Чтение онлайн

Я трижды целую Зельду в лоб. Сперва короткий поцелуй, потом дольше и дольше.

— Перестань, — говорит она, отворачиваясь, — мне плохо.

Больно. Я едва в панику не впадаю, когда она это произносит.

Холодный ужас изнутри колет тысячью иголок. Я не могу представить, что стал бы избегать Зельду, даже будучи совсем больным.

Боюсь, что могу потерять ее. Мысли мчатся галопом, я пытаюсь придумать, что должен сказать и сделать, чтобы снова завоевать ее расположение.

— Хочешь останусь с тобой? — спрашиваю я.

— Нет-нет, сходи на встречу.

— Принести тебе что-нибудь?

— Нет, со мной все будет нормально. Думаю, это просто головокружение, ничего больше. Может, врач мне выпишет какое-нибудь лекарство. Да не пугайся ты так. Все в порядке.

Я немного успокаиваюсь. Возможно, я отреагировал слишком бурно.

— Я тебя люблю, — говорю я.

— И я тебя люблю, Ник.

— Просто…

— Знаю, знаю, — произносит она. — Тяжелая выдалась ночка.

— Я так боялся, что ты решишь вернуться к нему.

— Ник, я никогда к нему не вернусь. Клянусь душой матери.

Именно это я и хотел услышать. Все тревоги и страхи уносятся прочь, и я чувствую, что мы с ней снова возвращаемся к нормальной жизни.

Насколько нормальной она у нас может быть.

— Тебе точно ничего не нужно? — повторяю я свой вопрос, уже стоя на пороге.

Она просит захватить для нее молочный коктейль из «Кафе 101», если успею заехать туда на обратном пути. И она разрешает взять ее «Jetta», так что не нужно морочиться и тащиться за моей машиной.

Пока я еду на встречу, сидя за рулем машины Зельды, то чувствую себя очень крутым. Втайне мечтаю, чтобы все участники встречи обратили внимание, что я приехал на ее машине. Готов на каждом углу об этом кричать.

И в конце концов, мне все же удается упомянуть об этом в разговоре с друзьями.

Собрание на пересечении Проспект-авеню и Ронда Виста Драйв в Лос Фелис посещает особенно много народу. Мне удается присоединиться к группе элиты, занявшей места вдоль стены в задней части помещения. Здесь Джош, Карен и этот парень, Эрик, который пишет сценарии к голливудским фильмам. Еще здесь есть Вольтер, наставник Джоша, консультант по наркотикам и по совместительству швейцар в местных ночных клубах. Риа, менеджер общежития «Sober Living», где я жил, и Вакиза, модель с автозагаром. Также я замечаю одного хорошо известного актера, сидящего рядом с барабанщиком из панк-группы семидесятых. Я чувствую себя уверенно, разговариваю со всеми. Шутки шучу и все такое. Вольтер слегка стебется надо мной из-за связи с Зельдой, но я нашими отношениями горжусь. Вольтер Зельду знает еще с тех пор, как она впервые пыталась завязать.

— Эта девчонка настоящая сутенерша, йоу, вот что я тебе скажу.

Я только смеюсь в ответ. Понятия не имею, что он имеет в виду.

На встрече есть оратор, но я ни единого его слова не слышу. Джош злобствует на пару с Вольтером, они осуждают всех подряд, не стесняясь в выражениях. Но при этом они остаются остроумными, и я очень хочу быть принятым в их компанию. Вольтер знаком буквально со всеми в Л. А, и когда он приходит на встречи, то забивает имя выступающего в строку поиска на IMDb (Internet Movie Database) на своем BlackBerry, чтобы мы точно знали насколько это влиятельный человек в Голливудской индустрии развлечений. Есть нечто отвратительное в том, насколько поверхностны их суждения, но я стараюсь не обращать на это внимания.

После встречи мы все отправляемся в «Кафе 101». Над одним из столиков здесь висит детская фотография Зельды.

Нас так много, что приходится сдвинуть пять столов. Я впервые чувствую себя полноценным членом компании. Теперь-то я работаю кинокритиком и встречаюсь с бывшей женой известного актера. Внезапно люди из группы стали относиться ко мне с уважением, еще немного и меня самого можно будет назвать знаменитостью. Я могу посоперничать с любым из присутствующих. Осознание этого факта пьянит и возбуждает. Я теперь тоже элита, как и все они. Я сижу рядом с актером, засветившемся в популярном порно-фильме и совсем не нервничаю. Мы даже немного болтаем. В данный момент я рад быть собой.

