Чтение онлайн

Когда мы добираемся до какого-то переулка на Маркет, Гэк и Анджела говорят, что им нужно на минутку заглянуть к Анджеле домой. Я более-менее успокоился и прекратил болтать — при помощи сигарет и силы самовнушения. Гэк и Анджела почти ничего не говорили, пока мы ехали сюда, а меня такое всегда нервирует. Но я продолжал убеждать себя, что все в порядке.

И вот теперь они идут по переулку, но Гэк вдруг разворачивается, подбегает к машине и наклоняется к окну.

— Чувак, дай мне свой кошелек.

— Зачем?

— Она мне наркоту продаст, но нужно, чтобы она решила, будто это мои деньги.

— Она — и продаст?

— Доверься мне.

Я отдаю ему кошелек.

Потом ввожу себе немного героина и сижу, залипая со страшной силой, пока жду их возвращения. Я нахожусь в каком-то странном полусне или, может, ловлю галлюцинации, поэтому когда Гэк стучит в боковую дверь, я аж подпрыгиваю от неожиданности. Он ржет как безумный.

— Чувак, такая мощная дурь!

— Сколько достал?

— Три с лишним грамма.

— Нихрена себе!

— Так что надо нам это добро поделить и разделать на продажу. Согласен?

— Хочешь, поедем в дом Лорен?

— Ясное дело!

— А сколько можно будет для нас самих оставить?

— Половину.

— Зашибись.

Возвращаемся в дом Лорен. Я заказываю для нас кучу димсамов из одной кафешки на бульваре Гири и упаковку с шестью бутылками пива Циндао.

— Тебе стоит сюда свою девчонку позвать, — говорю я.

— Точно?

— Ага.

— Слушай, она мет раньше никогда не пробовала. Можно будет с ней поделиться, как думаешь?

— Само собой, чел.

Мы едим булочки со свининой и чоу-мейн, пьем пиво и курим, сидя на кухне.

— Дофига тут комнат, — дивится Гэк.

— Ну да.

— Я никогда раньше в таком доме не был.

— Понимаю.

— Я съезжу за Эрин.

— Можешь не торопиться.

Он уходит, а я решаю проверить свою почту с компьютера мачехи Лорен. И пока поднимаюсь вверх по лестнице, ступени которой усланы ковровым покрытием, слышу какое-то непонятное скуление. Возвращаюсь вниз и открываю заднюю дверь. Три собаки тявкают на дверь. Я впускаю их в дом и оглядываюсь в поисках собачьей еды. Мне довольно-таки стыдно из-за того, что я бросил их на улице. Там сейчас мокро и холодно.

Кабинет мачехи Лорен находится на втором этаже. Там полно бумаг и фотографий Лорен, но еще больше снимков с ее сводной сестрой. Кажется, она примерно того же возраста, что мой младший братик, только у нее белокурые волосы, какие и у меня были когда-то в детстве.

Я залогиниваюсь и проверяю почтовый ящик. Пусто. Никто не пишет. Никто даже не пытается упросить меня вернуться домой. Ни единого сообщения от моих родных, вообще ни от кого. Задумываюсь, стоит ли дожидаться, пока вернется Гэк со своей девушкой, чтобы попробовать новый мет. Прихожу к выводу, что подождать можно, но почему бы не распить в процессе ожидания бутылочку красного вина. Выбираю подходящую, а потом пытаюсь расписать сюжет будущей книги про Гэка, Пулю и всех остальных. Можно отправить эту историю в «SF Weekly» или в «Гардиан». Как правило, на меня быстро снисходит вдохновение, но в этот раз я не меньше часа с маниакальным упорством пытаюсь подобрать правильные слова. И даже после всех этих усилий на странице остается нечто совершенно невразумительное.

Мне вдруг становится страшно. Раньше у меня не возникало проблем с писательством. Меня всегда прельщал образ творца-изгоя, черпающего вдохновение в наркотиках. Вспоминаю одного нью-йорского художника, лечившегося от героиновой зависимости, известного мастера. Он мне признавался, что если бы рисовал лучше благодаря героину, то точно бы не завязал. Но ему легче работалось без наркотиков. В конце концов, сказал он, искусство превыше всего. Я тогда был всецело с этим согласен.

В дверь звонят. Я спускаюсь вниз и впускаю в дом Гэка с его девушкой. Собачье трио сопровождает меня до двери.

Эрин на вид не дашь больше одиннадцати или двенадцати. Половое созревание обошло ее стороной, оставив с высоким мягким голоском и крошечным носиком. У нее короткие, неровно обрезанные светлые волосы и очень много пирсингов. Из одежды на ней огромная кофта с капюшоном, джинсы и кеды от Converse. Карие глаза широко распахнуты. Она восторженно ахает вслух, когда переступает порог дома.

— Как здесь красиво!

— Хочешь вина?

Я протягиваю ей свой бокал, и она отпивает из него.

— Пойдем вниз.

Девушка так сильно нервничает, что едва может говорить. Я включаю музыку (старый CD с песнями Амона Тобина), а Гэк готовит нам всем дозы.

— Это твой первый раз, значит? — спрашиваю я, внезапно устыдившись.

— Угу.

— Чур ей слишком много не давать, — говорит Гэк. — Ей еще завтра в школу.

Я наблюдаю за действиями Гэка, отмечая про себя, что его версия «не слишком много» — это дохуя больше мета, чем хотел бы употребить я, будь это мой первый раз. Особенно если дурь и правда такая мощная, как он сказал. Но вслух я ничего не говорю. Вместо этого расспрашиваю Эрин про учебу в старшей школе, про ее друзей и все такое. Она отделывается односложными фразами.

Гэк подходит к ней с иглой, и она закатывает рукав кофты. Ее рука покрыта белыми полосками шрамов.

— Режешь себя, да? — интересуюсь я.

— Раньше резала.

— Это сексуально.

— Нет, нихрена, — говорит Гэк, сжимая ее бицепс, чтобы проступили вены. — Больше она такого делать не будет.

Эрин закатывает глаза и корчит рожицу.

Когда Гэк втыкает иглу и делает ей укол, она начинает судорожно хватать ртом воздух.

— Мне нужно… нужно…

— Вон туда, — указываю я.

Она бежит в ванную, где ее тошнит в (я надеюсь) унитаз. Судя по звукам, все так и есть.

— Девчонки вечно блюют, — говорит Гэк.

— Еще бы, блять, ты ей огромную дозу вколол.

Я слышу, как из ванной доносится ее голос.

— Гэк, дай сигарету?

Он смотрит на меня, и я выкладываю свою пачку на пол.

— Детка, ты там в порядке?

— Вроде бы да. Черт, а ведь и правда здорово.

Я смеюсь.

— Вы, ребята, сходите-ка наверх, посмотрите другие комнаты, — советую я.

— Точняк. Спасибо, чел.

Теперь Гэк вкалывает дозу мне. Наркота действительно высший сорт. Я чувствую резкий всплеск возбуждения, по ощущениям в чем-то сродни оргазму. Даже лучше, чем оргазм, на мой взгляд. Я сжимаю голову руками.

— Хорошо пошло, а?

— Ага. Срочно тащи свою девчонку наверх.

Они отправляются трахаться, а я врубаю музыку на полную громкость. Рисую на куске картона теми масляными карандашами, что есть у Лорен. По крайней мере, это у меня еще получается. Рисовать можно бездумно.