Чтение онлайн

— Ну чего? Что, блять, случилось?

— Слушай, тут твой отец постоянно звонит. Наверное, до твоих родителей дошла инфа о том, что ночью было.

— Твою мать. Наверняка это блядские соседи им доложили.

У нее опухшие глаза и волосы в полном беспорядке. А ее грудь странным образом обвисла и теперь кажется слишком большой для ее исхудавшего тела.

— Хочешь, сделаю кофе? — спрашиваю я.

— Ага. Я еще посплю немного, а потом буду соображать, что им говорить.

— Окей.

— Ник?

— Что?

— Ты мне жизнь спас.

— Ой, да забей.

— Я тебя люблю.

— Я тебя тоже, Лорен.

Вроде бы так и есть, но никогда нельзя быть уверенным на сто процентов. Я поднимаюсь наверх. Там светло и жарко. Я завариваю кофе и готовлю омлет с жареными грибами и авокадо. Пока все это остывает, делаю для себя дозу мета. Попадаю в вену, но после того, как набираю кровь в шприц, рука дергается, и когда я вкалываю дозу, то чувствую жжение. Приходится искать новое место для укола. Проходит примерно десять минут, а я все пытаюсь найти хоть одну чертову вену. Затем я внезапно понимаю, что давление в поршне шприца уже слишком возросло, так что я отодвигаю его от руки и жму на шток, чтобы его уменьшить. В головке шприца свернулась кровь. Я жму и жму, но наружу ничего не выходит. В конце концов я давлю на шток со всей доступной силой, это срабатывает, и кровь брызгает прямиком на белую кухонную стену. После этого я вновь возвращаюсь к поиску вены и все-таки ухитряюсь сделать себе укол, хотя более чем уверен, что наркоты в шприце к этому моменту уже не осталось.

Пытаюсь оттереть кровь, но она уже засохла, хрена с два ее так просто уберешь.

Я ем омлет с тостами и насыпаю в кофе побольше сахара.

Если родители Лорен и правда узнали о ее рецидиве, выходит, что мне точно пиздец. Они наверняка забьют на поездку и примчатся домой, а значит, нынешней роскошной жизни придет конец. Я несу Лорен ее кофе и ловлю себя на мысли, что даже немного жалею о чертовом звонке в 911. Небось и так бы все обошлось. Но, разумеется, теперь уже не узнаешь.

Разбудить Лорен мне удается с трудом, а проснувшись, она принимается плакать.

— Тебе нужно им позвонить, — говорю я.

— Угу.

— Оставить тебя одну?

— Это всего на пару минут. И… можешь дать мне дозу?

Могу. Делаю укол в вену на ее запястье. Это единственная вена, которую получается найти.

После этого я выхожу из дома и курю на заднем дворе. Сильный ветер треплет листья кипарисов и высокую траву. Еще здесь есть три корги, которых я раньше не видел. Интересно, когда их в последний раз кормили. Они дружно тявкают на меня, но я не обращаю внимания. Ясное небо и теплая погода словно насмехаются надо мной. Я же знаю, насколько бледным теперь стал. Может, стоило бы сходить поплавать, но я чувствую, что у меня нет на это сил. Даже мет меня больше не бодрит.

Я докуриваю третью сигарету, когда на заднем дворе появляется Лорен. Она рыдает как сумасшедшая. Лицо перекошено.

— Он хочет поговорить с тобой.

— Со мной?

Я почему-то пугаюсь, желудок словно ухает вниз.

— Пожалуйста, — упрашивает она.

Так что я иду внутрь и обнаруживаю, что телефонная трубка снята и лежит на кровати. Я поднимаю трубку, сажусь и говорю, несмотря на то, что слова норовят застрять у меня в горле:

— Эм, здравствуйте?

Мужской голос на другом конце телефонного провода дрожит от слез. Говорит он с изысканным южным акцентом.

— Ник? — спрашивает он.

— Да.

