Чтение онлайн

— Его ведь оружием не убить. Он не чувствует боли. Не знает страха. Его прикосновение парализует, а укус или царапина заражают. Через три дня жертва сама начнет окостеневать и превратится в такого же.

Я удивилась, что воительница так осведомлена.

Цзян Тан охнул, он явно уроки по демонологии прогуливал.

— Веселенький подарочек. И что, у этого чуда природы нет слабых мест?

Я чуть скривила губы.

— Есть. Огонь его сушит изнутри. Звон колокольчиков сбивает его ритм, он теряет ориентацию. Священные реликвии могут оттолкнуть. Но главное, магия печатей.

— Значит, нужна новая печать, — заключил Суань Кун, и я почувствовала, как его мысли уже закрутились, перебирая арсенал известных ему формул.

— Именно. Суань Кун, — я обернулась к нему, — тебе нужно будет заняться их защитой, — указала на людей, стоящих рядом. — Сталь для него, что тростинка для горного потока. А самого цзянши… его лучше мне убить.

Рассуждала я здраво, у меня зубы, когти, силы, умение воплощать иллюзии.

Все шаги смолкли. Даже ветер, казалось, затих, чтобы послушать.

— Тебе? — Лань Чжэ не скрывала недоверия.

— Снимите с меня печать. Я обращусь в лису. Мне и пяти минут не понадобится, чтобы его убить.

Я уставилась на Вэнь Чжэня, надеясь, что его недоверие ко мне будет менее стойким, чем желание защитить себя и друзей.

Как назло, Суань Кун вмешался.

— Не потребуется, — заговорил он, обращаясь к генералу. — У вас будет огонь, у меня печати. Рисковать, снимая ограничения с хулицзин, неразумно.

— Я прислушаюсь к тебе, Кун, — согласился с ним Вэнь Чжэнь.

Вот идиоты. Я закатила глаза так, что, казалось, увидела собственный затылок.

— Как пожелаете, о великие знатоки нежити, — проворчала я, поворачиваясь и продолжая путь. — Только помните одно: ни в коем случае не дайте ему прикоснуться к вам. Ни на секунду. Если уж так вышло, отрубайте конечность без раздумий. Позже будете жалеть об утраченной руке, но хотя бы будете живы, чтобы жалеть.

— Бодрящая рекомендация, — фыркнул Цзян Тан, нервно потирая кисти.

Из моей сумки донесся скрипучий голос:

— А я что, я могу?

— Мао Сяо, я тебе потом объясню, — улыбнулась котику.

— Угнетаете боевой дух, — зашипел он, но спорить не стал.

Тропа становилась все уже. Впереди образовались очертания черной, заброшенной избы. В воздухе витал аромат тления, и на дороге мы иногда натыкались на кости. Судя по размерам, человеческие.

Цзян Тан и Лань Чжэ отворачивались. Вроде воины, а какие нежные создания.

Я ощущала тьму и тревогу. Даже демоны не любят сталкиваться с цзянши. Это существо не принимается ни в каких мирах: ни в человеческом, ни в демоническом.

Последние метры тропы вывели нас на крохотное каменистое плато, будто ладонь, раскрытая к пропасти. И на этой ладони, прилепившись к скале, стояла та самая избушка. Вернее, то, что от нее осталось.

Это была не гробница в стиле великих усыпальниц, скорее, келья отшельника или сторожка, сложенная из почерневшего от времени и влаги дерева. Крыша давно сложилась внутрь, как сломанные ребра. Стены покосились, будто устав держать тяжесть этого места. А место и вправду было не для живых.

Воздух звенел от холода — не свежего горного, а промозглого, подвального, пробирающего до костей. Сумерки сгущались не по-осеннему нежно, а стремительно и зловеще, будто сама тьма спешила на зов.

Я бросила взгляд на ворота, вернее, на то, что когда-то ими было. Массивные створки из черного дерева, испещренные резьбой, теперь висели на одной петле. И прямо по центру, рассекая сложный охранный узор, зиял грубый, рубленный ударом меча шрам. Печать была уничтожена не магией и не временем. Ее тупо разрубили.

Я мысленно представила этих "сорок"-путешественников, о которых поведал староста. Наверняка молодые, самоуверенные ученики какой-нибудь второстепенной секты или искатели приключений. Услышали страшную сказку про "прыгающего мертвеца", фыркнули, решили проверить. Думали, что имеют дело с суевериями темных деревенщин. За свою глупость они заплатили сполна, став первыми жертвами того, кого сами же и выпустили.

— Печать нарушена грубо, — мотнул головой Суань Кун. — Что за дураки сюда приходили?

Внезапно холод усилился, заставляя зубы стучать. И тогда, еще до того как последний луч солнца скрылся, из черного провала двери раздался звук. Не рык, не крик. Глухой, протяжный стон, будто скрип несмазанных каменных жерновов.

И оно выскочило.

Цзянши.

Даже зная, чего ожидать, я едва сдержала гримасу отвращения. Кожа, обтягивающая кости, отливала мертвенным зелено-серым цветом, как плесень на протухших сливках. Ногти на искривленных пальцах были длинными, загнутыми и черными, как обгорелые щепки. Лицо… его сложно было назвать лицом. Застывшая маска с впадинами вместо глаз, в которых плавали мутные, молочно-белые пятна. Одежда, некогда простая холщовая роба, истлела до лохмотьев, обнажая суставы, неестественно раздутые, словно наполненные темной, застоявшейся жидкостью.

Цзянши на мгновение замер, но его мгновение гораздо короче нашего, потом присел для прыжка, оттолкнулся и

— Стой! — крикнула Лань Чжэ, и из чистой боевой привычки, выхватила меч.

Он прыгнул к ней. Лань Чжэ среагировала, позабыв о том, что я предупреждала... Ее клинок описал короткую дугу и вонзился цзянши в грудь.

И ничего не произошло.

Лезвие вошло в плоть и застряло. Ни крови, ни крика. Цзянши даже не замедлился. Повернул свою безликую голову к девушке, и из развороченного рта, похожего на черную дыру, с шипением вырвалось облако густого, чернильного пара.

Лань Чжэ, не ожидавшая такого кошмара, всхлипнула и побелела. Она замерла, ослепленная ядовитым облаком, не в силах вырвать застрявший меч.

Не то чтобы я хотела так сильно спасти Лань Чжэ, она довольно надо мной поиздевалась, но умирать от когтей цзянши слишком... просто слишком.

Из сумки вытащила тельце Мао Сяо.

— Твой выход, — шепнула я и бросила кота в морду нечисти.

— Линь Юэ, ты предательница-а-аа, — завизжал маогуй, кувыркаясь в воздухе, но инстинкты сработали.