Чтение онлайн

"Дура, — стучало в висках в такт шагам.— Дура, дура, дура! Что ты творишь? Он же ненавидит демонов! Вся его жизнь, охота на твой род! Он убивал таких, как ты, десятками!"

Я вспомнила тот день в лесу. Его меч у моего горла. Холод в глазах, готовность убить, не моргнув.

А потом вспомнила его пальцы, вплетающие шпильку в мои волосы. Его голос:"Чтобы ты, наконец, нашла дом" . Его губы на моих.

"Это ничего не меняет, — приказала я себе.— Он идет в Диюй. Я показываю дорогу. Потом мы расстанемся. Все. Точка".

Но где-то глубоко внутри, там, где жила та самая глупая девчонка, которая когда-то поверила художнику, кто-то шептал:"А если он другой? А если все иначе? А если..."

Я заткнула этот голос.

Перед глазами встало другое лицо. Холодное, прекрасное, с алым иероглифом между бровей. Владыка Западного Неба. Тот, кто назвался моим женихом. Тот, кто убил человека, которого я любила, просто чтобы доказать, что моя любовь ничего не стоит.

"Он сделает то же самое с Вэнь Чжэнем, — подумала я, и от этой мысли кровь застыла в жилах. —Если узнает. Если поймет. Если я приведу его к нему..."

Я споткнулась на ровном месте.

"Нет. Этого не будет. Я не позволю. Я не дам ему повториться. Лучше я никогда больше не увижу Вэнь Чжэня, чем увижу, как он превращается в пепел на моих глазах".

Я почти влетела во двор постоялого двора, тяжело дыша, с пылающими щеками и сбившимся дыханием. И замерла.

У дверей, прислонившись к косяку, стояла Лань Чжэ.

Она изменилась. Успела переодеться в привычное, но лицо... На ее лице не было обычной колючей настороженности. Оно было каким-то... мягким, что ли? И румянец на щеках, совсем не от быстрой ходьбы.

Рядом с ней, чуть поодаль, стоял Суань Кун. Культиватор виновато смотрел в сторону, на фонарь над входом, и вид у него был такой, будто он только что увидел Нефритового Императора во плоти и теперь не знает, то ли молиться, то ли бежать.

— Вы... — выдохнула я, пытаясь отдышаться. — Вы уже здесь?

Лань Чжэ перевела на меня взгляд. В нем мелькнуло странное — понимание? сочувствие? — и она отвела глаза.

— Давно, — буркнула она. — Праздник отличный.

— Очень красивый, — согласился с ней Суань Кун.

Я переводила взгляд с одного на другую и чувствовала, что между ними висит то же самое, что висело между мной и Вэнь Чжэнем. То, что не выразить словами, но что написано на лицах так явно, будто клеймом выжжено.

За них я радовалась, за себя не очень. Суань Кун и Лань Чжэ будто предписаны друг другу. Оба строгие, любящие порядок, и воюют на одной стороне. А я и Вэнь Чжэнь... мы противники. Он охотник на демонов, а я его добыча.

Вслух ничего не сказала. Кто я такая, чтобы судить?

Из-за угла вырулил заспанный Мао Сяо. Кот нес в зубах огромную креветку, явно стянутую на кухне борделя, и вид у него был такой довольный, будто он завоевал весь Цыйцзи.

— О, явились, — проскрипел он, выронив добычу. — А я уж думал, вы там утонули. Чего такие красные? Перепили? А где предводитель?

— Мао Сяо, заткнись, — в три голоса рявкнули мы.

Я влетела в комнату и только тогда, когда дверь захлопнулась за моей спиной, поняла, какую глупость совершила.

Эта комната. Это ведь наша комната. Моя и Вэнь Чжэня.

Я прижалась лбом к прохладному дереву двери и зажмурилась.

— Дура, — прошептала я в темноту. — Какая же ты дура, Линь Юэ.

Сердце все еще колотилось, губы горели, а в висках пульсировало одно-единственное воспоминание — его руки на моей талии, его губы на моих, его шепот, от которого кровь закипала.

Я отлепилась от двери и сделала несколько шагов вглубь. Луна светила в окно, заливая пол серебром. На столике все так же стоял чайник и две чашки. Ширма с журавлями отгораживала угол с умывальником. И посреди всего этого находилась широкая кровать, застеленная шелковым одеялом.

Я застонала вслух и запустила пальцы в волосы, задев обе шпильки. Жасмин Наставника Сяо, вишню Вэнь Чжэня.

— Так, — сказала я себе голосом, каким, наверное, генерал Вэнь отдавал приказы в бою. — Соберись, Юэ. Ты прожила несколько веков. Ты видела взлет и падение династий. Ты пережила изгнание, предательство и кучу охотников на демонов. И ты не раскиснешь из-за одного... одного...

Я не нашла слова. Поцелуя? Мгновения? Чувства, которое не должно было случиться?

Я опустилась на край кровати и уставилась в стену.

Будь проклят Вэнь Чжэнь.

Имя отозвалось внутри дрожью, которую я не могла контролировать.

Он не был самым красивым мужчиной из тех, кого я встречала. Художник был красивее — тонкий, изящный, с глазами, полными неба. Цзян Тан красивее — породистый, яркий, с улыбкой, от которой женщины теряли голову. Даже Цзюнь Луо был красив той холодной, пугающей красотой, от которой кровь стынет в жилах.

Но Вэнь Чжэнь... В нем была сила. Не та, что бьет в глаза, не та, что пугает. Тихая, твердая, несокрушимая сила человека, который знает, чего хочет, и идет к этому, не сворачивая. Он не гнулся под ветром судьбы, как бамбук, о котором пишут поэты. Он был скалой. И когда эта скала смотрела на меня... я чувствовала себя в безопасности. Впервые за множество лет. Это он хотел меня защитить, не я его.

Я усмехнулась собственной глупости.

— О Небо, — прошептала я, закрывая лицо руками. — Что же ты делаешь со мной?

Внутри, как всегда, заговорил холодный, расчетливый голос. Тот самый, который помог мне выжить в изгнании, когда все вокруг были врагами.

Он идет в Диюй. Он идет к демону, и я опочти уверенна, что проклял его Цзюнь Луо. А это значит, что его дорога лежит к тому, кто убил человека, которого я любила. К тому, кто считает меня своей собственностью. К тому, кто одним движением пальца может превратить Вэнь Чжэня в пепел.

Мне стало холодно.

Если мы сблизимся, если я позволю себе чувствовать, если он станет мне дорог... Цзюнь Луо узнает. Он всегда узнает. И тогда...

Я закрыла глаза, и перед ними встала картина, которую я не смогла забыть.

Художник, рассыпающийся пеплом на моих руках. Его лицо, еще секунду назад живое, полное ужаса и непонимания. А над ним улыбка Владыки, холодная, как вечная мерзлота Диюя.

"Ты хотела любви? — спросил он тогда. — Получай. Люби этот пепел. Это все, что ты заслужила" .