Я заказываю молочный коктейль на вынос и говорю всем, вздохнув:

— Зельда попросила. Клянусь, она одним мороженым питается.

Все смеются, как будто им отлично известны ее пищевые привычки.

Люди, которым раньше было плевать на меня, теперь относятся ко мне как к равному. Точнее, прежние приятели все еще обеспокоены моим поведением, зато всем новым знакомым я, похоже, нравлюсь.

Порноактер рассказывает мне о своей борьбе с зависимостью. Задает вопросы, на которые я отвечаю с видом эксперта. Все мои высказывания умны и привлекают всеобщее внимание. Скажу честно, я не хочу, чтобы это чувство когда-либо исчезало. Я наконец-то стал кем-то. Может, достижение и незначительное, но это правда.

После ужина я еду на машине Зельды обратно в квартиру.

Зайдя внутрь, я вижу, что Зельда спит, завернувшись в толстое одеяло. Телевизор включен. Я сворачиваюсь клубком рядом с ней, смотрю какой-то фильм с Мэрилин Монро и Кэри Грантом.

Она никак не просыпается.

Вспомнив про Спенсера и все, чему он меня научил, я благодарю Бога за Зельду и за свою жизнь, за все, что сейчас в ней происходит. Мне двадцать два и целый мир застыл на кончиках моих пальцев. Остается только протянуть руку и схватить его. Сделаться частью этого невероятного, завораживающего, гламурного мирка под названием «Голливуд». Ничто другое не принесет мне большего наслаждения.

Я целую Зельду в горячий лоб. Она открывает глаза.

— Привет, малыш, — говорит она.

— Привет. Тебе лучше?

— Немного. Заходил доктор Е. и принес кое-какие лекарства. Он так добр ко мне. Надеюсь, ты с ним еще познакомишься.

— Было бы здорово, — соглашаюсь я. — Что он тебе дал?

Она целует меня в щеку и поворачивается набок, лицом к стене. Ответить

не успевает, снова проваливается в сон.

Я смотрю телевизор, испытывая чувство полнейшего удовлетворения.

День триста шестьдесят восьмой

Зельда уже больше двух недель не ходит на работу. Какие бы лекарства ей не прописал врач, не заметно, чтобы они помогли ей справиться с недомоганием. Я отправляюсь на работу в салон, а когда возвращаюсь, то вижу, что Зельда по-прежнему в постели. В последнее время она кажется отстраненной, но я не хочу на этом зацикливаться. По крайней мере, мы по-прежнему занимаемся любовью каждый день. В этом плане ничего не изменилось.

Я просыпаюсь около шести утра. Час уходит на пробежку, бегаю я вверх и вниз по парку Раньон Каньон. Так здорово оказываться на вершине. Взбираясь на горный хребет, откуда можно окинуть взглядом весь Голливуд, я ловко маневрирую, уклоняясь от собачников и туристов, которые попадаются на пути.

Мне с трудом удается сосредотачиваться на работе. Теперь мне слишком скучно находиться в салоне, что, уверен, легко заметить по моему поведению. В конце концов, я ведь практически знаменитостью стал, благодаря роману с Зельдой. Почему я должен оставаться на должности сраного администратора в салоне красоты? Я целыми днями переписываюсь с Зельдой, мы вовсю флиртуем. Хочу проводить с ней каждую секунду каждого дня. Нет ничего важнее, чем это. Я готов умереть за нее. Лучше смерть, чем жизнь вдали от нее. Она — мое все. Благодаря ей у меня появилась цель в жизни, я почувствовал себя целым. Именно этого я всегда и хотел. Она — то, чего я всегда хотел. Она лучше чем метамфетамин. Она идеальна. Я пойду на все, лишь бы остаться с ней. Никто не смеет утверждать обратного — особенно Спенсер. По правде говоря, он меня уже достал. Кто он такой-то? Заурядный продюсер, который живет в Восточном Лос Анджелесе, в заурядном доме, со скучной женой. Я потерял уважение к нему. Зачем мне прислушиваться к его словам? Он не имеет никакого отношения к той жизни, о которой я мечтаю. Я его просто перерос. К тому же, он напоминает мне о том, каким я был: жалким неудачником, без карьеры, без нормальной жизни, без единого цента в кармане. Кому же понравиться о таком вспоминать? Точно не мне. А Спенсер не позволяет об этом забывать.