Чтение онлайн

Фэй собрала всю свою Силу, как никогда раньше, и удивилась, сколько её оказалось в её распоряжении, словно она только и ждала, когда её используют.

— Сто… — начал было Лэнс, но в этот момент всё вокруг неё и Генриха стало твёрдым, как будто они оказались погребены в земле, только они были не в земле, а земля была внутри них. Ей казалось, что её тело состоит из крошечных частиц, и Генрих раздвинул эти частицы, чтобы они не мешали друг другу, и крошечные частицы, из которых состояла земля, проходили сквозь неё. Не было ни воздуха, ни света. Они застряли в скале! Паника обрушилась на неё, как удар дубинкой, и она едва не отпустила Генриха, погубив их обоих.

Иди! Карта в голове была бесполезна, и она схватила всю ту дополнительную Силу, с которой всегда боялась связываться, и швырнула их обоих вверх.

Слишком высоко! Она вскрикнула, когда они появились в небе, кувыркаясь в воздухе, и внезапно начали падать. Свет слепил глаза, и она моргала, пока они кружились. Генрих высвободил свою Силу, и она почувствовала, что он сжимает ее руки с такой силой, что, казалось, вот-вот сломает ей кости. Он что-то кричал, но ветер дул слишком сильно, и она слышала только его шум в ушах.

Она почти ничего не видела из-за яркого солнечного света и ветра, от которого слезились глаза, но земля была далеко внизу. Вдалеке виднелась изогнутая линия горизонта, зеленая, коричневая и голубая, а прямо под ней, обугленный черный полукруг, заканчивающийся у океана.

Нужно было приземлиться. Когда она выходила из телепортации, то всегда двигалась с той же скоростью, что и до этого, и не падала на землю, не разбивалась вдребезги, как яйцо, выпавшее из птичьего гнезда. Волосы хлестнули ее по лицу, когда она сосредоточилась и...

Там. Она смотрела в голубое небо, а над ней возвышался Генрих. Его глаза были невероятно широко раскрыты, а рот превратился в идеальную букву "О", когда он закричал. Вращение продолжалось, и земля устремилась им навстречу. СЛИШКОМ БЫСТРО!

Она почувствовала, как Сила Генриха заструилась по ее рукам. Его тело стало серым и размытым, и она очень надеялась, что выглядит так же. Она зажмурилась, когда они рухнули на землю, но не услышала ни звука удара, ни брызг крови, и открыла глаза, но вокруг была лишь темнота, и они погружались в землю. Ей казалось, что они постепенно замедляются, словно тонут в густой воде.

На этот раз карта в голове ее не подвела. Четкий. Они были прямо под поверхностью, постепенно снижаясь, и она переместилась как раз в тот момент, когда Сила Генриха иссякла.

Они рухнули в груду горячего пепла и потрескивающих веток.

На карте было видно, что мир вокруг них был очищен от всего живого. Стволы деревьев лежали на земле, словно их повалила одна-единственная волна. На склонах холмов все еще бушевали пожары. Все вокруг было черным и почти таким же пугающим, как место с огромной волшебной медузой.

Генрих застонал и постепенно отпустил ее руки.

— Никогда, никогда, никогда больше я не сделаю ничего подобного, — сказал он, садясь и кашляя, когда в легкие попал дым. — Никогда! — Он поднялся на ноги, сделал несколько шагов, но споткнулся, потерял равновесие и приземлился на задницу, подняв облако сажи. — Никогда!

Фэй начала хихикать посреди пустоши.

Мар-Пасифика, Калифорния

Салливан не знал, сколько времени прошло в темноте. Тело Делайлы лежало рядом с ним, остывшее. Ее кровь покрывала его с ног до головы и засохла, прилипла к рукам, свернулась и стягивала кожу на предплечьях, но он не отходил от нее. Сквозь шум прибоя до него доносились голоса остальных, но он почти ничего не слышал. Кто-то пытался с ним заговорить, но слова звучали невнятно, а память была затуманена. Браунинг кашлял и умирал. Дэну становилось все хуже, но он ничего не мог с этим поделать. Он был бесполезен.

