Чтение онлайн

— Синяк останется, — сказал он. — Будешь визжать у меня под ухом, и в следующий раз я тебе как следует врежу.

Она крепко обхватила себя руками и, казалось, вжалась в сиденье, стараясь не заплакать.

— Что ты собираешься со мной делать?

— Тебе повезет, если я буду делать это с тобой, а не для тебя, — фыркнул он. — Можешь начать отрабатывать свое содержание, заштопав дыру в моем сердце. Если после этого у тебя еще останется Сила, у меня одно легкое залито кровью.

В ее глазах появился вызов.

— Я никогда не стану помогать таким, как ты.

Она была не из робкого десятка. Он это ценил.

— Сучка, ты слышала о 731-м отряде? — Это ее напугало. О них слышали все. — Да... Знаешь, что эти извращенцы отдали бы за Целительницу, над которой можно было бы экспериментировать? Особенно за такую хрупкую малышку, как ты... — Он провел рукой по ее разбитой щеке, и она вздрогнула. — Так что, если не хочешь, чтобы они надругались над тобой, делай, что я говорю.

Он дал ей секунду на раздумья и посмотрел на часы. Они уже должны были отъехать на безопасное расстояние.

— Тошико, поджигай.

— Будет сделано, — ответила она с расстояния в 80 километров. — Ускорители работают на полную мощность, но это всего семь процентов от максимальной. Ленивые американцы даже не утруждают себя обслуживанием оборудования. Стрельба начнется через две минуты.

— Сойдет, — сказал он.

— Мы уже в пути. — В ее словах слышалось облегчение.

Он не мог ее винить. Недавние эксперименты Империума в области лучевой технологии показали, что сам воздух вокруг луча может убить или вызвать отравление. В атмосферу попадает какой-то невидимый яд, который повреждает клетки. Однажды он видел, как отряд 731 привязал группу пленных к столбам на разном расстоянии от небольшого луча и засекал время, за которое они умирали: кто-то сгорал заживо, а кто-то задыхался и умирал, покрывшись черными волдырями. Зрелище было не из приятных. Но сейчас его это не волновало. У него появился новый ручной Целитель.

***

Лестница была крутой. Огромные ботинки Салливана едва находили опору на узких камнях. Мышцы на его руках горели почти так же, как магический огонь на его груди. Одной рукой он прижимал к себе Делайлу и надеялся, что она продержится. Она потеряла столько крови, что ему было страшно даже смотреть на нее. Лэнс был невысокого роста, весил целую тонну и был без сознания, а значит, бесполезен. Его автоматическая винтовка все еще болталась на ремне за спиной, но он был слишком напуган тем, что за ними могут последовать зомби, и не решался ее бросить.

На верхней площадке лестницы был припрятан электрический фонарик, и все, что он видел, это узкий бледный луч, который раскачивался взад-вперед, пока Генрих вел их в недра земли. Делайла вскрикнула от боли, когда он поскользнулся и ударился о сырую стену.

— Всё будет хорошо, детка. Мы справимся, — прошептал он.

Они продолжали идти. Позади кто-то споткнулся и выругался. Нужно было остановиться и оказать помощь раненым. Если бы они продолжали идти, это было бы равносильно смертному приговору, как и остановка в ожидании, пока их настигнет "Луч Мира". К этому моменту они должны были пройти уже пару сотен футов под океанскими скалами, но он не знал, хватит ли этого.

— Сколько ещё осталось? — спросил он.

Богатый парень по имени Фрэнсис был в нескольких футах от него.

— Почти пришли, — выдохнул он.

Этого было недостаточно. Если бы у этого луча была хотя бы часть той энергии, что была у того, которым они ударили по Берлину, над ними не осталось бы и слоя земли, который мог бы их спасти. Тогда его не называли "Лучом Мира". Британцы окрестили его "Серпом Теслы", но его ребята были не столь поэтичны. Они называли его просто "Лучом смерти". Кинетическая энергия разрушила всё вокруг зоны удара и превратила Рейхстаг в почерневшую яму, но по-настоящему смертоносным был исходящий от луча поток разрушений. Салливан видел тела, похожие на разбитые угольные статуи, застывшие там, где они были в момент прихода ангела смерти. Один луч света, и целый город был уничтожен.

Одного жара было бы достаточно, чтобы сварить их, как омаров, в этом туннеле.

— Быстрее! — рявкнул Салливан, обращаясь к кому-то в пустоту.

Впереди раздался шум, это вода ударилась о камень, а позади полные ненависти крики умирающих. Из-под руки Салливана донёсся хриплый вздох жизнь Делайлы уходила. И тут раздался треск, когда "Луч Мира" ударил по ним, вселенную залил свет, и Салливан впервые за много лет взмолился о чуде.

***

"Луч Мира" сработал в 2:15 ночи. С Лик-Хилла это зрелище не представляло собой ничего впечатляющего, даже если бы кто-то из членов экипажа был жив и мог бы им насладиться. На самом деле, поскольку сигнальные сирены были отключены Стражами Теней, единственным признаком надвигающейся катастрофы было едва заметное белое мерцание спички, когда частицы с огромной скоростью взмывали по тысячефутовой медной спирали и уносились на запад.

Произошедший мгновением позже взрыв динамита у основания башни не обладал и малой толикой мощи "Луча Мира", но несколько стальных балок были погнуты, хрупкая электроника, разработанная Шестеренкой, вышла из строя, а дорогостоящее оружие было выведено из строя.

Но к тому времени, когда это произошло, "Луч Мира" уже обрушился на небольшой прибрежный городок Мар-Пасифика. В эпицентре взрыва были только ходячие мертвецы, чьи скелеты на мгновение проступили сквозь плоть, словно идеальные рентгеновские снимки, застывшие во времени, прежде чем их поглотил очистительный огонь.

Даже при мощности в семь процентов вспышку было видно даже в Сакраменто.

Нью-Йорк, штат Нью-Йорк

Корнелиус Гулд Стайвесант проснулся от тревожных новостей. Один из его слуг разбудил его еще до рассвета и так возбужденно тараторил, что Корнелиусу пришлось схватить стоявшую у кровати лампу и швырнуть ее в слугу, чтобы тот замолчал. От грохота проснулась его любовница.

— Мар Пасифика? — спросил он. — Уничтожена?

— Полностью разрушена, — ответил слуга, прижимая носовой платок к растущей шишке на лбу.

— Есть какие-нибудь вести из моего родового поместья? — формально оно ему больше не принадлежало. Сын Корнелиуса завещал его внуку, а своевольный и непослушный юноша, так похожий в этом возрасте на самого Корнелиуса, не желал иметь с ним ничего общего.

— Нет. Вся территория мгновенно сгорела. Говорят, погибли сотни людей.

Ему потребовалось некоторое время, чтобы собраться с мыслями. Сотни погибших не имели для него никакого значения, ведь в Мар-Пасифике был только один человек, который был ему дорог. Он отбросил простыни.

— Проклятье, человек! Разбуди моих слуг. Разбуди мою охрану! — Он неуклюже вышел из своих покоев, выкрикивая приказы подчиненным и на время забыв о самовольном карантине. — Позовите моего Целителя! Позвоните президенту!