Чтение онлайн

Я открыла глаза.

— Нет, — сказала я вслух. — Этого не будет. Я не позволю.

Вэнь Чжэнь не должен стать вторым пеплом на моих руках. Лучше я никогда больше не увижу его, лучше буду считать его мертвым, лучше вырву себе сердце, чем снова пережить это.

Лучше считать его мертвым.

— Я не готова, — прошептала я в темноту. — Я не готова идти за тобой в Диюй. Я не готова смотреть, как ты умираешь. Я не готова...

Я не договорила. Потому что правда была проще и страшнее: я не готова терять его. А значит, лучше не приобретать.

Встала, подошла к кровати и решительно схватила подушку. Потом вторую. Потом одеяло. Если я не могу уйти из этой комнаты, не вызвав подозрений, я построю стену. Буквально.

Подушки я сложила посередине кровати длинным валом. Себе взяла одно одеяло, ему оставила второе.

Я легла на свою половину, закрыла глаза. Сердце все еще колотилось, мысли все еще путались. Губы все еще помнили его поцелуй.

"Он умный, сильный, рассудительный, — подумала я перед тем, как провалиться в тревожный сон. —Он ощущает противника за версту. Именно поэтому он не должен удерживать меня. Я для него опасность".

Дверь открылась тихо, почти беззвучно. Луна освещала комнату, и я видела его тень на стене сквозь прикрытые веки. Он остановился на пороге, глядя на меня.

А потом я услышала тихий, едва слышный смешок. Он лег на свою половину, и кровать чуть качнулась под его весом.

— Спокойной ночи, Линь Юэ, — шепнул он в темноту.

Я не ответила. Притворялась спящей до тех пор, пока его дыхание не стало ровным и глубоким.

А потом открыла глаза и долго смотрела в потолок, слушая, как бьется мое сердце в унисон с его сердцем, разделенное только подушками и страхом.

"Завтра мы уйдем из Цыйцзи, — думала я. — Послезавтра будем у врат Диюя. А потом... потом он войдет туда, а я останусь и забуду. Так будет лучше. Для нас обоих".

Я почти поверила в это.

Сон мой был тревожным, полным обрывков воспоминаний и страхов. Я металась в нем, как лодка без весел по бурной реке, пока что-то теплое и тяжелое не выдернуло меня на поверхность.

Когда я проснулась, то ощутила чужое тепло. Чужая сильная рука лежала на моей талии и притягивала меня к себе. Все мои баррикады пошли к черту.

Я замерла, не открывая глаз. Чертов Вэнь Чжэнь.

Во сне он пересек границу, которую я так старательно выстроила из подушек. Его дыхание касалось моих волос, ровное, спокойное, будто так и должно быть. Будто я его законная собственность, а не пленница, не демоница и не враг.

Осторожно, стараясь не разбудить его, я попыталась высвободиться. Сдвинула его руку на самую малость, но пальцы тут же сжались крепче, припечатывая меня к месту.

— Вэнь Чжэнь, — прошептала я в темноту, не оборачиваясь. — Отпусти. Ты во сне.

Тишина. Только его дыхание, щекочущее мою шею.

Я попробовала снова, уже решительнее. Ухватилась за его запястье, пытаясь отодрать от себя эту тяжелую, горячую ладонь. И в этот миг почувствовала, как его пальцы сжались в ответ на мое движение — осознанно, намеренно.

Он не спал. Бесстыдник.

— Вэнь Чжэнь, — выдохнула я.

— Ммм? — отозвался он глубоко, хрипло со сна, и этот звук прокатился по моей коже табуном мурашек.

Я резко развернулась к нему лицом. Луна светила в окно, и в ее серебристом свете я видела его глаза — темные, блестящие, абсолютно ясные. Он смотрел на меня в упор, без тени смущения или неловкости.

— Ты... — начала я, но он не дал мне договорить.

Его рука, все еще лежавшая на моей талии, дернула меня ближе. Я уперлась ладонями ему в грудь, чувствуя под тонкой тканью рубахи жар его тела и ровные, сильные удары сердца.

— Отпусти, — потребовала я шепотом, но получилось жалко, неубедительно.

— Нет, — ответил он просто.

Мы замерли, глядя друг на друга.

— Отпусти, — повторила я, уже не веря в успех.

Вместо ответа он легко перехватил мои запястья и убрал их с дороги. А потом, не разрывая зрительного контакта, одним плавным, текучим движением перекатился, нависая надо мной.

Очевидно, в этой битве я проиграла.

Мир сузился до размеров этой кровати, до его лица, до его рук, прижимающих мои запястья к подушкам по обе стороны от головы. Луна светила ему в спину, очерчивая силуэт серебром, и он казался мне таким же демоном.

Мы оба тяжело дышали. Я чувствовала, как вздымается его грудь, как напряжены мышцы под моими ладонями, как его колени сжимают мои бедра.

— Вэнь Чжэнь, — выдохнула я.

Он медленно склонил голову. Я зажмурилась, ожидая... не знаю, чего ожидая. Но вместо губ на моих губах я почувствовала его дыхание у самого уха, а потом теплое, влажное прикосновение к шее.

Поцелуй. Медленный, собственнический, от которого по позвоночнику побежали искры, а внизу живота разлился тяжелый, сладкий жар.

Я ахнула, выгнулась, сама не понимая, чего хочу добиться. Его губы скользнули выше, по линии челюсти, оставляя за собой дорожку из пламени. Я чувствовала, как дрожат мои губы, как сбивается дыхание, как рушатся все выстроенные за ночь стены.

— Вэнь Чжэнь... — снова выдохнула я, когда его губы наконец накрыли мои.

Это не был тот осторожный, прерванный поцелуй у реки. Это было требование. Приказ. Он целовал меня так, будто имел на это полное право, будто я всегда была его и только ждала, когда он придет и заберет.

И я отвечала. Проклятое лисье сердце, которое я считала выжженным дотла после истории с художником, вдруг вспыхнуло с новой, пугающей силой. Мои пальцы, которые он все еще сжимал, дрожали. Я хотела вырваться, чтобы обнять его, притянуть ближе, вцепиться в его плечи и никогда не отпускать.

Он оторвался от моих губ ровно настолько, чтобы прошептать, касаясь дыханием моего рта:

— Ты желала мне счастья. Оно выглядит именно так.

Я распахнула глаза. В темноте его зрачки были огромны, почти полностью поглотившими радужку, и в них горел тот самый огонь, который я видела во время битвы с цзянши. Но сейчас в нем не было тьмы. Только жар. Только желание.

— Я... — голос сорвался.

— Я прочитал твой фонарь, — сказал он тихо. — Там было написано: "Пусть проклятие рассыплется прахом. Пусть он живет долго и свободно. Пусть у него будет дом, куда можно вернуться". Ты просила Небо обо мне. Забыла?

Я замерла. Все внутри оборвалось и рухнуло в пятки. Он видел. Он прочитал.

— Это нечестно, — возмутилась я. — А ты?

Уголок его губ дрогнул в той самой редкой, теплой улыбке, от которой у меня подкашивались колени.

— Я просил, чтобы ты нашла дом. — Он помолчал, глядя мне в глаза. — Я не смел надеяться... не смел даже мечтать, что этим домом окажусь я. Но сейчас, глядя на тебя, я понимаю: мое счастье — быть рядом с тобой. С самой храброй, самой сильной, самой красивой хулицзин в трех мирах.