Чтение онлайн

— Ты помнишь как они выглядели?

— Нет. Ну, его бойфренд был похож на жителя Восточной Европы, кажется. Говорил он с акцентом и, мм, у него были длинные волосы. А сам тот парень был очень мускулистым, совсем как бодибилдер. И с бритой головой.

— Что они с тобой сделали?

— Сломали мне ребра, — отвечаю я.

И вдруг ко мне возвращается это ужасное воспоминание/ощущение того, как на мне лежит этот мускулистый парень. Меня вот-вот вырвет.

Я не могу нормально дышать и делаю судорожные вздохи. Я задыхаюсь — чувство такое, будто нечто толкается в заднюю стенку моего горла. Я не могу дышать и начинаю плакать. Джорджия помогает мне прийти в себя, снова почувствовать, что я обеими ногами твердо стою на полу. У меня никак не выходит перестать плакать. Ситуация вышла из-под контроля. Я действительно прочувствовал старую боль и на поверхность разума всплыли воспоминания, которые я предпочел бы оставить позабытыми.

По словам Джордии, тело хранит в себе воспоминания о пережитых травмах. Животные могут трястись или делать нечто в том же роде до тех пор, пока не освободятся от последствий травмы, а вот люди не умеют справляться с ними самостоятельно. Нам нужны наставления. Судя по всему, ее методика работает. Сеанс длится всего полчаса, но под конец я чувствую себя так, словно только что взобрался на гору. Оглядываясь назад, я искренне жалею самого себя. То есть, теперь я действительно могу полностью прочувствовать пережитое, для меня это в новинку. Очень странно только сейчас начинать осознавать все, что со мной происходило.

И эти ощущения обостряются в присутствии Патрика. Патрик раньше уже лечился в «Safe Passage Center», но, похоже, ему это совсем не помогло. Когда мы познакомились, я сильно удивился, потому что он напомнил мне кого-то из клиентов.

То есть, на самом-то деле его я раньше никогда не видел, но мне тяжело даже просто в одной комнате с ним находиться. Он похож на Стива Бушеми в «Фарго». Желтые кривые зубы, влажные пухлые губы. У него нездорово-бледная кожа и заметная залысина на голове. А взгляд у него как у типичного извращенца. Он постоянно о чем-то болтает или плачет, с таким отчаянием, словно он — забытый где-то ребенок. Все время хнычет и ерзает и никто не знает из-за чего он, собственно, сюда попал. А я на него даже смотреть не могу. Избегаю любых возможных контактов.

Я объясняю ситуацию Джеймсу и Джиму. Они стараются выступать в роли барьера между ним и мной, но это не так-то просто. На занятиях, посвященных теме созависимости, нам приходится разбиваться по парам и разыграть различные сценки, которые должны прибавить нам уверенности в себе.

А начинается этот урок всего спустя пятнадцать минут после того, как я вспоминал себя-проститута на встрече с Джорджией.

И, разумеется, меня чисто случайно ставят в пару с Патриком. Вот он, мой шанс научиться противостоять прошлому, побороть свой страх.

Уэйн, тот мужчина из моей прежней группы, «Серенити», ведет занятия вместе с женщиной по имени Эмили. Забавно, что здесь почти все женщины-психотерапевты выглядят примерно одинаково. Они все толстые, сильные, и у них одинаковый стиль одежды. Как будто их в одной пробирке вывели.

Сегодня Уэйн и Эмили хотят, чтобы мы сфокусировались на теме личных границ. Личные границы — те, что ты сам определяешь, чтобы постоять за себя, когда говоришь другим, что готов или не готов делать, брать и тд. Мы должны разыграть по ролям соответствующие теме сценки. Например, Патрик разводится с женой, и она старается навязать ему чувство вины, чтобы получить побольше денег. Я должен изобразить жену Патрика, а ему предстоит нащупать ту грань, после пересечения которой он наотрез откажется ей эти деньги давать.

— Итак, — произносит он чересчур приторным и фальшивым тоном, — ты будешь моей женой, а я тебе скажу, что ты больше ни цента не получишь. Готов, Ник?