Мади был прав. Он был слаб.

Он больше не отвлекался на попытки защитить остальных и сосредоточился на собственной боли. Он ломал сверхпрочные кости, рвал плоть, растягивал мышцы, но магический рисунок на его груди продолжал работать. Он сжигал Силу, чтобы поддерживать в нем жизнь. Даже сейчас он чувствовал жжение, пока его тело восстанавливалось гораздо быстрее, чем обычно.

Но почему это не помогло Делайле?

Он то бодрствовал, то погружался в беспокойный сон. Ему снились кошмары, и он снова и снова переживал момент, когда Делайла была ранена. Он видел, как из ее тела торчит стальной ключ убийцы, и спрашивал себя, что он мог сделать по-другому, что мог сделать лучше. Если бы только он был быстрее, ловчее, сильнее, умнее. Что-нибудь. Если бы он смог быстрее одолеть Великого Призванного, она бы не спустилась, чтобы помочь ему. Он задремал, ненавидя себя за то, что не справился с задачей, с которой не справились целые отряды оперативников во время Первой мировой войны.

Однажды он проснулся от стука зубов и разговоров. Фрэнсис попытался выплыть, когда начался отлив, но обнаружил, что вход в пещеру завалило и он не может протиснуться внутрь. Он чуть не утонул и наверняка бы утонул, если бы вышел из пещеры раньше. Кто-то говорил, что Фэй и Генрих исчезли после какой-то глупой выходки, но он не стал вслушиваться и снова впал в оцепенение. Они тоже были мертвы, и, возможно, это тоже было его виной.

Поврежденный товар, сказала ему во сне Делайла. Ты понял меня, Джейк. Ты был единственным, кто понял.

Салливан шел по дну траншеи на Второй Сомме, и вокруг него была видна Сила, в земле, где мертвые обретали покой. Он опустился на колени в грязь и стал изучать загадочное существо и геометрические узоры, покрывавшие его тело. Оно ускользало от него. Вернуть ее было невозможно. Председатель сидел на троне из колючей проволоки и человеческих костей. Он не насмехался над Салливаном. Он понимал, что это за боль.

Делайла была мертва, и это была его вина. Сны говорили ему, что он заслужил смерть за свои ошибки. Он заслужил стать трупом, а не ею. Председатель сказал ему, что ритуальное самоубийство, достойный ответ за такую слабость, за такое полное поражение. В какой-то момент он проснулся с пистолетом в руке, снятым с предохранителя, приставив дуло к виску. Нет. Не так. Никогда так не делай. Он разрядил свой "Кольт" 1921 года, прежде чем убрать его в кобуру.

— У тебя даже не хватает смелости сделать это правильно, — прошептал ему на ухо голос брата.

Однажды к нему явился призрак Далилы. Она не говорила, а просто указывала на него, обвиняя, и через некоторое время исчезла, но остаточное изображение продолжало плавать у него перед глазами. Он не осознавал, насколько сильно пострадал в драке, и понимал, что это галлюцинация, но на самом деле чувствовал, как срастаются трещины в черепе, оставленные кулаками Мади, и спадает отек мозга.

Они лежали вместе, когда это было? Прошлой ночью? Позапрошлой? Несколько недель назад? Как тогда, в Новом Орлеане, когда он спас ее от самой себя, пока не пожертвовал всем ради минутного порыва благородства, пытаясь защитить какого-то мальчишку, которого даже не знал. Он писал ей письма из Роквилла, но так и не получил ответа. Ни одного. Он не знал, хватило бы ему смелости спросить, в чем дело, но теперь это не имело значения. Она потеряна навсегда. Ее тело лежит в холодной черной яме, а душа, должно быть, застряла где-то между адом и Тихим океаном.