анджела. Ей нужно вернуться на Маркет-стрит. Подвезем?

Я представляюсь. Анджела все повторяет, какая у меня классная машина, а я пытаюсь объяснить ей, что машина не моя, что она принадлежит одной девушке, а так-то я сам не особо отличаюсь от Гэка, тоже бездомный и вынужден бороться за выживание. Единственная разница между нами состоит в том, что по какой-то безумной случайности, прихоти судьбы или желанию Бога мне сопутствует удача. И еще я успел скопить немного денег, пока держался без наркотиков и работал. Бла-бла-бла. Гэк бросает на меня взгляд, в котором читается «заткнись нахрен». Или, может быть, это скорее жалость из-за того, что я вечно рвусь рассказывать о себе, из кожи вон лезу, чтобы показать людям, какой я на самом деле, пытаясь завоевать их расположение. Или не знаю на что. Мне нужно успокоиться, закинуться и поменять наконец этот чертов диск.