— Я помню, что уже видел тебя раньше. Ты учился в одной школе с Лорен?

— Да.

— Ник, Лорен рассказала мне, что вчера ночью ты спас ей жизнь. Сынок, словами не выразить, как много это значит для меня. Я свою дочку очень люблю, и я… я… люблю и тебя, потому что ты ее спас, понимаешь?

Тут он давится воздухом.

— Я знаю, что ты тоже желаешь ей только добра, — продолжает он, — поэтому я прошу тебя… умоляю… помочь мне помочь Лорен. Хорошо?

Голос его с самого начала звучит покровительственно, он разговаривает со мной как с маленьким ребенком. Но я все равно ему подыгрываю.

— Да, конечно.

Потом он пересказывает мне историю всех путешествий Лорен по реабилитационным центрам. Говорит мне, что она наркоманка, не может жить как все нормальные люди и бла-бла-бла. Я слушаю и помалкиваю. Он просит меня уговорить Лорен на неделю уехать домой к ее лечащему врачу в Санта-Круз. Он понимает, что в больницу она возвращаться не хочет, а этот вариант — хороший компромисс. Я соглашаюсь, обещаю ему сделать все, что смогу. Он утверждает, будто знает, что может мне доверять. От этого мне делается совсем паршиво.

— Ладно, теперь дай мне снова поговорить с Лорен, — просит он.

Я передаю ей трубку. Лорен скребет ногтями шею, многократно повторяет «хорошо» и потом заканчивает разговор.

— Жюль заедет после работы, чтобы забрать меня в Санта-Круз.

— Это твой мозгоправ, да?

— Ага.

— Я сказал, что уговорю тебя поехать туда.

— Мне это не нужно, понимаешь?

Она смотрит прямо на меня. Я замечаю какие у нее блестящие красные глаза — выглядят так, словно покрыты слоем вощеной бумаги.

— Пойду соберу вещи, — говорит Лорен. — Я с тобой уеду.

Обдумываю этот план. Честно говоря, не могу представить, как Лорен живет вместе со мной в машине. Мне нужно, чтобы она оставалась в этом доме и могла пользоваться родительскими деньгами. Мне не плевать на ее чувства, вовсе нет, просто стараюсь оставаться реалистом. Мы должны действовать осторожно, а не отказываться от того, что нам только на руку. Так я ей и говорю, а она снова плачет. Я пью теплое белое вино, оставшееся с прошлой ночи. Лорен от него отказывается. Потом мы неохотно занимаемся любовью, просто чтобы скоротать время. Принимаем душ вместе, она пакует вещи, а я подбираю с пола всю фигню, что успел тут разбросать. Лорен останавливает меня, когда я уже собираюсь уходить.

— Слушай, — говорит она, — почему бы тебе не остаться здесь?

— Здесь?

Лорен говорит, что отдаст мне ключи от машины и от дома. Она собирается провести дома у Жюля всего одну ночь («это всех успокоит»), а потом я смогу приехать и забрать ее.

— Я люблю тебя, — говорит она.

— Я тебя тоже.

Она берет с меня обещание, что я не буду никого сюда водить в ее отсутствие. Разумеется, я соглашаюсь. А потом ухожу — не хочу встречаться с ее психиатром. Уезжаю на машине Лорен.

Есть кое-что забавное во всей этой теме с психологами и психиатрами. В смысле, я от них не вылезаю, почитай, всю свою хренову жизнь. Отец всегда относился к психотерапии чуть ли не как к религии. После маминого отъезда меня направили к городскому мозгоправу. Это оказалась полная женщина с усиками над верхней губой, носившая просторные цветастые платья. Большую часть времени я просто играл с куклами и другими игрушками у нее в кабинете. У нее был небольшой деревянный кукольный домик, и я расставлял там куколок. Помню, как психолог спрашивала меня спокойным и ровным голосом, где именно обитает каждая из кукол. Я в ответ указывал на разные комнаты в домике.