Я едва могу говорить, сидя рядом с ним. Мне жарко, я потею. Мне хочется вскочить на ноги и с криком выбежать из комнаты. Хуже всего то, что я должен поддерживать с ним зрительный контакт. Мне начинает казаться, что сейчас я реально хлопнусь в обморок.

Я просто не могу этого выдержать.

— Прости, — бормочу я, — мне нужно… мне нужно выйти.

Спотыкаясь, я бреду к двери.

— Ты в порядке? — кричит мне вслед Эмили.

— Скоро вернусь, — отвечаю я.

Но так и не возвращаюсь. Не раньше, чем начинается другой урок. Вместо этого я бреду в свою комнату, вдруг поняв, что сильно замерз. Я забираюсь под одеяло и дрожу там. Весь трясусь, словно животное, которое только что сбежало от хищника. Так я лежу почти полтора часа. Пытаюсь убаюкать себя, напевая вслух.

Это не особо помогает.

День шестьсот тридцать пятый

Вчера было Рождество, а сегодня я начал по-настоящему ценить время, проведенное в «Safe Passage Center». Рей, лидер моей основной группы, является кем-то вроде суррогатного отца для меня и многих других парней. Он такой сильный, но в то же время добрый и милый. Он — воплощение чувственной маскулинности, сочетание инь и янь. Я раньше и не думал, что такие люди существуют. Каким-то образом ему удается убедить нас, что наше прошлое не такое уж и постыдное. Благодаря его открытости и доброжелательности, мы сами начинаем лучше к себе относиться.

Основное внимание здесь как раз уделяется теме любви к себе. До знакомства с Реем мне не удавалось до конца понять этот концепт. А он с такой искренностью рассказывает нам о том, как боролся с ненавистью к себе, с ощущением, что недостаточно хорош. Слушая Рея, я замечаю, что наши с ним истории во многом похожи. Возможно, именно моя неуверенность и ненависть к себе заставляли меня жить так, как я жил раньше.

Для меня это поразительное открытие. Прежде мне не приходило в голову, что для того, чтобы оставаться «чистым», нужно научиться заботиться о себе. Мне казалось, что на первом месте должна стоять забота о других людях. То есть, я хотел оставаться в завязке ради Джаспера и Дейзи, ради моего отца, Спенсера, друзей, подружек. До меня никак не доходило, что жить нужно для себя и ради себя, а не с целью порадовать кого-то другого. Если я понравлюсь сам себе, то больше не нужно будет убегать от себя.

Кажется, что все просто, но на деле это, похоже, невыполнимая задача. Я даже не знаю с чего начать. Возможно, пребывание здесь, посещение групповых занятий и тд. — это и есть начало. По крайней мере, я замечаю некоторые перемены в своем поведении, в голове проясняется. По сути я просто позволяю себе поверить в эффективность нынешней программы лечения. Я хочу, чтобы она сработала. Хочу измениться и всерьез надеюсь, что у меня это получится. Я возлагаю большие надежды на те необычные методики лечения, что тут используют, вроде «Соматического Опыта». Благодаря сеансам СО я смог отчетливо вспомнить некоторые моменты из детства, воспоминания о которых раньше подавлял. Есть одна конкретная причина, почему я согласился на все эти необычные методы. В программе «12 шагов» говорится, что только люди, которые по природе своей не в состоянии быть с собой честны, никогда не избавятся от зависимости. А я никак и не мог до конца с собой разоткровенничаться, хотя и не знал об этом. Но теперь, когда я узнал больше о собственном прошлом и примирился с тем, что увидел, то собственный разум перестал казаться мне таким уж пугающим местом.

Здесь часто говорят о процессе скорби, ссылаясь на книгу Элизабет Кюблер-Росс «О смерти и умирании». В своем исследовании она описала различные стадии принятия смерти, через которые нужно пройти, чтобы смириться с гибелью близкого человека.

Местные специалисты считают, что-то же самое относится и к людям с любыми другими душевными травмами. Подавлять боль, игнорировать ее, блокировать воспоминания о ней или закидываться наркотиками до такой степени, что ничего не чувствуешь — эти защитные механизмы попросту не работают.